БЕРГЕНС ТИДЕНДЕ (BERGENS TIDENDE) И ДРУГИЕ ПРОТИВ НОРВЕГИИ РЕШЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ОТ 2 МАЯ 2000 ГОДА

Основные факты

I. Обстоятельства дела

A. Предыстория дела

9. Первый заявитель - Бергенс Тиденде - ежедневная газета, выходящая в городе Берген и являющаяся крупнейшим региональным изданием западного по­бережья Норвегии.

10. Доктор Р. является специалистом в области пластической хирургии, при­обретший практику в больнице Хокланд (Haukeland Hospital) в г. Бергене в 1970-х годах. С 1975 года занимается частной практикой в данной области медицины в

г. Бергене.

80

II. 5.05.1986 г., вслед за открытием новой клиники доктора Р., газета Бергенс Тиденде опубликовала статью, подготовленную третьим заявителем, в которой описывались работа доктора Р. и преимущества пластической хирургии.

В последствии в редакцию газеты поступили звонки от женщин, прошед­ших подобные операции у доктора Р. и недовольных проведенным лечением.

B. Публикации, послужившие причиной возбуждения дела о диффамации против заявителей

12. 2.05.1986 г. газета Бергенс Тиденде опубликовала на первой полосе ста­тью под заголовком “Стремление к красоте, которое привело к обезображива­нию”, содержащую следующий отрывок:

“Мы заплатили тысячи [норвежских] крон [НК] и все, что мы получили - это уродство и разбитую жизнь”. Газета Бергенс Тиденде побеседовала с тремя женщинами, которые готовы были рассказать практически идентичные истории о своем опыте перенесенных операций в клинике косметической хирургии в г. Бергене. Все три женщины сделали в клинике пластические операции на груди, и результаты были крайне плохими. Они предупреждают остальных женщин”. Заголовок под фотографией женской груди гласил:

“Эта женщина мучилась из-за своей слишком большой груди.

В середине газеты была помещена статья вместе с большой цветной фото­графией женской груди с уродливыми шрамами:

“Женщины, на всю жизнь пострадавшие после косметической операции”

“Я заплатила 6.000 НК и все, что я получила - уродство”.

“Сказать, что я горько сожалею - это ничего не сказать. Моя жизнь погубле­на, и я никогда не буду прежней”.

“Боль была невыносимой. В считанные дни я превратилась в испуганную, трясущуюся на грани нервного срыва развалину, я думала, что умру”.

Это высказывания трех женщин, давших интервью газете Бергенс Тиденде.

Все они, в возрасте от 25 до 40 лет, проживающие в г. Бергене, единогласно под­тверждают, что прошли пластические операции на груди, которые провел доктор

Р., один из двух специалистов в области пластических операций, занимающийся частной практикой в г. Бергене.

Все три женщины, пожелавшие остаться неизвестными, описывают свои испытания как кошмар. У них у всех остались внутренние и внешние рубцы, с которыми им придется жить до конца жизни.

“Меня прооперировали в мае 1984 года, после долгого периода сложных психологических проблем, связанных с маленькой и обвисшей грудью после того, как я родила несколько детей”, - сказала одна из женщин, которой было 29 лет.

Раздувшаяся грудь

“Сразу после операции я заметила, что что-то было не так. Одна из гру­дей раздулась и стала твердой и болезненной. Когда я обратилась к доктору Р., он банально ответил, что причин для беспокойства не было. Это пройдет. Мне сказали, что ни при каких обстоятельствах я не должна обращаться к другому специалисту.

81

Целую неделю я пролежала дома, оцепенев от боли, глотая таблетки Баралгин Форте (Paralgin Forte), как будто это были конфеты. Я за всю жизнь не принимала лекарств сильнее Дисприла (Dispril). Моя грудь разбухла до абсурдных размеров и была настолько болезненной, что к ней нельзя было прикоснуться.

С доктором Р. невозможно было связаться.

Разорвавшийся протез

Сотрудник приемной врача, в конце концов, смог связаться с доктором Р. по телефону в Париже, объяснил ему сложность ситуации и вынудил его приехать в офис прямо из аэропорта в тот же вечер, когда тот возвратился домой.

“К тому моменту боль была невыносимой, затем и долго после этого я силь­но возмущалась по поводу грубого лечения, которому меня подвергли” - говорит женщина. “Когда я лежала на операционном столе, он разрезал швы, раскрыл их и вырвал имплантант безо всякой анестезии так, что его содержимое выплеснулось на него, его помощника и меня”.

Муж женщины сидел в приемной, слушая ее крики от боли. Все лечение заня­ло тринадцать минут, и разговор об отдыхе даже не поднимался. Это был случай, когда сразу с операционного стола нужно было уйти.

