Демократическое государство

Демократичность государства выражается в том, что организация государства открывает гражданам и их объединениям возможности оказывать влияние на содержание публично-властных решений, до­биваться реализации в этих решениях интересов различных социаль­ных групп населения.

Демократическое государство — государство, в котором основ­ным источником власти в государстве является народ, и власть осу­ществляется народом непосредственно путём выборов и голосований, а также через посредство органов законодательной, исполнительной и судебной власти.

Статья 20 Основного закона ФРГ устанавливает: «Вся государ­ственная власть исходит от народа. Она осуществляется народом путём выборов и голосований, и через посредство специальных органов за­конодательства, исполнительной власти и правосудия». Развернутую характеристику демократическому государству даёт ст. 3 Конституции РФ: «1. Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является её многонациональный народ.

2. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления.

3. Высшим непосредственным выражением власти народа являются

референдум и свободные выборы. Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват власти или присвоение властных полномочий преследуются по федеральному закону».

Государство не может обойтись без профессиональной группы государственных служащих, управленческого аппарата, именуемого в социологии бюрократией. Чиновники трудятся в государственных органах. Существует опасность, что они оторвутся от нужд народа и станут служить частным интересам небольшой властвующей группы, отвернутся от проблем простых людей. Демократическое государство должно содержать совокупность различных институтов демократии (политические партии, свободные СМИ, парламентские расследова­ния, гласность в деятельности государственных органов и т. д. ), кото­рые позволяют проводить систематический социального контроля за деятельностью государственных чиновников и привлекать их к раз­личным формам социальной ответственности.

Демократия — власть народа в государстве, закрепленная в сово­купности институтов демократии и процедур, с помощью которых народ может периодически избирать и сменять органы власти и кон­тролировать их деятельность.

Так, президент США Авраам Линкольн в знаменитой речи 19 но­ября 1863 года при открытии Национального солдатского кладбища в Геттисберге, штат Пенсильвания, заявил: «Давайте торжественно поклянёмся, что воины погибли не зря, что наша нация с Божьей по­мощью возродится в свободе и что государство, созданное как власть народа, волей народа и для народа, не исчезнет с лица земли». Линкольн дал знаменитое определение демократического государства — «госу­дарство, созданное как власть народа, волей народа и для народа» (government of the people, by the people, for the people).

Вместе с тем опыт свидетельствует, что в так называемых демокра­тических странах политическая элита лишь умело создаёт видимость свободы выборов, а бюрократический аппарат чиновничества давно работает на себя, а не на нужды народа. Об этом свидетельствует С. Е. Кургинян. Он пишет, что современная демократия — это способ игры политической элиты с народом, когда элита манипулирует со­знанием народа и создаёт впечатление, что народ что-то определяет на выборах.

кие другие кандидаты не допускаются. На выборах в США участвуют только две партии, хотя система многопартийная. На телевидении до­минируют только республиканцы и демократы, другие партии практи­чески не допускаются. Аналогичная двухпартийная система действует в Великобритании. Ведущие СМИ на последних выборах президента Франции ловко дискредитировали всех оппозиционных кандидатов и подняли на щит молодого политика Э. Макрона — ставленника бо­гатейших семей Франции. Так путём как будто бы прямых демократи­ческих выборов у власти оказываются лица, которые по своим деловым, интеллектуальным и волевым качествам совсем не годятся на роль главы крупного государства. Не случайно во многих демократических странах возникло движении абсентеизма — уклонение избирателей от участия в голосовании на выборах. Люди разочарованы тем, что не могут каким-либо образом влиять на выборы и потому отказыва­ются участвовать в этом «спектакле». Сам Макрон недавно признался, что «демократия стала не модной».

Вслед за С. Е. Кургиняном можно высказать мысль о кризисе де­мократических институтов. Первый признак кризиса в том, что в де­мократических странах перестали появляться выдающиеся государ­ственные деятели. Главы государств представляют из себя политическую посредственность. Даже королева Великобритании заявила, что разо­чарована современными политиками страны.

Принципы демократического государства. Ранее мы отмечали, что демократический политический режим — это политико-правой иде­ал, который не достижим в реальном государстве. Однако это не мешает формулировать принципы, на которых строится демокра­тическое государство:

1. Принцип народного суверенитета.

2. Принцип признания и соблюдения (незыблемости) основных прав и свобод человека и гражданина.

3. Принцип равновесия публичного и частного права.

