Кишиньскій Донжуанъ.

Въ согенномъ городѣ Кипінпькѣ должность городового атамана занималъ долгое время „япачиый" козакъ Сгепанъ Москаль. Имѣлъ онь и другую, болѣе шляхетскую фамплію—Раецкій, по нь Кишшіькѣ всѣ его именовали „Москаль" или даже „Моска- лець“, да и самь онъ обыкновенно подписывался этою фамиліею, вѣроятно указывающею на великорусское происхожденіе его рода.

ОЧЕРКИ ЯАРОДИОД ЖИ.ВІГГ Bb UA.UPJC llt 12

Москаль не спѣшилъ исполненіемъ невольнаго обѣта, а занялся приведеніемъ въ порядокъ своихъ „госнодарскихъ[28] дѣлъ, изрядно разстроенныхъ послѣднимъ процессомъ. Онъ занялся барышничествомъ, сталъ ѣздить но ярмаркамъ и надѣялся, что, при своемъ умѣ и ловкости, овъ скоро поправитъ свое состояніе. Ho недогадливый Москаль нозабылъ о томъ, что въ его нрошлой жизни накопилось слишкомъ много темныхъ дѣлишекъ, которыя оставались скрытыми лишь до тѣхъ норъ, пока онъ былъ въ силѣ, пользовался значеніемъ н всѣ его боялись, но теперь ничто не мѣшало имъ всплыть наружу. Такъ и случилось.

Въ началѣ іюля того же 1693 года въ Кпшипьскій сотен- пый судъ пришелъ мѣстный козакъ Василь Шабалда, „зять Ue- тращшішнъ", и сталъ жаловаться:

— Панове вряде u вы, иановое товариство! Сталася въ дому моемъ, безъ бытности моей, шкода въ пистъ святого апостола Фылыпа, о святителю чудотворцн Николаю, що нема висты де ся поди ю намисто зъ кимииты, кнралевое, червоное, зъ трёма червонымы золотыми нолталярковымы, за якое иамысто жона моя матку свою рожоную не разъ и не два укаряла, думаючы, що вопа взяла и дитямъ дядьковымъ дала, и дивку Васылышыну крамарчину хотила до права нозываты.

Судъ приступилъ къ слѣдствію. Биль нрикваиъ Грицько Гречынеико n сирошенъ: видѣлъ ли онъ пропавшее монисто у

Степана Москаля и когда имевно? Грицько, „Божий на себе ввиьаючи сроісгий декретъ", если скажетъ неправду, показалъ:

— Быдилемъ, павове,тое намисготакымъ способомъ. Бувъ :: въ тоЙ часъ капунныкомъ ¹J и колы выйтовъ съ погреба, тогдн и Степанъ Москаль ишовъ зъ надвйрья, а кинувшыси до своей кишени, выпявь зъ онон намысто Васылевон господынн (жены жалобщика). Едиакъ, не смивъ я ёму, Москалцеви, говорыты nu4oro,. а давши товарышовн своему медъ зъ конвою, шішовъ до господи. Нсзабпромъ впову поверпулемся въ домъ братерскиЯ, а мешкаючая вь томъ же дворіі старушка сказаіа меня: „тутъ, прави, иоказувавъ Москалець намисто Васылыпшне;чы ты, ііравн, не бачывъ?" Я хочъ u бачывь, а сказавъ ій: _яНи, не бачывъ". Потимъ тая старушка сказала: „Москалець, носячы тое намысто, говорыть: ,Оітакъ козакъ добувся у Шабалдыхы! Тилько дайте менн ножа: нійду и другія еще зъ шын одрижу^и.Я,почувшы тыя слова одъбабы,неотказуючи ій нячого а ня питаючись ея объ тое,свое орудовавъ, на що бувъ отъ братсгва приставленъ".

ІІризваиа была „старушка" Евдокія н спрошена: видѣла ля ова монисто Василишиво у Москаля? Она такъ „посвѣдчила":

— Панове! Часу того, явь бувъ канунъ братерскій, едного разу к Москаль нывъ на ономъ капуни дпей зъ пять и якось, прыйшовшы у хату, иоказуеть намысто и гонорытъ: „Добувъ я тое иамыстоу Щабалдыхы“,и просытъ у Даця Сидоренка ножи, щобъ пійты до Васмлыхы и другее одризаты.

Тѣмъ п ограничилась первая „ішквѣзиція.", такъ какъ Степана Москаля не было на ту пору вь Кишинькѣ.