Больничный на три месяца

“Он все время давал нам понять, что мы доставляли ему неудобство и зани­мали его драгоценное время”.

Женщине потребовался длительный срок на то, чтобы восстановиться после травмирующего опыта. Она была вынуждена сказать, что заболела, и не смогла приступить к работе в течение трех месяцев. Ее муж также был вынужден взять больничный, чтобы провести с ней дома некоторое время.

В это время у нее был протез только в одной груди, и несмотря на устраша­ющее испытание, через которое она прошла, женщина решилась снова обратить­ся к доктору Р. чтобы вставить силиконовый протез в пустую грудь. Операцию постоянно переносили, и она решила разорвать отношения в качестве клиента доктора Р. и обратиться к другому пластическому хирургу. Приняв решение, она потребовала вернуть деньги за неудачно проведенную операцию, и после некото­рой дискуссии он согласился вернуть лишь половину суммы.

Никаких квитанций об оплате

Он сделал это со следующей оговоркой: “Надеюсь, что мы прощаемся с вами навсегда. Вы никогда не были моей пациенткой, и я никогда вас не видел”.

С тех пор женщина также возмущалась финансовой стороной деятельности доктора Р. До операции ей сообщили, что она должна принести деньги - 6 000 НК наличными в день операции. Оплата чеком не принималась, и ей не дали квитан­цию об оплате.

Болезненное заражение

37-летняя женщина рассказывает похожую историю.

“Я хотела сделать операцию, потому что у меня были проблемы с чрезмерно большой и тяжелой грудью, которая вызывала боли в плечах и спине. Сначала я

82

хотела убедиться, что подобная операция может быть сделана в больнице, но мне сказали, что в лучшем случае у меня уйдет год на ожидание. Поэтому я решила обратиться в частную клинику доктора Р.

Результатом этого обращения стало продолжительное болезненное зараже­ние, которое длилось 4-5 месяцев, и грудь выглядела ужаснее, чем до этого.

Я заплатила 6.000 НК и все, что я получила, был вред, причиненный мне са­мой” - говорит женщина.

Уродливые шрамы

От инфекции, проявившейся сразу после операции, разошлись швы и появилось воспаление. После того, как раны зажили, у женщины остались чрезмерно большие уродливые шрамы, что заставило ее снова связаться с доктором Р. и потребовать воз­мещения нанесенного ущерба.

Он согласился, и была назначена новая операция. Женщина, отпросившаяся с работы на три дня в связи с операцией, появилась в назначенное время и обнаружила, что двери клиники были закрыты. Она вернулась домой с неразрешенной проблемой. Когда она позвонила ему позже в этот же день, он был груб и открыто пригрозил ей, бросив телефонную трубку.

После этого она решила все бросить и с тех пор не связывалась с этим доктором. Пустая трата времени и денег

“У меня было горькое чувство, когда я поняла, что потратила уйму времени, денег и моральных сил на то, что не только обернулось пустой тратой, и причини­ло больше вреда, чем принесло пользы”.

Эта женщина также утверждает, что ее попросили оплатить сумму наличны­ми, но не предоставили никакой квитанции об оплате.

Деформированное тело

У третьей женщины, давшей газете Бергенс Тиденде интервью, была похо­жая ситуация.

Осложнения

Эта женщина также перенесла осложнения после операции, главным обра­зом, из-за постоянного образования так называемых “капсул” - частей протеза, которые затвердевают и требуют повторного разбивания.

“Несколько недель спустя я просто не могла это выносить. К тому же, я по­теряла доверие к доктору Р. и его методам лечения” - говорит женщина, которая, как и остальные, была возмущена требованием оплаты наличными без выдачи какой-либо квитанции об оплате.

Она также была шокирована тем бесцеремонным и безразличным отношени­ем в клинике в ее первый визит.

“У меня был назначен прием в 12.30 дня, но мне сказали, что врач не может меня принять, так как занят. У меня спросили, не могу ли я прийти в другой день?

83

Но я так настроилась на прием в тот день, что просто отказалась уйти. Или сейчас или никогда”.

Горькие сожаления

После трех или четырех часов ожидания меня, в конце концов, положили на операционный стол. Все о чем я жалею, так именно об этом.

Операция прошла неудачно. Я сразу это поняла. После двух-трех недель пов­торного “лечения” и неудачных попыток врача устранить ошибку, я не могла вы­носить этого больше и сдалась.

Невыносимо

Женщина не пыталась вернуть заплаченные деньги. “Мне была невыносима мысль, что придется скандалить - я знала, что это будет борьба”.

