БЕРНСКАЯ КОНВЕНЦИЯ

Мы уже говорили, что со времени пересмотра в Берлине (1908 г.) в Бернской конвенции устанавливается автоматическая охрана («пользование этими правами и осуществление их не связаны с выполнением каких бы то ни было формальностей»12), т.е.

Поскольку в Конвенции не предусматривается ее непосредственное применение в странах происхождения произведения13, возникает ситуация неравенства «наоборот»: национальные авторы оказываются менее защищенными, нежели авторы-иностранцы. Уместен вопрос, является ли такое положение приемлемым. В предыдущей работе14 мы отмечали, что в некоторых случаях высказывалось суждение о том, что это может действовать в ущерб конституционной гарантии равенства перед законом; в других случаях указывалось на парадоксальность ситуации, которая вытекает из применения принципа приравнивания иностранцев к собственным гражданам15, когда оно не создает ассимиляции обратного характера, т.е. когда собственный гражданин не пользуется столь же широкими правами, что признаны за иностранцем.

Подчеркивается, что в основе принципа национального режима лежит более общий принцип: предотвращение дискриминации между собственными гражданами и иностранцами, обусловливаемое тем, что АП признается правом человека (ст. 27.2 Всеобщей декларации прав человека, Париж, 1948 г.; ст. XVIII Всеобщей декларации прав и обязан-

12              Ст. 4, п. 1 Брюссельского акта 1948 г. и ст. 5, п. 2 Парижского акта 1971 г.

13              Ст. 4, п. 1 Брюссельского акта и ст.

14              CM.:Lipszyc 1992:344.

15              Ст. 4, п. 1 Брюссельского акта и ст. 5, п. 1 Парижского акта.

462_________________Авторское право и смежные права___________________

ностей человека, Богота, 1948 г., и ст. 15.1 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, Нью-Йорк, 1966 г.). В тех странах, где конституции предоставляют иностранцам те же гражданские права, что и собственным гражданам, возникает вопрос о том, не вытекает ли из этого принципа равенства в юридическом плане то, что за обладателями прав на произведения из числа собственных граждан признаются более благоприятные права, чем те, которыми пользуются правообладатели из стран Союза.

Возможность для национальных обладателей прав на произведения требовать более благоприятных условий защиты, чем та, что пользуются авторы в странах Союза, а также основания для предоставления такой защиты, зависит от конституции каждого государства и от признаваемых во внутреннем праве последствий присоединения к международным договорам.

Ссылаясь на мнение Эдуарде Хименеса де Арешага (Arechaga, de: 213) о верховенстве норм международного права над нормами внутреннего права государства, Ромео Громпоне утверждал, что в Уругвае в силу противоречия между требованием обязательной правообразующей регистрации, предусмотренной в ст. 6 закона, и принципом автоматической защиты, принятым в Бернской конвенции, декрет-закон № 14.910 от 19 июля 1979 г. о ратификации Парижского акта устранил «требование обязательности соблюдения формальностей в соответствии с господствующим мнением о том, что международная норма преобладает над нормой внутренней», и отмечал в более общем плане: « <...> что касается норм, не подпадающих под ту категорию, о которой упоминалось в предыдущем пункте (нормы, превосходящие минимальные требования Бернской конвенции), и порождающих противоречие между предписаниями внутреннего права и содержанием Конвенции, то предпочтение должно отдаваться положениям Конвенции» (Grompone 1979: 10 — И, 14).

Позднее Апелляционный трибунал по гражданским делам третьей инстанции в своем решении от 13 мая 1987 г. постановил следующее: «<...> что касается несоблюдения автором требования регистрации в Реестре в соответствии со ст. 6 закона 9739, то следует отметить, что эта норма перестала действовать после ратификации Уругваем Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений, в силу декрета-закона № 14.910 от 19 июля 1979 г. (ст. 5)»16.