Когдаопъ дОрыбувъ зъ дорогы“,егожеиа Киліяна, съ которой у него были вѣчные нелады, съ нескрываемымъ злорадствомъ оновѣстнла его о томъ, что происходило въ судѣ. Степана какъ громомъ поразило это извѣстіе. Вѣдь ІІІабалда, его жена Вуці.ка (Евдокія) н жившая съ шпш тещ а Ганна JJerpa- щиха ^[29])—это были первѣйшіе его пріятели. Правда, съ самимъ Шабалдой у пего нерѣдко происходили пререканія: какъ напьется онъ до невмѣняемости, такъ и начнетъ, бывало, приставать къ Стенаиу: „моиятъ люде, що ты зъ моею жоеоіг. чужоложышь“, н при этомъ лѣзетъ въ драку; но протрезвившись, первымъ приходитъ мириться. Впрочемъ, Василь Шабалда рѣдко и дома бывалъ: онъ занимался прасольствомъ н почти всегда находился въотлучкѣ.Ыо съВуцькой Шабалдыхой и ея матерью Степанъ былъ нъ тѣснѣйшей дружбѣ. Обѣ онѣ были веселаго, беззабот- наг> нрава, охотницы пображничать, „зъ ничевя" уетроить беи- i:en, созвать _ябёсиду“_}—такъ для Степана во всей Кишинькѣ не было лучшаго пріюта, какъ въ ихъ домѣ: тамъ онъ, но ядовитому выраженію Ііилінпы, „и ііапывся, u наився, и сиаты уклався*. И вотъ теперь эти милые пріятели хотятъ устроить ему скандалъ, опозорить предъ всей КишинысоП, публично обвинить его—вь чемъже? въ кражѣ какого-то „намыста“!Вѣдь оиѣ же зпаютъ,какимъ путемъ оно ему досталось.

всей честной компаніи сбилъ съ ея головы очинокъ? Старая вѣдьма ужасно тогда разъярилась н поклялась передъ образомъ, что вовѣкъ ему этого не проститъ. Степанъ рѣшилъ, что завтра же Cfnecerb ей купленный въ Миргородѣ гостиницъ н напрямикъ обьяснитсл съ нею п съ Вуцькою, чего онѣ хотятъ отъ него; да падо будетъ возвратить ЕицькѢ и это глупое намысто.

Iio на утро, пе успѣлъ еще Степанъ хорошеиько „посни- дать®, какъ за иимъ пришли „асаульцн⁶' и стали торопить его:

— Иди, мосьпаяе, до ратуша: тамъ уже урядъ аасивъ для доконченя твоей справы съ ІІетращишынымъ зятемъ.

Пришелъ Степанъ въ ратушу,итуданабилось уже столько народа, что н онъ съ трудомъ ир'бтпсиулся. Вндио было, чго затѣянный Шабалдою процессъ заинтересовалъ весь городъ. Тутъ было наперечетъ нее „зпачное товариство® Кипшньское, „сла- ветное мѣщанство и всечестпое духовенство®; каждому хотѣлось послушать, какъ будутъ судить вчерашняго атамана за кражу вамиста у своей же пріятельницы. Сколько здѣсь было недавнихъ друзей и „щнрыхъ® пріятелей павшаго атамана, которые, бывало, заискивающими глазами ловили его взглядъ, наперерывъ спѣшили сказать ему „добрыдень®! Теперь же съ ннмъ здоровались нехотя, точно стыдились его знакомства.

Началось слѣдствіе. ГІрнзвапы были прежніе свидѣтели и вторично допрошены въ присутствіи обвиняемаго. Грвцько Гре- чннепко показалъ:

— Mou ласкавын нанове! Якъ первоЙ говорнлемъ, такъ u теперь, iipu самомъ Степану, правдыве повидаю, що выдилемъ у Москальця намисто чераоное, тнлько жъ ёму, Степановы, uu- чого ue говорылемъ.

— Другой „свндокъ®, Евдокія старушка „такъ ему, Mo- скалеви, у вичн говорыла":

— Oreuaue! Богъ мене скараегь, колы я на тебе кламлыве говорыла; але правдыве повидаю, що выднла-мъ тое въ тебе намысто тогдм власне, якъ ирыйшовъ ты зъ дому Васылевого. Того часу и господынл твоя стояла шідъ виквомъ Васылевымъ зъ Игпаткомъ (сыномъ), завыраючы въ хату.

Теперь судьи обратились и кі. Степану:

— A що, мосыіане, на такіи слушие па тебе показѵю- чіпся доводы що ты маешь одшітуваты и чымь одводытысн?