4. Принцип политического плюрализма.

5. Принцип идеологического плюрализма.

6. Принцип верховенства конституционно-правовой идеологии государства.

7. Принцип самозащиты демократии.

8. Принцип признания и гарантирования местного самоуправ­ления.

Выделяют по крайней мере три вида суверенитета: государственный, народный и национальный.

Жан Боден в XVI веке ввёл понятие государственного суверените­та, который определялся как верховенство государственной власти внутри страны и независимость во внешних сношениях. Носителем суверенитета Ж. Боден считал короля в монархических государствах. До сих пор король Великобритании называется сувереном. А. В. Зино­вьев определяет государственный суверенитет как верховное, неот­чуждаемое право государства независимо от какого-либо иного госу­дарства решать свои вопросы внутреннего и внешнего характера, соблюдая при этом законность и общепризнанные нормы междуна­родного права.

Понятие народного суверенитета возникло в Европе в XVIII в. Его выдвинул Ж. -Ж. Руссо, разработавший учение о новом демократиче­ском государстве, которое должно прийти на смену абсолютной мо­нархии Франции. Народный суверенитет — это верховное, неотчуж­даемое право народа определять свою судьбу, быть единственным, ни от кого и ни от чего независимым носителем и выразителем верховной власти в государстве и обществе (А. В. Зиновьев).

В предыдущем параграфе мы рассмотрели понятие правового государства. Там утверждалось, что исполнительная власть и суд свя­заны законом и правом, парламент связан конституционным строем. Продолжим эту цепочку. Конституционный строй связан волей на­рода, потому что народ является главным источником власти. А чем связана воля народа? Воля народ не связана ничем, она не ограничена какими-либо наперёд заданными обязательствами. Народ является сувереном, он сам определяет свою судьбу.

Так дело обстоит в теории. Ж. -Ж. Руссо считал, что народ всегда принимает справедливые законы и заботится о всеобщем благе.

шедшие «оранжевые революции» прошли под флагами демократи­ческих массовых выступлений. Однако они принесли разрушение государственности, деградацию экономики, падение социальной защищённости, вызвали потоки беженцев. Такая «демократизация» принесла много бед. «Демократическая» революция в Ливии свергла правителя Каддафи в 2011 г. , но ввергла страну в полный хаос с сот­нями тысяч жертв, разрушением целых городов, уничтожением когда- то процветавших университетов, центров культуры. В 2011 г. в ре­зультате массовых уличных демонстраций и протестов в Египте прошла демократическая революция. Президент Хосни Мубарак был свергнут. Однако революция привела к экономическому упадку и по­литическим распрям, которые инициировали хаос в стране. В 2013 г. армия совершила военный переворот в Египте и приостановила дей­ствие конституции. Армия установила военную диктатуру и положе­ние страны начало улучшаться.

Часто оказывается, что простой народ не готов к самоорганизации и позитивному самоуправлению. Демократия для многих стран мира не является абсолютной и непререкаемой ценностью, как это утверж­дается в международных декларациях. Абсолютная и ничем неогра­ниченная воля народа может быть опасной разрушительной силой.

Понятие о национальном суверенитете закреплено в Уставе ООН, в международно-правовых принципах, международных декларациях. А. В. Зиновьев утверждает, что национальный суверенитет — это верховное, неотчуждаемое право нации на самоопределение, право определять свою судьбу, самостоятельно избирать ту или иную фор­му национально-государственного устройства, решать вопросы по­литического, экономического, социально-культурного, националь­ного и иного характера с учётом объективных исторических условий, прав и интересов совместно проживающих наций и народностей, а также мнения других субъектов федерации.

В Декларации о принципах международного права, принятой Ге­неральной Ассамблеей ООН 24 октября 1970 г. , утверждается: «В силу принципа равноправия и самоопределения народов, закрепленного в Уставе Организации Объединённых Наций, все народы имеют пра­во свободно определять без вмешательства извне свой политический статус и осуществлять своё экономическое, социальное и культурное развитие, и каждое государство обязано уважать это право в соответ­ствии с положениями Устава».

Вместе с тем данный принцип должен применяться с учётом дру­гого основного принципа международного права — территориальной целостности государств и нерушимости границ. Указанная выше Де­кларации предостерегает: «Каждый принцип должен рассматриваться в контексте всех других принципов». Каждый принцип взаимосвязан с другими принципами и не может рассматриваться вне связи с ними. Мы уже отмечали, что ни одно государство мира в своей конституции не закрепляет право нации на самоопределение.