Прошло почти два года после злосчастной операции, но она так и не смогла пока собраться с силами после страшного опыта и обратиться к другому специалисту для повторной операции.

“Мне придется это сделать, потому что я не могу жить с этим. Но этот страшный опыт настолько сильно укоренился во мне, что я еще не собралась с силами для изме­нения ситуации” - говорит она”.

13. Статьи, подобно той, которая была опубликована 2.05.1986 г., сопровождались большими цветными фотографиями и были напечатаны 3, 5, 7 и 9 мая 1986 г. Они де­тально описывали ощущения женщин после неудачно проведенных операций, а также рассказывали об отсутствии ухода и послеоперационной терапии со стороны доктора Р. Некоторые статьи призывали женщин обратиться с жалобами в органы здравоохра­нения и возбудить судебные дела против врача. Одна статья содержала информацию, что Управление Здравоохранения (Helsedirektoratet) собирается начать расследование, и что доктор Р. может потерять лицензию на медицинскую практику, и что рассмат­ривается вопрос о проведении полицейского расследования. Краткие изложения со­держания статей смотрите в решении Верховного Суда Норвегии от 23.03.1994 г., процитированном ниже в п.24.

14. В редакционной статье, вышедшей в газете Бергенс Тиденде 12.05.1986 г. под заголовком “Власть медицины”, говорилось:

“Конечно, у нас вызывает удовлетворение тот факт, что органы здравоохранения начали тщательное расследование деятельности, которую доктор из города Бергена осуществлял в течение многих лет. Это самое малое, что можно было ожидать. Данное расследование должно быть проведено в интересах всех сторон - пациентов, органов здравоохранения и самого врача, и должно установить, соответствовали ли исполь­зованные методы лечения профессиональным стандартам. Тот факт, что данное дело имеет серьезные последствия, как эстетические, моральные, так и чисто экономичес­кие, только подчеркивает необходимость серьезного и тщательного расследования. Однако остается загадкой, почему потребовалось столько статей, многочислен­ных сообщений и настойчивости журналистов, чтобы заставить заработать бюрокра­тическую машину здравоохранения. Жалобы в ассоциацию врачей не дали никаких результатов, как впрочем и региональные и муниципальные органы здравоохранения не предприняли никаких действий до тех пор, пока пациенты, в отчаянии, не обра­тились со своими историями страданий в газету Бергенс Тиденде. Можно только до­гадываться, что требуется, чтобы разбить крепкие профессиональные узы среди ме­диков и уберечь интересы пациента. В любом случае, это оправдывает многолетний страх пациентов перед ответными мерами. Независимо от того, воображаемый или

84

реальный этот страх, он говорит о властных взаимоотношениях, которые до сих пор существуют между врачами и пациентами.

Уничтожение мифов и создание доверия являются важными условиями в процес­се выздоровления. Вот почему необходимо внести ясность во все аспекты этого дела. К сожалению, инициатива начать расследование исходит не от медицинской сто­роны, а от слабой стороны - от пациента”.

С. Другие статьи

15. 2.05.1986 г. в газета Бергенс Тиденде опубликовала также, внизу той же страницы, на которой была напечатана статья, упомянутая выше в п.12, интервью с доктором Гуннаром Джонсеном (Gunnar Johnsen), пластическим хирургом боль­ницы г. Бергена, под названием “Востребованная форма хирургии - тонкая грань между успехом и неудачей”. В ней говорилось:

“Существуют пограничные случаи, но, в общем, эстетическая психологичес­кая хирургия, как часто говорят о пластических операциях, не попадает в сферу ответственности государственных органов здравоохранения”...

“- Имеют ли многие люди нереальные ожидания и верят, что все их пробле­мы будут решены с удалением их недостатков?”

“Это происходит, и тогда проблемы этих людей скорее психологического, не­жели физического характера”.

Информация важна

“Не только по этой причине очень важно, чтобы пациенты - или скорее. клиенты - были должным образом информированы заранее. Зачастую информа­ция необходима, чтобы уменьшить ожидания так, чтобы человек, перенесший операцию, не был разочарован результатом. Но, даже сказав об этом, нужно отме­тить, что большинство людей удовлетворены своей новой внешностью.

В других областях хирургии существуют те же проблемы, связанные с риском кровотечения и инфекции. И общие требования, касающиеся предупредительных мер и медицинской безопасности, очень жесткие”.

Технические требования

“Эстетическая хирургия выдвигает технические требования, в ней сущес­твуют тонкие границы между успехом и неудачей. Поэтому, не только по этой причине, важно обладать широким опытом пластической хирургии, полученным в больнице, прежде чем приступать к частной практике. Но перенос опыта возмо­жен в обоих направлениях.”.

