Неблагодарная ясусида“.

Лѣтомъ 1691 года пришелъ въ полковый судъ _впанъ“ Стефанъ Козельскій, „купець u мнщаныиъ" полтавскій, и такъ халоваїся па Мотрю Шкурпычку, „нъ дому его у сусндехъ мешкаючую":

— Павоье! Тая вапамяталая Мотря, сусндою въ моимъ дому бѵдучы, вкрала зъ скрыни шисть штукъ полотна быць- кого *) и полумысокъ, а и иередъ-часы (раньше) худобу мою ліотровала, розоносячы розно тютюнъ, рыбу вялую н грыбы, для ирызыску (ирнбыли) моего купецкого носкуцованыи, а пе видоыо, где тое все, покравшы, подивала.

Привели Мотрю, и она тотчасъ повнннлась:

— Волл есгь ваша, панове, проступылн-мъ пану Козельскому, украла не шнсть ншукъ полотна быцькосо, a.ie тилко двп н полумисокъ, и первей одну штуку зъ пулмыскомъ нры- иесла въ домь Вуцькы Крисьчыхи и самій же Крысьчисн до рукъ оддала, которою вона нзяпши, въ кимнату понесла, а выіІпіошпи 8ъ кимиаты, всмиала двп кварты горилкы па стнлъ, н нилы-сьмо всн тры насъ тую горилку: Вуцька Крысьчыха, Настя нонадя н я. Нмдішвіии зась тон горилки, Настя попадя стала ыени мовыты: _япійды, ПІкурнычко, и ще менн другую такую штуку полотна припесы вндтиль, где ecu cee взяла“. il. заразъ пійшоншы, 8ь топ жъ скрьши пана Стефановой другую штуку полотна бицького вкряля н прынесла и отдала Bacu- лыси баби, KOTOpin ионадя велила оное до рукъ взяты.

Позвали Вуцьку Крысьчыху и спроснлп: правда ли, что Мотрн приносила въ пеГі въ домъ краденое нолотно и отдала ей одну штуку и полумисокъ, а другую сестрѣ ея, Настѣ ноиадьѣ?

Вуцька энергично это отрицала:

— Неправда есть то, жадныхъ я полотенъ въ дому моимъ пе бачила.

Ho Мотря „ялпдіПкя у очи ей мовыла“:

— Чого ся.

• лумысокъ.

Крысьчыха упорно стояла ua своемъ.

Тогда судьи велѣли Мотрю Шкуриычку _яиа мисти (на рынкЬ) передъ ратушомъ канчукамы добре иробыты, роспытую- чысь того, чы не зъ злости яісон оную Крысьчыху взятьемъ того иолотна и иолумыска вона погворяетъ* (клевещетъ). Ho Мотря и подъ канчуками одпо твердила:

— Хочь мя до смерты роскажитъ караты, а я одно попи- даю, що uoj!OTflo u полумысокъ въ Крысвчихи.

Тутъ Вундя (Вуцька тожъ) Крысьчыха. видя, „що иже проступку cjoFO UTftiiTUCb трудно", повинилась:

— ІЦо жъ, панове, такъ ся тое стало, поступыла мъ зпачне, взяла краденое тое полотно и полыысокъ у Щкурныч- Ku. Пійду до дому u вара8ъ усе вамъ иоіірыаосю.

И точно, черезъ нѣсколько минутъ она вернулась съ полотномъ и иолуынскомъ. Полотно было „пожатое (измятое), плямы рудин иа немъ мокрый, подобно въ гнон було".

Судьи спросили Мотрю Шісурнычісу: куда она дѣпала остальное полотно, укравши его не двѣ, а четыре штуки, и кому „тютюнъ, рыбу вялую и грибы, тако жъ крадучы, ношу* вала"? Ho Мотря отвѣтила:

— Воля вамъ, папове, що хотиты надо мною чыныты, тилко, кроме тыхъ двохъ ипукъ полотна бмцького и иолумыска, бвлше ничого не крала-ыъ, по самій прявдн вамъ повндаю.

Судъ постановилъ декретъ: хотя Вуцька Крысьчыха „за свое проступство годна бъ була до значного влзеня отдана буты, однакъ мы, на вдовство еи реснектуючы по части (отчасти), ирнказалысьмо декретомъ вашымъ", чтобы она, согласно Статуту (розд. 14, арт. 23), пану Козельскому „иокрадеиое полотно нагородила н во всемъ иорепросыла за сьою нестатеч- ность, зъ иагорожевямъ вины ианскон н пашой врядовон".

Мотря „8лодійка“ оставлена безъ всякой кары; ей, очевидно, вмѣнили въ наказаніе битье па нлощади, какое она претерпѣла при допросѣ. Настю попадью почему-то вовсе не привлекли къ отвѣгу.

40.