Принцип признания и соблюдения (незыблемости) основных прав и свобод человека и гражданина подробно рассмотрен в параграфе о правовом государстве (п. 7. 3).

Принцип равновесия публичного и частного права. Публичное и частное право регулируют соответственно публичное и частное бла­го. Б. С. Эбзеев предложил принцип равновесия: публичное и частное благо должны гармонично сочетаться, не подавляя одно другого. Обще­ственные и личные блага диалектически взаимосвязаны. Они не ис­ключают, но дополняют друг друга. Право социалистических стран в силу коммунистической идеологии отличалось доминированием публичного права над частным. Частная собственность вообще не допускалась, а интересы государства ставились выше личных потреб­ностей человека. Общий лозунг здесь таков: «Человек для государства». В капиталистических странах заметна противоположная тенденция. По мысли М. Вебера, «дух капитализма» и протестантская этика ста­вят частные интересы человека, его естественные права (право на жизнь, свободу и собственность) на первое место по сравнению с ин­тересами государства. Государство в учениях теоретиков-юристов Но­вого времени должно выполнять роль «ночного сторожа», защищать интересы частных лиц, частную собственность. Общий лозунг здесь таков: «Государство для человека». В современном конституционализ­ме эти две крайности преодолены. Право современного государства строится на диалектическом равновесии публичных и частных инте­ресов. Б. С. Эбзеев утверждает, что баланс индивидуального и коллек­тивного есть социальная основа демократического общества.

Публичные и частные блага есть равные по значимости высшие ценности общества и государства. Одно благо дополняет другое, но в разных обстоятельствах на первое место выходит то одно благо, то другое. Человек имеет право на частную жизнь, на тайну личной жиз­ни, куда не может вторгаться государство. В современной демократии

нет диктатуры большинства. Хотя решения принимаются большин­ством, но решения не могут нарушать основных прав человека, в том числе естественных прав. Вместе с тем существуют публичные блага, которым должен подчиняться человек и ограничивать свои потреб­ности. Статья 55 Конституции РФ утверждает: «Права и свободы че­ловека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ кон­ституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Конституции демократических государств признают наряду с самоценностью человека также и самоценность государства и общества. Статья 13 Конституция Японии устанавливает: «Все люди должны уважаться как личности. Их право на жизнь, свободу и на стремление к счастью является — поскольку это не нарушает обще­ственного благосостояния — высшим предметом заботы в области законодательства и других государственных дел».

Политический плюрализм: государство признаёт и гарантирует многопартийность, политическую борьбу партий за власть в рамках закона и равенство политических партий перед законом. В ст. 21 Ос­новного закона ФРГ читаем: «(1) Партии содействуют формированию политической воли народа. Они могут создаваться свободно. Их вну­тренняя организация должна соответствовать демократическим прин­ципам. Они должны представлять публичный отчёт об источниках и расходовании своих средств, а также о своём имуществе».

Следует отметить, что в современном Китае действует несколько политических партий, однако статус их неодинаков. Руководящую и направляющую роль в государстве выполняет только одна партия — компартия Китая. В стране не действует принцип политического плю­рализма. Этот принцип означает, что никакая партия не занимает привилегированного положения в государстве, все партии равноправ­ны перед законом, партии ведут борьбу за власть в рамках закона, никакая партия не может создаваться по производственному принци­пу, но может — по территориальному.

Принцип идеологического плюрализма сформулирован в ст. 13 Кон­ституция РФ: «1. В Российской Федерации признаётся идеологическое многообразие. 2. Никакая идеология не может устанавливаться в ка­честве государственной или обязательной». Данная статья требует обстоятельного исторического и систематического толкования. Если

придавать ей буквальное толкование, то получается, что идеологиче­ский плюрализм — это положение, когда все идеологии равноценны в государстве, и государство нейтрально к распространению любой идеологии. Можно прийти к мысли, что Конституция РФ призывает к полной деидеологизации государства, что было бы крайне опасно.