Степанъ видимо растерялся; пе успѣвъ предварнтельпо переговорить съ женою и тещою истца, опъ совсѣмъ не зпалъ, какъ ему оправдываться. Сначала онъ „прысягапсн", что молъ _вя того не видаю". но когда свидѣтели стали уличать его. онъ не выдержалъ роли и вдругь „передъ всимъ товарыствомъ" началъ просить Шабалду прекратить дѣло, „обовязуючыеь roe па- мысто занлатыты". Это было равносильно открыгому созпанію вь кражѣ. Такъ это и нонялн судьи u присутствовавшая публика. Шабялдя ловко воспользовался промахомъ противника и, отказавшись мириться съ нимъ, попросилъ судей запести въ протоколъ выражепное Москаіемъ обязательство уплатить ему стоимость пропавшаго мониста. Судьи исполнили его желаніе и, признавая данное дѣло себѣ неподсуднымъ, составили протоколъ> ствердили его „звыклою мѣскою" печатью и вручили „новодо[30] вой сгоропѣ“(истцу)для представленіи „до8верхнѣйшогосуду% полкового полтавскаго.

Получивъ эту „атестацію", или „іінквѣзицію*, Васыль Ша- балда тотчасъ же отправился вь Полтаву, а черезъ нѣсколько дпей оттуда на имя Кишиньскаго сотпнка иолучепъ былъ пол- ковпичій приказъ арестовать Степана Москаля и нрепроводить его въ Полтаву „до туремпого вязепя".

Это означало, что въ Полтавѣ не забыли его прежнихъ „злыхъ учнпковъ", и не предвѣщало ему ничего добраго. Предварительный арестъ обвиняемаго практиковался обыкповепно въ „горловыхъ справахъ*, то есть въ такнхъ уголовныхъ дѣлахъ, когда подсудимому могъ угрожать смертный декретъ; по uo тогдашнимъ закопамъ можпо было казннть преступника и за простую кражу.

ICl

ходатайство. Теперь u обѣтъ иночества не спасетъ его. Ho если ужъ суждено ему не сносить головы, то лучше и достойнѣе испить смертную чашу иъ искупленіе дѣйствительныхъ грѣховъ своихъ, которыхъ тякъ много на его совѣсти, а не болтаться на „шибеыицѣ" въ качествѣ презрѣннаго _взлодія“, польстившагося па какую-то глупую «цяцькуэ. Много тяжкихъ грѣховъ совершилъ онъ на вѣку, но отъ воровства все-таки Богъ миловалъ его. И Вуцька Шабалдыха, и ея мать хорошо это знаютъ, и если теиерь безсовѣстно взводятъ па uero „злодійство*⁴, желая погубить его, то дѣйствуютъ такъ лишь въ томъ разсчетѣ, что у uero не хватитъ смѣлости откровенно разсказать на судѣ, какъ ему досталось это злополучное „намнсто¹¹. Правда, ему придется при при этомъ ііовнвигься въ другомъ, болѣе тяжкомъ и позорномъ Грѣхѣ, о которомъ никто не знаетъ и за который тоже ожидаетъ его смерть, но зато онъ очистить свою совѣсть, чистосердечно покатся предъ Богомъ и предъ людьми въ дѣйствительномъ прегрѣшеніи и оправдается въ томъ позорномъ поступкѣ, который ему безсовѣстно приписываютъ. A можетъ быть панъ полковникъ и остальные судьи, видя его чистосердечное раскаяніе, смилуются надъ ннмъ. A ужъ Вуцька и стирая Петраіциха навѣрное „сказятся* отъ злости и срама, когда очъ разскажетъ всю правду.

Сь такими мыслями Степанъ легче переносилъ и тяжкое «вязеня», а отправляясь въ ІІолтаву наказалъ женѣ не возвращать Щабалдмхѣ „намыста“, а оставить его у себя, какъ свою собственность.

— Хай уже воно тоби на нодзвииня! не нрнмипула и въ эту минуту уколоть мужа безсердечная Киліяна.

Она не высказывала нимадѣйшаго участія къ его злосчастному положенію и хотя разливалась въ слегахъ и громко причитывала, провожая Степана, но при этомъ кляла его всѣми ,проклЗаамн* за то, что своими „влыми учинками" онъ довелъ семью до позора и раэоревія. Сыновья тоже угрюмо простились съ отцемъ.

Сидя въ полтавской _я8Я8ііыци^й, Степанъ Москаль янДумалъ изложить письменно свою исповѣдь, въ формѣ „суинлѣки" на имя полковника Павла Семеновича Герцика. Приводимъ этотъ документъ въ подлинникѣ, лишь съ иезначительпыми текстуальными измѣненіями, именно съ устраненіемъ немногихъ слишкомъ книжныхъ словъ н выраженій u съ замѣной тогдашняго безои- стеынаго ираиоіінсаніл фонетическимъ.

„Мосцн uane полковныку полтавскій, мой велце ласкавый напе її найласпавшій добродію!