Выпуск газеты от 2.05.1986 года также содержал интервью с доктором Р. под названием “Всегда найдутся недовольные пациенты”, в котором говорилось:

“Я не могу комментировать эти конкретные случаи, частично потому, что я связан общим обязательством сохранять конфиденциальность, частично потому, что я не знаю детали этих случаев. Все, что я могу сказать, что в области пласти­ческих операций, как и в любой другой области хирургии, существует риск ошиб­ки, и всегда найдутся недовольные пациенты”.

Вот комментарии доктора Р. газете Бергенс Тиденде, относительно жалоб трех женщин.

“Осложнения в виде огрубевшей груди. случаются в 15-20% случаев всех операций на груди, и риск кровотечения или инфекции одинаков как в пластичес-

85

ких операциях, так и в любых других формах операций. Но я хочу подчеркнуть, что все пациенты заранее были проинформированы о возможной опасности и о том, что результат может не удовлетворить их ожидания - говорит доктор Р., ко-

торый, более того, подчеркивает, что три недовольные пациентки - малое число по сравнению с масштабами его бизнеса, которым он занимается последние не­сколько лет.”

Согласно утверждению третьей заявительницы, сделанного во время слуша­ний в суде первой инстанции, встречаясь с доктором Р. в связи с вышеприведен­ным интервью, она просила его прокомментировать обвинения в его адрес трех женщин и проинформировала его о том, что они дали согласие освободить его от обязательства хранить конфиденциальность. Он ответил, что связан общим долгом медицинской конфиденциальности, который действителен независимо от подобного согласия пациента. На тех слушаниях доктор Р. отрицал версию фактов третьего заявителя, сказав, что абсолютно уверен в том, что она не информировала его заранее о том, что с него снято обязательство хранить конфиденциальность.

16. 14.05.1986 г. газета Бергенс Тиденде опубликовала две статьи с коммента­риями к критическим статьям, вышедшим ранее в том же месяце.

В первой статье под заголовком “Пресса - посмешище сегодняшнего дня” г-жа К. Тью (K. Thue) вспомнила историю “охоты на ведьм” в средневековье и описала статьи газеты Бергенс Тиденде о недовольных пациентках доктора Р. как современную форму данного преследования со стороны прессы. Она утвержда­ла, что доктор не мог дать ответ, так как ему мешало обязательство хранить кон­фиденциальность, иначе он мог бы рассказать о большом количестве пациентов, которые были довольны, и доказать, что они составляют большинство его паци­ентов.

Во второй статье, написанной г-ном Р. Стейнсвиком (R. Steinsvik) под назва­нием “Всегда существуют две стороны дела” говорилось следующее:

“Мы обеспокоены вниманием к деятельности доктора Р. в последнее время.

Мы, группа из тридцати человек, и общее между нами то, что все мы есть или были пациентами доктора Р. Мы довольны полученным лечением, в том числе послеоперационным уходом и терапией.

Любое дело имеет две стороны, и мы надеемся, что в своих словах выразили свое отношение к этому врачу и свой опыт общения с ним”.

D. Административное обжалование со стороны бывших пациентов доктора Р.

17. Вслед за публикацией статей в газете Бергенс Тиденде семнадцать бывших пациентов обратились с жалобами в отношении доктора Р. в органы здравоохра­нения. 8.10.1986 года г-н Ескеланд (Eskeland), медицинский эксперт, назначенный оценить сложившуюся ситуацию, пришел к заключению, что причин для крити­ки проведенных доктором Р. операций не было. Господин Ескеланд утверждал, что осложнения, о которых говорилось в жалобах, были типичными в хирургии

и происходили время от времени, но не из-за неправильной работы доктора Р. В одном деле он подверг доктора Р. критике за то, что тот уехал заграницу, не проин­формировав недавно прооперированную пациентку. Господин Ескеланд заметил,

86

что в связи с большим количеством пациентов доктора Р. (приблизительно 8.000 в период 1975-1986 г.) число жалоб было скромным. Беря во внимание, что статьи, опубликованные в газете Бергенс Тиденде, призывали бывших пациентов доктора Р. подавать жалобы, становится удивительным, что лишь немногие сделали это.

18. 03.11.1986 г. Управление Здравоохранения решило не давать делу даль­нейшего хода, сочтя, что хирургические операции были проведены доктором Р. надлежащим образом.

E. Судебное разбирательство о диффамации, начатое доктором Р.

19. После публикации статей в газете к доктору Р. стало обращаться меньше пациентов, и он начал испытывать финансовые трудности. Он был вынужден за-

крыть клинику в апреле 1989 года.

