ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Не менее того, наблюдая за движением общемыслия в Европе, мы должны признаться, что с некоторого времени система кредита находит много противников не только в толпе невежд, не понимающих ее правил, но также и в кругу людей, имеющих образование и вес в делах государ-ственных. Сие неприязненное расположение умов равно приметно и во Франции, и в Англии. Во Франции народ, кажется, совершенно позабыл, что за 12 лет пред сим кредит спас его от ужаснейших бедствий. В Англии целое столетие славы, могущества, изобилия и успехов всякого рода, доставленных кредитом, и кредитом одним, не могло спасти его от по-рицания и преследования некоторых публицистов.

Что же касается до Франции, то сии нападения не могут возбуждать никакого удивления. Нынешняя оппозиция приняла во всех отраслях политики такое странное направление, что вражда ее к кредиту делается как будто необходимым последствием всех других ее заблуждений. С некоторых пор воображение французов заразилось идеалом Северной Америки. Америка уплачивает свой отвержденный долг; следственно, и Франция не имеет никакой нужды в долге отвержденном.

420 стные страсти военного честолюбия, наследственной гордости, роскоши и пышности порабощены главному и общему стремлению к полезным учреждениям. Там земля новая, плодовитая, обширная, требующая еще, может быть, на целое столетие одних только трудящихся рук. Там, наконец, дух товарищества проник столь глубоко в нравы и обычаи народа, что он заменяет совершенно многочисленные войска еще многочисленнейшею милициею, а систему займов - обильными народными приноше-ниями.

Но оппозиция не обращает своего внимания на все сии обстоятельства. Она ставит наравне своих пылких демагогов, свое упрямое дворянство, свое фанатизированное духовенство с гражданами Америки, обыкшими жертвовать общему благу всеми своими частными предрассудками, не понимающими даже возможности аристократических постановлений и неравенства состояний, с ее бесстрастными квакерами, с ее терпимостью исповеданий. Она не принимает никакого различия между блестящими качествами ума французского и постоянством американского рассудка, между промышленностью, основанною на роскоши, и распространением искусного земледелия, между соседями сильными и соседями слабыми, между воинственною Германиею и тенью Мексиканской империи, между старой Европою, колеблемою древними предрассудками и новыми теориями, и юною Америкою, живущею еще жизнию своих предков. Она не заботится ни о правах, ни об обычаях, ни о нравах, ниже о страстях человеческих; но ищет одних отвлеченных, метафизических выводов. Лафайет* объявил, что он воспитанник американской школы, а все члены оппозиции называют сами себя воспитанниками Лафайета. Они хотят непременно из Франции сделать Америку.

В Англии также многие публицисты и государственные люди объявили себя противниками кредита. Они стараются помрачить славу Питта и доказать, что твердость сего великого человека и непреклонность его к миру с Франциею довели отечество до края погибели; что Англия страждет еще теперь под бременем его ошибок и упрямства; что скромность лондонского кабинета в спорных политических делах со времени всеобщего замирения, согласие, данное им вопреки настоящего духа народного и выгод Великобритании на все соображения Веронского конгресса*, молчание его и неподвижность сил английских при занятии Испании, Морей и Алжира французами, при переходе русских чрез Балканы суть очевидные признаки слабости Англии; что сия слабость происходит непосредственно от запутанности финансовых дел и огромности государственного долга. Сии мнения, всегда опровергаемые и беспрестанно во-зобновляемые, имеют своих постоянных представителей в обеих палатах парламента и находят отголосок в народе. Главный распространитель оных есть «Эдинбургское обозрение», журнал, посвятивший почти все свои финансовые статьи на опровержение кредитной системы; в издании оного участвуют все отличные писатели и ораторы партии вигов, враги искусные и опасные, умеющие владеть попеременно орудием увлекательного красноречия и колкой насмешки. По следам сих первостепен-

стараться ее обуздывать и даже уничтожать; что погашение именно может и должно стремиться к сей цели; что капиталы, меняемые кассою погашения на обязательства правительства, поступают в руки людей, отказывающихся от дальнейших биржевых оборотов; что истинное назначение погашения есть не поддержание курса, но совершенный выкуп государственного долга; что, однако же, полный выкуп не выгоден ни для народа, ни для правительства; что правительство обязано уплачивать свой долг наравне с каждым частным занимателем; что, ежели до сих пор ни один долг государственный не был нигде уплачен погашением, из сего не дблжно заключать, что сия уплата невозможна, но только, что погашение слишком слабо» и пр., и пр.

422 ных неприятелей кредита, отличающихся некоторою благоразумною и тем более обманчивою умеренностью, идет толпа необузданных утопистов, известных под именем радикалов (les radicaux), бентамистов (les utilitaires) и других. Каждая из сих партий имеет свой журнал, назначенный со дня его появления для распространения их образа мыслей. Не-утомимой деятельности сих ежедневных порицателей кредита Англия обязана всеми ложными понятиями, рассеянными в народе, о системе от- вержденных долгов и недоверчивостью к силе и могуществу кассы погашения; ибо должно заметить, что до сих пор самые искусные антикреди- тисты успели только распространить в обществе некоторое суетное беспокойство и недоверчивость к испытанной теории, но не предложили еще никакой системы, могущей хотя отчасти заменить то, что стремятся уничтожить. Все их возражения касаются одного только злоупотребления в займах; но в сем смысле сами защитники кредита с ними совершенно согласны. Вся их тактика состоит в том, чтоб сие злоупотребление займов смешать с самим употреблением кредита и представить сей по-следний в виде системы, опасной увлекательностью своею и последствиями, системы, приносящей мало пользы современникам и угрожающей потомству неминуемым разорением. Но усилия их, вероятно, останутся безуспешными. Рассуждения их могут обмануть и прельстить часть неопытных читателей, но общество английское слишком просвещено, чтоб отвергнуть систему, несколько опасную, но верную и испытанную, прежде, нежели враги оной представят ему другую, заключающую в себе более безопасности и те же самые условия могущества и силы.

Но не кроется ли под сим всеобщим почти восстанием некоторых людей против кредита какой-нибудь тайной мысли, каких-либо скрытых политических намерений? Чем пристальнее мы рассматриваем сие явление, тем более мы уверяемся, что точно враги кредита суть не кто другие, как враги властей вообще. До тех пор пока кредит не был принят и оценен правительствами, все так называемые свободные писатели были усердными поборниками кредита. Они видели в нем спасение, славу, силу народов, залог всех полезных учреждений и преобразований - словом сказать, все то, что мы старались подробно доказать в сем сочинении. Но коль скоро правительства приняли кредитную систему и овладели сим могущественным орудием, враги правительства ополчились против

423

кредита и преследуют в нем правила, ими же самими некогда превозносимые, единственно для того только, чтоб ослабить своего неприятеля и потрясти в общемыслии самое твердое основание властей и порядка, предоставляя себе в будущие времена переменить еще раз свое мнение, когда бразды правления перейдут из рук их врагов в их собственные руки. Ежели сия догадка столь же справедлива, сколь она правдоподобна, то все нападения на систему кредита суть не что иное, как происки властолюбия, а сам кредит более, нежели когда-либо, пребывает для прави-тельства залогом силы и могущества, для народов - источником беспредельного преспеяния.

Печатается по: Орлов М.Ф. Капитуляция Парижа. Политические сочинения. Письма. — М., 1963.