„Хочай вже явне грншныкомъ черезъ искони вселукавОіЧ> и во aiijpy дійствуючого врага дыяиола, якъ нмдыте, ставъ я, одпакъ, на Бога маючы иадію, и вашоп мы іосты, иана и добродія мого, не отчаиваіося ласки, а паче Божои, который прыйшовъ въ мыръ не нризватіл праведныхъ, а грншпыхъ на ііоісаяніе. Такъ н я, міючы уфность (увѣренность) въ Бози, велце нокорно кіаннючысь, прошу слезно вашои, добродія, ыылосты. абы u мепе, недостойного н ііаче всихъ окаянного гришиыка (выслухавшы мого доводу, якымъ початкомъ стався скутокъ rpuxa) помыловано. A то, мій мылостывый пане, було такъ. Сбго року нрошлои зимы, на дсиь святителя Христова Ныко- лая, бувъ я вь доыу братерекпмъ ua меду, видкиль иишоігь до Жадана, кума сного, иросыты на медъ. Ажъ тутъ Вуцька Ша- балдыха Васылыха неішдомо куда иде и нросыть мене, абы ій давъ талнра грошеЙ: „кунлю, мовытъ,соби нологпа на кошулю“. Я itt ннчого uBHioro не одказавъ, тилько велнвъ себе ua тимъ мистцу. де и иросыла, иождаты. Прыйшовшы зась до Литоккы шынкиркы, которая въ мене брала медъ, заставь тамъ и жону мою Кыліяну и иысаря городового, що ііылы горилку. Казавъ я Лытоици, щобь одличыла таляра. Uurae мене жопа моя: „на іцо ты стилькы грошей берешъ?^и Я ій одкаяавъ: _яЩо тоби до ioro? Toou того не нотреба нытаты“. Одиисъ я таляра Васы- лысн, а вона, взявшы того таляра въ рукъ моихъ, кавала менн изъ собою до своей хаты иійты, и тамъ заразъ зъ иею, Вуць- кою, заиамятавшы страхъ Божій, вчынылы спроспый (мерзкій) грихъ. Тоди жъ. въ своій госнодн, Вуцька зияла зъ рукіі ыоеи сегвитъ (иерстепь съ именною печатью) щырозлотный, а я зъ неи зиявъ намысто, яке того жъ часу и показувавъ Грыцьковн Гречыненкови въ братерскнмъ кануни и бабн тій, якая въ тимъ дпорн мешкаетъ. Прыйпювшы жъ додому, похвалывся своій жони, мовлчы: ,.Orce жъ, Киліяно, я и князь, да вже перстня нема—отдавъ Шабалдыси*'. Ha другый деиь Кы.ііяиа носылала Лытовку до Шабалдыхы, абы вернула перстень, а потпмъ, не вдержавшысь, и сама пиния; ажъ ін стритыла Лытовка и показала перстепь п два золотыхъ rpomitt, що Вуцька Шабалдыха дала. Довго жъ вона, Вуцька, терппла, не иравлячы въ мепе того намыста. Ажъ сымы вясе часамы нервей Вуцька упомына- лася оного намыста у мене,—отказавъ ій, що нема; а вдруге сама ІІетращыханидъсиоею вже хатою питала протенамысто; я тежъ отказавъ п старій, що того иамыста немае въ меие. Тодн иросылы .мене обыднн, абы того нпкому пе открывавъ. Вндала про те н жона моя; тилько жъ для того те намысто танлы-сьмо, що то есть рнчъ не мевшая (т. e. цѣнная), u до- того господарства свого щаднчы. A оце вже недавнего часу Грыцько Гречынепко її баба тдя, которымъ я па кануни намысто показувавъ, нидиывшы, вызпа.ш Гориховсысому. а Савка Гориховській отказавъ тое слово Гречынепконо Васылеви Ша- балди, Васыль же Шаб&лда, чувшы тое одъ Савкы, бигавъ ажъ до Зипькова за Гречыненкомъ пытатьг, а прыбувшы зъ Зннькова, презентовавъ тее прыапатя ua урнди. У якммъ нризнатю чувъ я, іцо просывъ яко бы то я у Дацька Сыдоренка ножа и ходивъ зъ ножемъ до Вуцька за другымъ намыстомъ. A я не чуюся въ тимъ, шобъ мавь въ кого ножа прохаты и ходыты зъ ножемъ вдруге, и черезъ те повониыиъ я прызнатя Гречынепкове u нрытаився того першого разу, що намыста пс бравъ. A pa- нише я зъ нычь ue таився; и господыня моя, міючы жаль, що л зъ пею не бытковавъ, сказала мени: „що то есть за намысто?“ и я передъ нею не таився.