При подготовке Конституции РФ 1993 г. её авторы опасались воз­врата к социалистическому режиму и тотальному диктату коммуни­стической идеологии в нашей стране. Поэтому ст. 13 писалась в такой строгой формулировке, чтобы предупредить ситуацию, когда в госу­дарстве абсолютно господствует одна идеология и подавляются любые иные идеологии. Эта конкретная историческая обстановка в нашей стране повлияла, на наш взгляд, на то, что в наиболее авторитетном Комментарии к Конституции РФ мы встречаем утверждение, что государство не должно руководствоваться какой-либо идеологией, быть деидеологизированным, стоять выше какой-либо идеологии во­обще. Так, Б. С. Эбзеев пишет, что признание идеологического много­образия «означает существенное сужение пределов государственной власти, поскольку из-под контроля государства выводится сфера идеологии»^[43]. И далее Б. С. Эбзеев продолжает: «Отсюда проистекает запрет для государства, его органов и должностных лиц в своей офи­циальной деятельности по осуществлению государственно-властных функций и полномочий руководствоваться не конституцией, законом, иными нормативными актами, а той или иной идеологией, включая идеологию либерализма, социал-демократизма, марксизма-лениниз­ма и пр. В этом отношении государство «выше идеологии» ^[44].

Это толкование требует дополнительных разъяснений и скорее порождает вопросы, чем отвечает на них. Попробуем разобраться в вопросе о плюрализме идеологий в государстве.

Принцип верховенства конституционно-правовой идеологии государ­ства. В любом государстве обязательно действует одна официальная государственная идеология. Во-первых, невозможно существова­ние деидеологизированного государства. Известно, что поборником теории деидеологизации стал американский социолог Д. Белл, вы­двинувший эту концепцию в начале 1960-х годов. В его книге «Конец идеологии» («The end of ideology», 1960) противопоставляется наука

и идеология. Бэлл указывает на истощение левых идей. Однако впо­следствии, как известно, под влиянием движения «новых левых» Д. Белл вынужден был признать, что его идея «конца идеологии» не оправдалась. Нам вспоминается такой факт. д. Белл приезжал в Ле­нинград в 1980-е гг. и выступал в Георгиевском зале Ленинградского государственного университета. Автор этих строк участвовал в этой встрече. На ней Д. Белл признал, что теория деиделогизации государ­ства не оправдала себя.

Во-вторых, в обществе и государстве действует определенная, общепризнанная, можно сказать, господствующая идеология, которая в современном мире выражается обычно в конституции страны. Народ объединён в единое государство не только на основе общей хозяй­ственной деятельности, а также на основе общей истории, культуры, языка, системы ценностей, идеологии. Духовное единство скрепляет народ в единое государство даже в условиях хозяйственной раздроблен­ности, экономических кризисов, военных потрясений. Идентичность нации государства укореняется коллективной памятью. Нация, со­стоящая из различных этносов, имеет по крайней мере два объединя­ющих духовных фактора: 1) общая память — осознание общей истории, общих ценностей в прошлой жизни; 2) общие ценности и цели — общее согласие продолжать жить дальше вместе. Можно утверждать, что общая память, общие ценности, общие цели нации — это и есть идеология нации. Видный теоретик государства и права Н. И. Матузов пишет: «Без политико-правовой идеологии немыслимо современное цивилизованное общество. Примерами высокоидеологичных доку­ментов могут служить Конституция США, Конституция ФРГ, фран­цузская Декларация прав человека и гражданина 1789 г. , которые вы­ступают идеологическим фундаментом демократий и правовых систем западных стран».

Важнейшим элементом политической системы общества явля­ется идеология. Под идеологией обычно понимается система цен­ностей, выражающая наиболее общие интересы определённой со­циальной группы, класса, нации. Например, С. А. Авакьян под идеологией понимает концепцию «сущности и путей развития обще­ства и государства».

Выбор для государства заключается не в том: жить с идеологией или без идеологии. Господствующая идеология в любом государстве существует обязательно. С. А. Авакьян так и пишет: «Ни одна страна

не может жить без идеологии. Утверждать иное — значит вводить лю­дей в заблуждение. Идти вперёд нельзя, не выбрав целей. А это и есть. . . выбор определённых идеологических установок» ^[45].