20. Тем временем, 22.06.1987 г. доктор Р. начал судебное разбирательство против заявителей, требуя возмещения нанесенного ущерба. Согласно решению Городского суда г. Бергена от 12.04.1989 г. заявители были обязаны выплатить до­ктору Р. сумму в размере 1.359.500 НК в качестве компенсации нанесенного ему материального ущерба и компенсации морального вреда, а также его судебных издержек. Суд счел, что экономические убытки доктора Р. составляют несколь­ко миллионов крон, и оценка ущерба должна быть сделана на усмотрение суда.

Суд отметил, что хотя критика в адрес доктора Р. был высказана без достаточного обоснования, тем не менее, она была вызвана преимущественно его собственным поведением. Суд счел приемлемым выплату компенсации, соответствующей сум­ме, на 75% меньше заявленной.

21. Заявители и доктор Р. обжаловали решение в Высший суд (Lagmannsrett), который принял решение в пользу заявителей.

22. Доктор Р. подал апелляцию по данному решению в Верховный суд.

24. В решении от 23.03.1994 г. Верховный суд вынес решение по апелляции в пользу доктора Р. и присудил сумму в размере 4.709.861 НК в качестве покрытия его издержек и расходов.

Право

I. Предполагаемое нарушение ст.10 Конвенции

32. Заявители утверждали, что решение Верховного суда от 23.03.1994 года, требующее выплаты доктору Р. около 4.700.000 (четырех миллионов семисот ты­сяч) НК в качестве компенсации нанесенного ущерба и покрытия издержек, явля­ется несправедливым вмешательством в их право на свободу выражения мнения в соответствии со ст.10 Конвенции.

33. Суд считает, и это не вызвало возражений у обеих сторон, что оспаривае­мая мера представляет собой “вмешательство государственных органов” в право заявителей на свободу выражения мнения, гарантированное п.1 ст.10 Конвенции, что вмешательство было “предусмотрено законом”, а именно п.3-6 Закона о Ком­пенсации от 1969 года (см. выше п.25-29), и преследовало законную цель, направ­ленную на “защиту репутации или прав других лиц”. Таким образом, данная мера

87

может быть оправдана двумя из трех требований справедливости ограничения, изложенных во втором пункте ст.10 Конвенции.

Спор в данном деле вызывает третье требование - было ли данное вмеша­тельство “необходимым в демократическом обществе”.

В. Оценка суда

1. Общие принципы

48. Свобода выражения мнений является одной из фундаментальных основ демократического общества и одним из основных условий его развития и само­совершенствования каждой личности. Как отмечено в п.2 ст.10, она относится не только к той “информации” или тем “идеям”, которые благосклонно принимаются или расцениваются как безобидные или нейтральные, но также и к тем, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство. Таковыми являются требо­вания терпимости, плюрализма и широты взглядов, без которых “демократичес­кое общество” невозможно. Как указано в п.2 ст.10, осуществление этой свободы предполагает ограничения, которые, вместе с тем, должны быть четко обозначены и их необходимость должна быть убедительно доказана.

Определение обстоятельства, являлось ли данное ограничение “необходи­мым в демократическом обществе” требует Суд установить, действительно ли “вмешательство” было вызвано “острой общественной потребностью”, пропор­ционально ли ограничение преследуемой законной цели, и достаточно ли обосно­ваны национальными властями причины этого ограничения (см. постановление the Sunday Times v. the United Kingdom (No1) от 26.04.1979 г., Серия А, No30, с.38, §62). Как правило, при оценке этой “необходимости”, которая оправдывает то или иное ограничение, национальные власти пользуются определенной свободой ус­мотрения. Но данная свобода усмотрения не абсолютна и подчиняется Европей­скому контролю со стороны Суда, который должен вынести окончательное реше­ние на предмет соответствия ограничения свободе выражения мнения, как она защищается ст.10 (см. среди других постановлений судебное постановление по делу “Бладет Тромсо и Стенсаас против Норвегии” [GC], No 21980/93, §58, ЕКПЧ 1999-III, и “Нильсен и Джонсен против Норвегии” (Nilsen and Johnsen v. Norway) [GC], No 23118/93, §43, ЕКПЧ 1999-VIII).

49. Далее Суд говорит о существенной роли прессы в демократическом об­ществе. Если она не должна переходить известные границы, в частности, в целях защиты репутации и прав других лиц, на ней, тем не менее, лежит обязанность сообщать - в манере, соответствующей ее обязательствам и ответственности - ин­формацию и идеи по политическим вопросам, также как и по другим вопросам, представляющим общественный интерес (см. постановления Йерсилд против Дании (Jersild v. Denmark) от 23.09.1994 г., Серия А, No298, с.23, §31., “Де Хаес

и Гийселс против Бельгии” (De Haes and Gijsels v. Belgium), постановление от

24.02.1997 г., сб. судебных решений и постановлений 1997-I, с. 233-234, §37 и вышеуказанное постановление по делу “Бладет Тромсо и Стенсаас против Нор­вегии”, §59).