,,Вь якій мнри маючы вышеиыснныхъ злостей, вже не чыню себе свободнымъ. A що неираведно на мене клеплютъ и злодійство вернутъ, въ тимъ ііолецаю(поручаю)себе вашій пан- скій милости на выводъ и въ тимъ слевно прошу: якъ маете высокій розумъ и мылость, помылуЙте мя по велыкій своій мы- лостй. Быо чоломх. Слуга u подножокъ Стефанъ Москаль**.

Эга „суіпыика¹¹ не пронзиела на полковую старшину того впечатлѣнія, на какое авторъ разсчитывалъ. Тамъ, видно, давно составили о пемъ опредѣленное представленіе, какъ о лживомъ п порочномъ человѣкѣ, и не повѣрили искренности его раскаянія, а признаніе въ новомъ преступленіи еще болѣе повредило его репутаціи. Впрочемъ, самъ иоіковннкъ, на милосердіе котораго почему-то разсчитывалъ Степанъ, былъ занятъ въ это время другими дѣлами u ue могъ принять личнаго участія въ судѣ надъ нимъ; свои предсѣдательскія полномочія онъ передалъ полковому обозному Адаму Нснаденку.

Судъ происходилъ 24 и 26 іюля того же 1693 года. Къ этому времени были вызваны изъ Кншнвьки истецъ Василь Ша- балдя съ женою и тещею и свидѣтели. Оттуда жеирибыла жена Степана Москаля съ сыновьями п нѣкоторые киншвьскіе обыватели—одни изъ любопытства, другіе же съ особыми цѣлями. Приступивъ къ разсмотрѣнію дѣла, судьи прежде всего отмѣтили „8еджііврсть“ обвиняемаго, усмотрѣнную IIMII Bb томъ, ЧТО IIU предварительномъ слѣдствіи онъ обязался уплатить Шабалдѣ стоимость украденнаго у его жены или инымъ способомъ ему доставшагося мониста, а между тѣмъ доселѣэтогоііеисполнилъ. Затѣмъ послѣдовала интересная сцена очной ставки Степана съ Вуцькою Шабалдыхою. Первому было предложено, „абы онъ Евдокіи ІІатрашковні! у вичи тое говорывъ, якъ к въ суоплици подавъ¹¹—какимъ способомъ добылъ онъ ея моннсто. Степанъ смѣло началъ:

— Мои мылостывыи панове! Вольно вамъ за такый мій тяжкый грихъ, що я не еднократне чужоложывъ, и смертелне мене удекретоваты, чого а уже н годенъ, бо обнтныцю тую, яку передъ страшнымъ маестатомъ Божымъ духовному моему оби- щавъ, прыйыуючы въ жовою моею тайну святого малженства, шлюбовавъ пры ній заховаты вшелякую святоблывость, тенеръ черезъ чужоложство злаыавъ, я мешкаючы въ спросности аъ чу- жымй вшетсчвыми (расаутвымй) жоіілыы, ложе жоны моен осквер- иывъ. A теперъ, передъ милостямы вишини стоячи, такъ говору: иамыста того я не кравъ, але для иорубства (ирелюбодѣяпія) л снросиосты гриха, пополнившагося зъ Петрашісивиою, зъ тын eu зиявъ, якъ її вона зъ руки моеи ііерстеиь зияла, доброволие. бо тоди булы-сьмо едио другому, для злои снолычносты (общенія), поволыіи. A на завтрешній день нросила мене старая Lle- гращыха зъ дочкою своею, щобъ я того намыста никому не объявлявъ, „бо (иовитъ) то меншая рнчъ есть иамысто, а якъ довидается про те старшына, то иевне черезъ те, що у тебе своя жона, а у дочки моен мужъ есть,будете обое ua ростани укоиаии, ^!) та и худоба въ обохъ нроннде“. Я такъ и учыиывъ ua ихъ ирозьбу, никому upo те намысто ue объявлявъ. A колы теперь воны на мене злодійство звернулы, то, хочъ моя жона. може, й вериула вже черезъ урядъ те иамысто, однакъ я до- злодійства ue зиаюся. Ьогъ мене нехай скараегъ u на души, коли говору неиравду!“

Ty гь ue сдержалась старая Петращиха. Oua схватила зятя за руку,стремительно ринулась къ судейскому столу u заголосила.

— Наши милостивый пайове! Невравду тоЙ смердячий несъ Стенаїгь Москалецьнамою дочку a ua жопу Васьіля, вятя мого, говорить. Власний вшгь есть тому нашому намисту шкодца, Oo те намисто ?.ь кимиати въ нась вкрадеио. A щобь Евдокія таке зъ вымъ чыішла, тому тричи брехня! Це иинъ зъ своеч заua- магалосты та зъ гииву ua нась говорытъ, щобъ того злодійства иозабуты.