Выбор государства — в другом. Чрезвычайно важно решить, какая идеология наиболее адекватна данной нации, её сущности, духу, пер­спективам развития. Одни государства стоят на принципе идеологи­ческого монизма, а другие — на принципе идеологического плюрализ­ма. В государствах с идеологическим монизмом утверждается господство одной идеологии и запрещается распространение какой- либо иной. Например, Китай строит своё государство на марксистско- ленинской идеологии. Статья 24 Конституции КНР провозглашает: «Государство выступает за общественную мораль, для которой харак­терна любовь к Родине, народу, труду, науке, социализму, проводит воспитание народа в духе патриотизма, коллективизма и интернаци­онализма, коммунизма, воспитание на основе диалектического и исто­рического материализма, ведёт борьбу против буржуазной, феодальной и прочей тлетворной идеологии». В Исламской Республике Иран ут­верждается ислам в качестве господствующей идеологии в стране. Статья 2 Конституции Ирана начинается словами: «Исламская респу­блика — это система правления, основанная на вере в: 1. Единого бога (Ла иллахи илла-ллах), в то, что Он устанавливает законы шариата и что человек должен покоряться его воле. . . » При этом ст. 175 подчер­кивает: «На телевидении и радио Исламской Республики Иран обе­спечивается свобода слова и распространения мыслей и идей при условии соблюдения исламских норм и с учётом интересов страны».

В современных демократических странах устанавливается принцип идеологического плюрализма. Однако это не означает, что в данных государствах отрицается господствующая идеология.

Идеологический плюрализм — принцип, который допускает рас­пространение в государстве только тех идеологий, которые не проти­воречат государственной идеологии. Разнообразные идеологии в го­сударстве соотносятся с государственной идеологией как особенное и общее. И левые, и правые партии признают многообразие форм собственности, выборность высших органов власти и другие положе­ния основ конституционного строя. Легальные партии не выходят и не хотят выходить за рамки конституционных принципов.

Общая государственная идеология, выраженная в демократиче­ской конституции, аналогична по своей роли в политической системе общества научной парадигме в естествознании. Легальные политиче­ские партии, опираясь на различные идеологические доктрины и от­ражая интересы различных социальных групп, тем не менее, призна­ют конституционный строй государства и принимают идеологическую парадигму, заложенную в конституции государства. Таким образом, конституция содержит в себе идеологию как наиболее общую теорию, которая вбирает в себя различные идеологические доктрины тех или иных партий и социальных групп как теории среднего уровня.

Укажем, что теория права, рассматривая структуру правосознания, выделяет в ней два уровня: правовую психологию и правовую идеоло­гию. Правовая идеология выражается и закрепляется в принципах конституционного строя. Она доминирует в государстве и ограничи­вает распространение иных видов идеологии.

Идеологический плюрализм означает, что государство признаёт и гарантирует право распространения различных идеологических доктрин в пределах общей правовой идеологии, выраженной в кон­ституции государства.

Одновременно с этим можно утверждать, что наряду с идеологи­ческим плюрализмом в демократическом государстве действует и принцип идеологического монизма. Идеологический плюрализм характерен в отношениях между политическими партиями, обще­ственными движениями и т. д. А вот для государственных органов действует принцип идеологического монизма. Было бы крайне опас­но допустить идеологические шатания в вооруженных силах страны, в правоохранительных органах, в министерствах и ведомствах госу­дарства, в судопроизводстве. Полем для дискуссий обычно выступает парламент, средства массовой информации, митинги, демонстрации, социальные сети в Интернете. Парламент должен вести дискуссии в рамках конституционного строя. Исполнительные и судебные госу­дарственные органы в их приоритетной функции должны проводить в жизнь и активно защищать единую, официальную, господствующую идеологию страны. Они связаны законом и правом. Любой политик понимает великую опасность разброда и шатаний в силовых структу­рах государства, произвола в деятельности суда.

В таком случае нельзя согласиться с Б. С. Эбзеевым в том, что при­знание идеологического многообразия «означает существенное сужение

пределов государственной власти, поскольку из-под контроля госу­дарства выводится сфера идеологии». На наш взгляд, государство не имеет права устраняться от «идеологической борьбы», не может на­ходиться над схваткой идеологических противников. Наоборот, госу­дарство должно находиться в гуще идеологической борьбы и защищать основы конституционного строя. Государство должно решительно бороться против попыток идеологического разложения нации. От­метим, что ч. 5 ст. 13 Конституции РФ предписывает: «Запрещается создание и деятельность общественных объединений, цели или дей­ствия которых направлены на насильственное изменение основ кон­ституционного строя и нарушение целостности Российской Федера­ции, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и ре­лигиозной розни».