88

50. Осуществляя этот контроль, Суд не ставит перед собой цель подменять собой соответствующие внутригосударственные органы, он призван скорее про­верять, в свете ст.10 и обстоятельств всего дела, вынесенные национальными судами решения, которые последние выносят, используя свое право на свободу усмотрения (см. там же, §60).

2. Применение вышеуказанных принципов в данном деле

51. В самом начале Суд обращает внимание, что статьи, ставшие предметом спора и рассказывающие о личном опыте нескольких женщин, перенесших плас­тические операции, затрагивают важный аспект здравоохранения и поднимают вопрос, представляющий собой серьезный общественный интерес (см. the Hertel v. Switzerland, постановление от 25.08.1998 г., Reports 1998-VI, с.2330, §47). По­этому Суд не может согласиться с утверждением Правительства, что жалобы не­скольких пациенток на медицинский уход, полученный у конкретного хирурга, являются сугубо вопросом между врачом и пациентом, а не вопросом, интере­сующим общественность. Суд также не может согласиться с утверждением, что опубликованные статьи не являлись составной частью незатихающего общего спора вокруг пластической хирургии, а специально были направлены на обсуж­дение стандартов лечения в одной конкретной клинике, что означает, что они не имели отношения к вопросам общественного интереса. Суд в этой связи отмечает, что статьи содержали утверждения о ненадлежащем медицинском уходе, предо­ставленным доктором Р. в одной из частных клиник косметической хирургии г. Бергена, который, согласно показаниям провел около 8.000 операций за период приблизительно 10 лет, и таким образом статьи поднимали вопрос защиты прав потребителей, представляющий прямой интерес для местной общественности и жителей всей страны. Более того, публикацию серии статей необходимо рассмат­ривать на фоне статьи, появившейся в газете Бергенс Тиденде за два месяца до этого, в которой освещалась работа доктора Р. и достоинства пластических опе­раций. Как отметил Высокий суд, именно эта статья, которая представляла благо­приятную картину работы доктора Р. без упоминания о недостатках, послужила поводом для телефонных звонков в редакцию газеты, заявителя по данному делу, от женщин, перенесших операции в клинике доктора Р.

52. В том случае, когда, как в настоящем деле, меры, принятые государствен­ными органами, могут воспрепятствовать распространению прессой информации по вопросам законного общественного интереса, Суду необходимо тщательно изучить пропорциональность принятых мер (см. вышеупомянутое постановление по делу Йерсилд против Дании (the Jersild v. Denmark), с.25-26, §35).

53. Однако Суд отмечает, что ст.10 Конвенции не гарантирует абсолютную свободу выражения мнения, даже в отношении освещения прессой вопросов, представляющих серьезный общественный интерес. Согласно требованиям, изло­женным в п.2 статьи, пользование данной свободой сопряжено с “обязательствами и ответственностью”, что в равной степени относится и к прессе. Как уже отме­чал Суд в своем постановлении в вышеуказанном постановлении по делу “Бладет

89

Тромсо и Стенсаас против Норвегии” (Bladet Troms? and Stensaas v. Norway), §65, эти “обязательства и ответственность” приобретают значимость, когда, как в на­стоящем деле, возникает вопрос о нападках на репутацию отдельных граждан и нарушение “прав других лиц”. Благодаря этим “обязательствам и ответственнос­ти”, являющимся неотъемлемой частью свободы выражения мнения, гарантии, которые предоставлены журналистам ст.10 в освещении вопросов общественного интереса, подчиняются условию, что журналисты действуют без злого умысла и стремятся предоставить точную и правдивую информацию в соответствии с жур­налистской этикой (см. “Гудвин против Соединенного Королевства” (Goodwin v. the United Kingdom), постановление от 27.03.1996 г., Reports 1996-II, с.500, §39 и “Фрезос и Руар против Франции” (Fressoz and Roire v. France) [GC], No29183/95, §54, ЕКПЧ 1999-I).