To же самое, хотя u безъ материнской запальчивости, подтвердила и Вуцька. Ho Сгепанъ съ бѣшенствомъ перебилъ ее:

— Собако нечистая! Сама жъ меос шідве.іа есы ua те, що я таився. Мужъ твій Василь, правда, про те не видае, бо на ^[31] той чаС'ь п дома ііе буиЪ. A я съ тобою ыавъ сиолкованя iiep- шыЙ разъ, якъ жупаігь до васъ прьінисъ; а вдруге понолиывІ съ тобою, враже, печыстый грнхъ, колы вже завела есы мене до Своей господы; тоди жъ я и намисто еъ твоён шыи внявъ. Hexatt за тобою, погапко, матка твоя ирысягпетъ, сслы я не ыавъ съ тобою сиолкованя. A мужъ твІЙ ничого не видае, бо но дорогахъ яавше волочытся.

— A що жъ, и присягну, колы урядъ звелытъ,—неувѣ- репио отозвалась ІІетращиха.

Такъ какъ Литовскій Статутъ допускалъ такой способъ доказательства, при отсутствіи другихъ, болѣе убѣдительныхъ, то судыі объявили ІІетращихѣ, что опа можетъ, если желаетъ, „сумнеиямъ своимъ sa дочку поправыіы". IIo оиа видимо сму- тнлась н объявила:

— Я маю ирысягнуты въ тнмь, що сама не видаю, чы чынылащо моя дочка. Нехай лишиезять ыій нрыслгаезажону свою.

Ho Василь Щабалда замялся еще больше н сказалъ:

— A що жъ, паиове, чуючы одногласную рнчъ Москалеву, ue могу и я прысягнуты за жону свою, бо нихто ничіёго поступку не видаетъ, а звлаща я маю и дома буваю. ІІехай вона ucy жона, а не мепи: я теперь ей цураюсь!"—и съ этими сло- BiiMH онъ въ гнѣвѣ выбѣжалъ изъ ратуши, а за нимъ побѣжала ІІетращиха. Этотъ комическій эпизодъ вызвалъ неудержимыЙ смѣхъ среди присутствовавшихъ. Степанъ Москаль злобно торжествовалъ.

Яерезъ нѣсколько минутъ ІПабалда, видимо уснокоениый, возвратился въ залу и заявилъ, что хочетъ присягнуть за жену; но судьи отказали ему въ эгомъ, мотивируя отказъ тѣмъ, вонер- выхъ, что оиъ „зъ ратуша побигъ съ нрава, а друге—що ыужовн неирылычно въ такій снравн прысягнуты".

Судъ поснѣшилъ положить этой скандальной „справѣ на- лежытый конецъ" и объявилъ декретъ: „абы за тое намысто и праиные наклады було нагорожено Васылевн Шабалди осмъ коігь грошей зъ Моекалцевои худобы, котырый чи тое намысто укравши, чи тежъ черезъ снолечность зъ Иетрашкового гриха Xf 11 въ у себе н не вернувъ". Собственно говоря, судъ какъ-бьг уклонился отъ рѣшенія дѣла но существу, считая его маловажнымъ или недостаточно выясненнымъ, и перешелъ къ разбору дѣла, героемъ котораго являлся тотъ же Стеианъ Москалець.

Изъ среды публики вышла немолодая женщина, невзрачнаго вида, бѣдно одѣтая. Она оказалась Вивдей (Евдокіей) Дуд- HUBHofi, „удовицею зъ Ivumuubiiu^a, u поклонившись еудиѵмъ, стала излагать свою „скаргу":

