Достоинства и потери

БЕЗ КАКИХ-ЛИБО ПРЕУВЕЛИЧЕНИЙ можно утверждать, что российский Гражданский кодекс (даже в составе уже принятых двух частей, а тем более в полном своем объеме) – это наиболее крупное достижение в законодательстве за всю историю нашего Отечества.

Реальное подтверждение достоинств Гражданского кодекса еще впереди: он со временем – что можно утверждать без малейших колебаний – приобретет значение основного звена законодательной основы гражданского общества в России. А пока важно оттенить другое: российский ГК по основным своим характеристикам вполне соответствует передовым мировым стандартам, современному уровню гражданского законодательства развитых демократических стран с высокой правовой культурой.

При подготовке проекта Гражданского кодекса достаточно скрупулезно учтены международные документы по вопросам собственности, купли-продажи и, что особо существенно, прав и свобод человека. Прямо «на месте» (в Германии, Нидерландах, Италии, США) в непосредственных консультациях с ведущими юристами указанных стран проведены проработки текста проекта Кодекса, учтено в меру наших сил и понимания все лучшее, что содержится в зарубежном законодательстве по вопросам собственности, договоров, внедоговорных обязательств.

В соответствии с современными тенденциями правового регулирования имущественных отношений в свободной рыночной экономике российский ГК охватывает и ту область отношений, которая в некоторых странах во время, предшествующее современной стадии индустриальной и постиндустриальной экономики, регламентировалась особой юридической сферой – торговым законодательством. Российский Гражданский кодекс – это одновременно и кодекс, регулирующий торговые отношения.

125

Уроки. Тяжкий путь России к праву

По мнению ряда зарубежных специалистов, российский ГК (вслед за ГК Нидерландов, ГК канадской провинции Квебек) – один из лучших сводов гражданского законодательства нынешнего времени.

ПРИМЕЧАТЕЛЬНАЯ ЧЕРТА российского Гражданского кодекса – это последовательное и концентрированное выражение в нем идеологии частного права. Я говорю «идеологии» и этим хочу подчеркнуть, что идеи частного права не просто являются предпосылкой, незримой основой всего содержащегося в Кодексе нормативного материала, но они и изложены особо, отдельно, в виде заглавных, определяющих положений – начал.

Именно этим началам посвящена первая же статья Кодекса, которая так и названа – «Основные начала гражданского законодательства». В ней говорится, что гражданское законодательство основывается на признании таких начал:

– равенство участников регулируемых гражданским законодательством отношений;

– неприкосновенность собственности;

– свобода договора;

– недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела;

– необходимость беспрепятственного осуществления гражданских прав;

– обеспечение восстановления нарушенных прав;

– судебная защита гражданских прав.

Кроме того, в статье первой специально указано на то, что граждане и юридические лица «приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе». «Они, – сказано в этой статье, – свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора».

Не правда ли – не просто «идеология», а целая философия. Философия свободы, самостоятельности и независимости участников хозяйственной, экономической деятельности. Та философия, которая вполне может стать духовной основой идущих в России экономических преобразований.

Два момента при этом достойны того, чтобы привлечь особое внимание.

Первый. В тех формулировках, в которых говорится об основных началах гражданского законодательства, звучит твердая настроенность

126

Глава пятая. Гражданский кодекс в судьбе России

на то, чтобы отделить достаточно определенной гранью новое российское гражданское законодательство от советских гражданских кодексов, отражающих догмы марксистско-ленинской идеологии.

И второй момент. Сама идеология частного права выведена в Кодексе на современный уровень: так же, как в передовых гражданскоправовых документах (например, в Гражданском кодексе канадской провинции Квебек), свойственная гражданско-правовому регулированию свобода, самостоятельность и независимость участников экономических отношений напрямую связываются с основными правами и свободами человека. Сверх того, российский ГК в ст. 2 напрямую определяет, что «неотчуждаемые права и свободы... защищаются гражданским законодательством».

ХОТЕЛОСЬ БЫ ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ на то, что недавно принятый Гражданский кодекс (первая и вторая части) – это именно российский и, если угодно, русский законодательный документ.