54. Статьи, ставшие предметом спора, в основном, представляли собой весь­ма критические отклики ряда женщин о своем опыте лечения у доктора Р. Суд отмечает, что критика в адрес доктора Р., по большому счету, была признана обос­нованной национальными судами, которые также установили, что эта оправдан­ная критика значительно и неблагоприятно повлияла на его профессиональную репутацию. Высокий суд, отобрав большое количество свидетельских показаний, включая показания четырнадцати недовольных женщин, счел, что данные пока­зания правдивы, что газета верно изложила истории об их опыте и что нехватка послеоперационного ухода и терапии в клинике доктора Р. имела место отнюдь “не в незначительном количестве случаев”. Высокий суд установил, что доктор Р. осуществлял свою медицинскую практику таким образом, что у многих женщин, перенесших осложнения, появились веские причины почувствовать, что за ними осуществляется плохой уход, почувствовать тревогу по поводу проводимого ле­чения и, в нескольких случаях, почувствовать себя оскорбленными поведением доктора Р. Более того, Высокий суд установил, что опыт женщин, описанный в статьях от 2.05.1986 г., были типичными для большого числа других женщин.

55. В последствии Апелляционный комитет Верховного суда (the Supreme Court’s Appeals Selection Committee) отклонил апелляцию доктора Р., против оценки доказательств, данной Высоким судом, и выводов, касающихся вопроса о нехватке послеоперационного ухода и терапии, и Верховный суд, таким образом, посчитал себя обязанным придерживаться данной оценки. Разница между взгля­дами Высокого и Верховного судов была по вопросу о том, передавали ли статьи рядовому читателю мысль о том, что доктор Р. виновен не только в ненадлежащем

послеоперационном уходе в случаях с осложнениями, но и что неудачные опера­ции на груди, описанные в газете и иллюстрированные фотографиями, являлись результатом отсутствия хирургических навыков со стороны доктора Р. В то время, как по мнению Высокого суда, несмотря на то, что статьи написаны достаточно резким языком, в них не содержалось никакой информации, указывающей на от­сутствие хирургических навыков, Верховный суд полагает, что такие выражения, как “изуродованная”, “пострадавшая на всю жизнь”, вряд ли могут быть истол­кованы иначе, нежели описывающие результат лечения, в котором хирургический элемент был критическим, и представляющие собой обвинение доктора Р. в осу­ществлении хирургической деятельности безответственным образом.

90

Суд принимает оценку Верховного суда, считает ее обоснованной и продол­жает рассмотрение дела, полагая данную оценку верной. Однако Суд не считает необходимым разрешать спор между внутригосударственными судами по поводу того, как рядовой читатель истолкует смысл газетных статей. Задача Суда скорее заключается в том, чтобы, рассматривая оспариваемые статьи в более широком контексте освещения газетой Бергенс Тиденде проблемы в ее комплексе, опреде­лить, были ли меры, примененные Верховным судом, включая существенную по размеру выплату нанесенного ущерба, пропорциональны законной цели, которую эти меры преследуют.

56. Суд отмечает особую важность того факта, что в настоящем деле откли­ки женщин о лечении у доктора Р. не только были найдены соответствующими действительности, но также были корректно изложены в газетных статьях. Дейс­твительно, как было отмечено национальными судами, женщины в своих от­кликах использовали яркие и резкие выражения, и именно эти выражения были использованы в газетных статьях. Однако эти выражения отражали индивидуаль­ное, вполне понятное восприятие женщинами внешнего вида собственной гру­ди после неудачной пластической операции, что подтверждалось фотографиями, сопровождавшими статьи. Более того, ни в одной из статей не говорилось, что результат операций говорил о халатности в хирургии со стороны доктора Р. Этот смысл, который усмотрел Верховный суд, следует не из конкретных выражений, а из общего тона статей, общая острота которых, тем не менее, состоит в верном утверждении, что доктор Р. недобросовестно выполнял свои обязанности пласти­ческого хирурга, не предоставляя должного или адекватного послеоперационного ухода для предотвращения возникновения различных осложнений после неудач­ных операций. Прочитав все статьи в комплексе, Суд не считает, что выражения, использованные в статьях, носят излишний характер и вводят читателя в заблуж­дение.

57. Далее Суд выражает несогласие, что изложение в статьях откликов жен­щин носит несдержанный характер и показывает отсутствие должного баланса. Действительно, в статьях, опубликованных в газете-заявителе по данному делу не говорится прямо, что отклики женщин не должны восприниматься как утвержде­ние об отсутствии у доктора Р. хирургических навыков. Однако Суд отмечает, что новостные материалы, основанные на интервью, составляют одно из важнейших средств, с помощью которых пресса может осуществлять свою жизненно важную функцию “сторожевого пса общества”. Методы объективного и сбалансированного репортажа могут значительно варьироваться, что зависит и от конкретного средства массовой информации. И в задачи Суда не входит, равно как и в задачи внутригосу­дарственных судов, навязывать свою точку зрения относительно методов изложе­ния событий, которыми должны пользоваться журналисты (см. вышеприведенное постановление Йерсилд против Дании, с.23-25, § 31, 34). К тому же, номер газеты