— Панове судьи! Иехай я не видаю, чы нравду, або пн, говорытъ той Москаль на Иетрашкивну, а надо мною, невне мовлю, шыдерства (глумленіе) чынывъ. A то такымъ способомъ. Мешкала я у Кишніщи, у Грыцька Вутка у сусидахъ, зъ му- жомъ ище Гордіемь,есть томурокивъ зъ пять. Едеого жъ часу Стеианъ Москаль, нрыйшовнш до мепе, казавъ такъ: „Вивде, ходы до насъ, на щось тебе моя Кыліяна зоветъ". Я, розуміючи. що тому була правда, пишла зъ пымъ до ихъ двору н скоро увійшла у двиръ, винъ, Стенань, не видаю для чого у стайню мене повивъ н тамъ, не говорячы мепн ничого, ставъ усылствоваты до грнху снроспого. Хочъ я и одмовдяласи не чыимтм того, мовячы, що у бго своя господыня, а у мене мужъ ecrr>, однакъ винъ мене на то зневолывъ. Иарнкала жъ я ва йго, нлачучы, що мене, сироту, на тее иидвивь; а Степанъ мепн и каже: „Однакъ, твій мужъ виненъ мени за сино, то мепше бму жъ буде одробляты; а я могу зате на васъ огляпу- тысь“. Я оді. бго стайни пишла н була и въ хати ихъ, и якъ ирыйшла видъ ихъ до дому, гирко плакала мь передъ мужомъ моимъ, парикаючи па бго жъ, Степана, и на мужа сного, на що випъ мене зъ нымъ до двору ихъ пустынь. Тоди мужъ мій сказавъ мени: „Не журися, небого, однакъ вже въ мене мало сылы; що жъ маешъ чнниты!“ Було жъ тое, панове, межи намы иосередъ дня, зимою, а хочай на той часъ и людей много плуталось мымо двиръ ихъ, тнлко жъ для страху не чынила-мъ кгвадту и крнмъ мужа билшъ ішкому не оповндала. И одъ того жъ разу пе мала H зъ пыыъ, Степаномъ, снолков&пн. A колы «же мужъ мій померъ, мешкала-мъ удовою два рокы; а на третій, иройінлби осены, передъ Нокровою, якъ около города нашого дворы скидано,[32]) тоди и Степанъ Москаль, евіЙ двиръ нзъ-за миста перенисшы, въ самомъ городи иобудовавъ, до якого двору позвавъ мене стаЙнн мазаты и поступивъ менн тры возы дровъ привезти за мою працю. Мазала жъ я увесь день, ажъ до заевнчена свичкы, и aa сничкою вже домазувала. Тутъ Степанъ, првйшовшы до мене у стайню, почавъ мене усиловие валяти и ирыводиты до грнха. Я бму говорила: „Степане, 8мы- луйся, теперь мене из займай, бо видаешъ, що теперь я зостаю удовою, и въ глыну вся умазалася, та й Кыліяна дома зпаЙ- дуется*. A Степанъ, не даючы мепн говорыты, зневолывь до 'Гриху. Одъ того разу я и на сюю дытыну зайшла. A колы тенеръ для тон дытыиы, якій вже часъ прыходыгь н родытыса, нросыла-мъ у бго безъ суду, щобъ давъ що-иебудь, винъ не схотивъ даты и ще й зъ ногрозкамы мене отправывъ. Черезъ те, панове, прошу зь ёго, Степана, сиравед.іывосты; бо вниъ въ Кишиньци не тилко зо мною мешкавъ въ прелюбоділвіи, але и зъ тою Лытовкою, що ёго медъ продавала, чужоложывъ*.

Судьи сиросили подсудимаго: „чы була бъ тому истина, щобъ винъ съ ток» Гордійкою або и съ Лыювкою сііросне мѳшкавъ? Москаль взволнованнымъ голосомъ отвѣтилъ:

— A що жъ, нанове, я нъ вашыхъ рукахъ зостаю: вн.іьно вамъ якъ хочете мене скараты. Тому есть истына, що я по •килькокротне зъ тою Лытовкою чьшывъ злую снолечиость, та и зъ другою, ІІетрашкивоою Вуцькою; а щобъ я мавъ на сюю плюгавую Дудвнвну н номыслыты, не тилько що чыныты зъ нею, або усылствовати, Богъ мя ua души нехаЙ свараетъ. Тилько мого отъ такой наирасныци выводу^-.

Ho виечатлѣніе этой рѣчи было совершенно испорчено, когда неожиданно выступила жена Стеиава Киліяпа съ сыновьями Семеномъ u Яковомъ Uy снльио волнуясь, сказала:

— Неймпте ёму виры, ианове, бо винъ есть влаевыЙ роспут- выкъ отъ давпыхъ часивъ и нрыставъ винъ до мене роспустне u жадной учтывосты въ малженствн святому не ваховуючы ме- шкавъ. Уже колы винъ самъ ua себе прызвавъ, що зъ Петрашкив- яою изъЛыговкою злую снолечнот ми въ, то пенне, що и зъ Дуд- кивною/н зъ нншымывшетечшлмыжонами сиросностьбогомерз- кую чынывъ. Колы вже Богъ иене вызиолыть одъ так ого гбрулчи! Вельмы радила-мъ л, колы мужъ мій, за свои злыи и недобрый учыикы найдуючысь у вязеню, иросывъ uatiuBi. сотныкивъ всихъ о прычыну (о ходатайствѣ) до наііа нолковныка н давъ Бо- говй обитъ у монастырь иойты, колы ёго учынятъ свободнымъ. Отже злый и незбожный чоловикъ и Бога оманувь, не ставшы чернцемь, невне для вшетеченства. Тенерь, мылостывый панове, и л, и сыны мои СДЄ8НЄ нросымо, абы одъ такого збрудня зо- стала-мъ свободна; бо вси его злыи дила отднвна видаючи, не оголошала. A поневажъ мене, нры моій старости, до вичнои ганьбы и неславы ирывивъ, та и худобы мене позбавывъ, не хотячы ему далій того терниты, upoiiiy, абы винъ, яко не заховуючій іірыказаня Божого, не бувъ мени одъ сёго часу въ малжеіістви участныкомъ и мужомъ моимъ, бо не мужомъ моимъ винъ бувь, але тыраномъ. Прошу васъ, иаиове, надъ собою змылованя^и.