Конечно, основные гражданско-правовые институты, механизмы, формы и инструменты регулирования имеют единую общецивилизационную основу, коренящуюся в ценностях всемирного юридического шедевра – римского частного права – и развитую в современном гражданском законодательстве стран с передовой юридической культурой. Оправдано использование в российском ГК – как уже отмечалось – юридических достижений, содержащихся в международных документах. И тем не менее в самой трактовке Кодексом собственности, иных вещных прав, купли-продажи, аренды, всего комплекса договорных и внедоговорных обязательств, наследования, в их нормативной проработке, терминологии, других технико-юридических элементах и гранях – везде присутствует российская (русская) правовая материя – то, что можно назвать «русским духом», когда, по известному выражению, «Русью пахнет».

ва утверждалась в ходе подготовки проекта ГК довольно остро, драматично. В 92–93-м годах по рекомендации зарубежных экспертовправоведов из Великобритании федеральное ведомство, управляю-

127

Уроки. Тяжкий путь России к праву

щее государственными имуществами, попыталось ввести в деловые отношения, связанные с собственностью, особый институт – «доверительную собственность». Более того, ведомство не только разработало особый нормативный документ, посвященный этому институту, но и добилось издания президентского указа, который начинался со слов: «Ввести в Гражданский кодекс Российской Федерации институт доверительной собственности...».

Между тем доверительная собственность – это специфическая конструкция средневекового английского права, выработанная английскими судами того времени в целях конституирования ограниченного владения, в значительной степени основанного на доверии, моральных началах. Для российского же права характерно строго-вещное понимание собственности, причем такое, когда обеспечивается полное (абсолютное) обладание собственником вещами. Да и вообще «доверительная собственность» – именно как собственность! – не вписывается во весь комплекс институтов российского гражданского права, его технику и практику.

Другое дело, что регулирование многообразных имущественных отношений, в том числе и в условиях формирующегося рыночного хозяйства, в ряде случаев предполагает установление «доверительного управления». Такой институт был разработан, он хорошо согласуется с другими российскими гражданско-правовыми нормами, процессами действительной приватизации и поэтому вполне органично вошел в состав российского Гражданского кодекса.

ВМЕСТЕ С ТЕМ было бы неверно оценивать российский Гражданский кодекс как некий идеал, эдакое безупречное юридическое совершенство. Наряду с рядом достоинств в Кодексе есть и просчеты, потери.

С сожалением приходится признать, что по некоторым пунктам в ткань современного российского гражданского законодательства, построенного на принципах частного права, прорвались отзвуки прошлого – тех порядков, когда все вопросы экономической жизни решали чиновники. И пусть таких рецидивов и немного, но они есть, и о них следует сказать с полной определенностью.

Так, несмотря на все усилия и ряд позитивных регулятивных новшеств, все же не удалось построить такую систему организационноделовых отношений при регистрации юридических лиц, когда бы доминирующее значение имел бы не разрешительный, а заявительский порядок (ст. 51 ГК).

В п. 2 ст. 422 ГК есть и более серьезная потеря принципиального характера. Вопреки «духу» частного права нормативные положения

128

Глава пятая. Гражданский кодекс в судьбе России

этой статьи все же допускают возможность отмены или изменения условий уже заключенного и действующего договора.

Достойно сожаления, что ст. 548 допускает отступления от положений Гражданского кодекса не только в том случае, когда «иное» устанавливается законом, но и при снабжении тепловой энергией «через присоединенную сеть» тогда, когда «иное» вводится «иными правовыми актами» (к которым Кодекс относит нормативные акты Президента и Правительства). Стало быть, в указанных ситуациях – вопреки точному смыслу ст. 3 Кодекса – постановлением Правительства может быть отменено действие норм Гражданского кодекса.

Отмеченные огрехи не могут быть интерпретированы как результат одного лишь недосмотра. Скажем, вопрос о соотношении закона и договора при разработке ст. 422 довольно тщательно обсуждался. И казалось, было найдено компромиссное решение (которое и было закреплено в п. 2). Но – как и по конституционным вопросам – оказалось, что компромиссы не всегда полезны, они могут принести и немалый ущерб делу.

1.