Бергенс Тиденде от 2.05.1986 г. содержал на той же полосе, где и первая статья, ставшая предметом спора, статью, где приводилось мнение другого пластического хирурга, который подчеркивал, что в этом виде хирургии, требующем большой тех­нической оснащенности, существует тонкая грань между успехом и неудачей. Здесь

91

же приводилось интервью с доктором Р., который обратил внимание на тот факт, что осложнения возникают в 15-20 % всех операций на груди и что пациентов ин­формируют о возможном риске осложнений заранее. Следует также отметить, что в последующем номере газеты Бергенс Тиденде от 14.05.1986 г. были опубликованы еще две статьи, защищающие доктора Р. Статьи содержали отклики пациенток, до­вольных не только самим лечением, но и послеоперационным уходом и терапией.

58. Уверенность в правильности вынесенного Верховным судом решения ос­новывалась на факте, что доктору Р. не была предоставлена возможность долж­ной защиты. Уже говорилось, что когда к доктору Р. обратились за комментариями

30.04.1986 г., он не мог сделать заявления относительно конкретных случаев до тех пор, пока не был освобожден самими пациентками от обязательства сохранять про­фессиональную конфиденциальность. По мнению Верховного суда, доктор Р. был не обязан с этой целью лично связываться с пациентками. Заявители настаивают, что третий заявитель информировал доктора Р. о том, что пациентки согласились освободить его от обязательства хранить конфиденциальность. Однако, доктор Р. оспаривает этот факт. Суд не считает необходимым рассматривать данный спор о факте, так как даже если подобная информация не была передана доктору Р., Суд не может установить, что ему не была предоставлена возможность на собственную защиту. В этой связи Суд сообщает, как уже говорилось выше, что доктору Р. было предложено прокомментировать заявления, содержащиеся в интервью, опублико­ванные газетой. Доктор Р. в общем прокомментировал высказанные жалобы. Более того, нет никакой подтверждающей информации, что доктор Р. предпринял какие- либо шаги, чтобы выяснить, имеют ли возражения на его комментарии те пациент­ки, которые уже опубликовали детали своих случаев. При данных обстоятельствах доктор Р. не был обязан так поступать, и Суд не считает, что доктор Р. был лишен возможности защититься должным образом.

59. Суд признает, что опубликование статей имело серьезные последствия для профессиональной деятельности доктора Р. Однако, как уже отмечалось внутри­государственными судами, появление критики, касающейся послеоперационного ухода и терапии в его клинике, неизбежно нанесло бы существенный урон его про­фессиональной репутации. Роль доктора Р. не была ограничена только хирургией в узком смысле, но включала в себя все аспекты пластической хирургии.

60. В свете вышеизложенного Суд не считает, что несомненный интерес до­ктора Р. в защите своей профессиональной репутации смог перевесить важность общественного интереса в свободе прессы распространять информацию по воп­росам, представляющим законный общественный интерес. В целом, доводы, приведенные государством-ответчиком, хотя и веские, но недостаточны для до­казательства “необходимости.” данного вмешательства “.в демократическом обществе”. Суд находит, что нет разумной пропорциональности между ограничи­тельными мерами, примененными Верховным судом в отношении права заявите­лей на свободу выражения мнения, и преследуемой законной целью. Соответственно, налицо нарушение ст.10 Конвенции.

92

Руководствуясь этими доводами, суд единогласно

1. Постановляет, что имело место нарушение ст. 10 Конвенции;

2. Постановляет, что государство-ответчик должно выплатить заявителю в тече­ние трех последующих месяцев, начиная со дня, когда данное постановление окончательно вступит в силу,

a) в отношении материального ущерба

I) 4.848.589 НК (четыре миллиона восемьсот сорок восемь тысяч пятьсот восемьдесят девять норвежских крон) первому заявителю;

II) по 44.383 НК (сорок четыре тысячи триста восемьдесят три норвежских кроны) второму и третьему заявителям;

b) в отношении судебных издержек 878.945 НК (восемьсот семьдесят восемь тысяч девятьсот сорок пять норвежских крон) в совокупности всем заявите­лям;

c) в отношении дополнительной процентной ставки

I) 740.000 НК (семьсот сорок тысяч норвежских крон) первому заявителю;

II) по 5.700 НК (пять тысяч семьсот норвежских крон) второму и третьему заявителям;

3. Постановляет увеличить эту сумму на процентную ставку в 12% годовых, начи­ная с истечения указанного срока и вплоть до выплаты;

4. Отклоняет оставшуюся часть заявленной суммы компенсации.

Совершено на английском языке, письменно заверено 2.05.2000 г. в соответс­твии с п. 2 и 3 Правила 77 Регламента.