Эта страстная обвинительная рѣчь жены иротнвъ мужа, сказанная въ судѣ въ такую минуту, когда рѣшался, можетъ бить, вопросъ о его жизни, произвела па всѣхъ гнетущее впечатлѣніе. Ho Киліяна, бе8Ъ сомнѣнія, не была столь жестокосердой, чтобы сознательно н намѣренно отягощать участь мужа. Какъ женщина строгихъ правилъ, она не чувствовала ни жалости, ни состраданія къ безпутному супругу; но отсюда еще далеко до того, чтобы она способна была откровенно домогаться его казни. Ея достоинство добродѣтельной жеиы было глу- бокооскорблено развернувшейся на судѣ яркой картиной безиут- ства мужа; но еще болѣе, можетъ бить, возмущала ее перспектива тЬхъ матеріальныхъ жертвъ, какими приходилось эти безпутства окупать, и при томъ изъ состоянія, которое, кажется, принадле- жало ей одной. Вотъ и сейчасъ ирисудилн уплатить восемь конъ Шабалдѣ, могутъ присудить возпаграждеиіе u Дудкиввѣ, а за ней появятся съ претензіями, пожалуй, десятки ей подобныхъ. Какъ бережливая хозяйка п заботливая мать, она пе могла перенести, чтобы изъ-за распутства мужа гибло благосостояніе семьи. Дѣтямъ не нуженъ такой негодный отецъ, а ей и подавно онъ не нуженъ, какъ мужъ. Ho какъ отъ него избавиться? Киліянѣ не приходило на мысль опасеніе, что мужъ но даніюму процессу можетъ поплатиться головой: выкрутился жс онъ еще недавно изъ большей, какъ ей казалось, бѣды, и теперь она увѣрена была, что дѣло кончится крупнымъ штрафомъ въ пользу полковника н судей, какъ чаще всего такія дѣла оканчивались. A вотъ, если бы судъ подвергъ Стенапа иному наказанію—расторгъ его бракъ съ нею! Въ тѣ времена расторженіе браконъ, какъ мы знаемъ, входило въ компетенцію и судовъ свѣтскихъ, именно полковыхъ и примѣнялось обычно въ дѣѵахъ подобныхъ настоящему, при томъ непремѣнномъ условіи, если невинный супругъ добивался этого.¹) O такомъ имеипо декретѣ ii молила слезно Киліяна.

Между тѣмъ ея страстная обвинительная рѣчь противъ мужа, ея негодованіе и живыя улики въ его распуствѣ, помимо ел воли упали тяжелымъ бременемъ на вѣсы правосудія и рѣшительно склооилп ихъ въ CTopouy, роковую для обвиняемаго. Судъ призналъ доказанными слѣдующія „слушвые доводы" виновности Степана Москаля: а)оиъ „самъ на себе сунплѣковалъ, чннячися явнымъ чужоложникомъ^и;б)_лБивдн Гордійци дытыиу ирыжывъ и хочай крпвсл того, отводячись, будто пе чынынъ зъ ueio гриха, еднакъ судъ ему не понявъ виры“; в)_яобитъ давши Господу Богу пойты въ монастырь, а не нойшоиъ", г) „самая жоиа его одступуетъ и не хочетъ за мука миты^а.Сиравиишись ^[33] съ законами, судьи примѣнили къ данному дѣлу артикулъ изъ книги _ЛИорядокъ^и, четвертой части, налистѣ 128, гдѣ сказано: „чужоложникъ мѣетъ бити стятый^и, т. e. усѣченъ мечемъ, и постановили декретъ: „той же к&ряостн н Степанъ Москаль 8u- сталъ подлеглымъ*. Претензію Вивди Дудкивны (опа же Гор- дійка) оставили беэъ удовлетворенія, а ее самое вслѣли „даты до вязеня, нимъ (пока) дытл зродыгь“,— съ тѣмъ, конечно, чтобы потомъ особо подвергнуть ее суду и ваказанію за прелюбодѣяніе. Огноснтельно Вуцькн Шабалдыхи не было сдѣлано подобное постановленіе очевидно потому., что оговоръ ея Сгеия- ііомъ въ преступномъ сожительствѣ сь нимъ судъ не призналъ доказаннымъ.

30.