Государство должно активно защищать себя от антиконституци­онной идеологии. Современное демократическое государство должно иметь активные средства защиты от враждебных идеологических вли­яний. Иначе народ государства придет к духовному разложению, а го­сударство распадётся. Здесь нелишне вспомнить замечательные слова В. И. Ленина: «Государство сильно сознательностью масс». В связи с этим обратимся к историческому опыту, например, Германии в пер­вой половине ХХ века в Германии действовала, казалось бы, вполне демократическая Веймарская конституция 1919 года. Однако в стране начали активно развиваться экстремистские силы, вдохновляемые националистической фашистской идеологией. Государство не смогло или не хотело положить конец действиям этих сил. Конституция не содержала в себе механизмов защиты демократии и конституционно­го строя от враждебной ей идеологии. А ведь путь к власти нацистов начинался с беспрепятственного распространения фашистской иде­ологии, которая, можно сказать, противоречила демократической Конституции Германии 1919 г. Однако на это мало обращали внимания в тот период. Германия ввергла мир в мировую войну, а начало этому было положено в нацистской идеологии.

Принцип самозащиты демократии. Немцы извлекли уроки из оши­бок фашистского периода. Ныне действующий Основной закон ФРГ 1949 г. содержит механизмы защиты демократического конституци­онного строя. Эти механизмы направлены, прежде всего, против враж­дебной идеологии. Во-первых, Конституция ФРГ защищает кон­

ституционный строй от индивидуальной антиконституционной пропаганды. Статья 18 Основного закона ФРГ гласит: «Каждый, кто использует свободу выражения мнений, в частности свободу печати, свободу преподавания, свободу собраний, свободу объединений, тай­ну переписки, почтовых, телеграфных и телефонных сообщений, право собственности или право убежища для борьбы против основ свободного демократического строя, утрачивает эти основные права. Утрата прав и её пределы определяются решением Федерального кон­ституционного суда». Во-вторых, Конституция ФРГ защищает страну от партийной антиконституционной пропаганды. Статья 9 Ос­новного закона ФРГ устанавливает, что систематическая деятельность политической партии, враждебная Конституции, может вести к запре­ту партии. Немецкий философ и идеолог послевоенного периода Дольф Штернбергер выдвинул концепцию защиты конституционного строя Германии. Он провозгласил лозунг: «Никакой свободы врагам свобо­ды». Понятие «конституционный патриотизм» заменило понятие «на­ционализм», которое было дискредитировано нацистами в Германии.

Демократическое государство защищает себя, находя опору в меж­дународном праве, которое решительно борется с опасной идеологией. Подтверждение этому мы находим в ряде международных договоров. Например, ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года утверждает: «1. Всякая пропаганда войны должна быть запрещена законом. 2. Всякое выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющее собой подстре­кательство к дискриминации, вражде или насилию, должно быть за­прещено законом». Заметим, что международное право предписывает государствам защищать народы от враждебной идеологии. Проводить в жизнь нормы международного права должны органы государственной власти различных стран. Для государственных органов в этой ситуации действует идеологический монизм, а не плюрализм.

Таким образом, надо перестать стыдиться признавать в современ­ном обществе наличие государственной идеологии. В любом самом демократическом государстве действует фактически государственная идеология. Надо это признать и доктринально, и формально. Надо не смущаться пресекать враждебную идеологию. Нужно об этом пом­нить учителям, преподавателям, воспитателям. Основной закон ФРГ (ст. 5) выражает эту мысль в точной лапидарной фразе: «Свобода пре­подавания не освобождает от верности Конституции».

Принцип признания и гарантирования местного самоуправления ут­верждает, что демократическое государство признаёт и гарантирует местное самоуправление как форму организации публичной власти, которая не входит в систему государственной власти

Правовое государство и демократическое государство

Оба вида государства совпадают по ряду признаков, однако они не равнозначны друг другу, а находятся в отношении пересекающихся множеств. В истории встречаются правовые, но не демократические государства, например аристократические республики в период Антич­ности. В свою очередь государства могут быть демократическими, но при этом не правовыми.

Например, государство сразу после социальной революции следу­ет признать демократическим, поскольку к власти пришли предста­вители широких народных масс, действующих в интересах большин­ства победившего народа. Однако революционные правительства, как правило, действуют, руководствуясь революционной целесообразно­стью, а не законами. Новые законы ещё не приняты, а старые — уже отвергнуты. Вместе с тем, большое число стран современного мира являются одновременно и правовыми, и демократическими.

7.5.