§ 2. Инквизиция

Доноситель имел право поддерживать обвинение в суде. Свидетельские показания прочитывались обвиняемому, но сами свидетели не вызывались.

Средние века ознаменовались принятием в Западной Европе ряда законодательных актов, завершивших создание инквизиционной системы судопроизводства. Наиболее совершенным из них было Уголовное уложение императора Карла V, известное под названием "Каролина" (1532). Различалось следствие общее (inquisitio generalis), предназначавшееся для выяснения вопроса о том, было ли само исследуемое событие (деяние) и содержит ли оно состав преступления (corpus delicti), а затем следствие в отношении конкретного лица (inquisitio specialis), в ходе которого собирались доказательства виновности этого лица. Производство было тайным и письменным. Несознающийся обвиняемый подвергался пыткам. Различали пытку предварительную, применявшуюся для получения признания, и пытку окончательную, которой подвергался приговоренный к смерти для получения у него сведений о соучастниках. Функции обвинения, защиты и разрешения дела были слиты в одном лице. Считалось, что судья- инквизитор должен заботиться о собирании доказательств, не только изобличающих, но и оправдывающих обвиняемого. О защитнике не было и речи.

Различались приговоры обвинительные, оправдательные и оставляющие подсудимого в подозрении. Подозрение всю жизнь бросало тень на репутацию человека, вину которого не удавалось доказать (по современным представлениям, недоказанная виновность полностью приравнивается к доказанной невиновности).

Оправдательных приговоров практически не было, но монарх мог помиловать осужденного.

Инквизиционный процесс на первое место ставил публичное начало и рассматривал человеческую личность как средство достижения общественно важной цели - установления материальной истины по уголовному делу. Но именно подавление человеческой личности мешало установлению истины и было причиной обилия судебных ошибок, а также почти полного отсутствия оправдательных приговоров. Об этом мы можем судить ретроспективно, поскольку в то время считалось, что инквизиторы не ошибаются.

Можно сослаться на одно уголовное дело, по которому была допущена тяжкая судебная ошибка, выявленная благодаря активному вмешательству Вольтера, добившегося реабилитации осужденного. "Убийство" произошло 13 октября 1761 г. в г. Тулуза на ул. Филетье. Родители "убитого" были протестанты, а "убитый", как установила инквизиция, хотел стать католиком. Религиозную окраску событию придавало то обстоятельство, что оно произошло накануне 200-летнего юбилея так называемого Освобождения, когда разъяренные католики за одну только ночь убили во Франции до четырех тысяч гугенотов (Варфоломеевская ночь). На трупе "убитого" не было ран, найдена лишь багровая полоса на шее.

<1> Судебные ошибки / Под ред. и с вводной статьей П.Н. Ткачева. СПб., 1867. С. 158 и след.

Приведенный пример говорит о том, что люди нередко готовы оказать любую услугу следствию и суду, чтобы завоевать расположение властей и спасти самих себя.

В "Каролине" и других средневековых источниках права ценность судебных доказательств определялась заблаговременно для всех уголовных дел. Признание обвиняемого считалось совершенным доказательством ("царицей доказательств"), вполне достаточным для признания подсудимого виновным даже при отсутствии других улик.

В дальнейшем к этому доказательству стали приравнивать согласующиеся между собой показания двух заслуживающих доверия свидетелей или даже одного свидетеля, если он был родителем обвиняемого, и другие доказательства. Постепенно развивалась сложная система доказательств, значение каждого из которых для дела устанавливалось самим законом. Ценность каждого доказательства определялась дробью (1/2, 1/4, 1/8 и т. д.), т. е. какой-то частью совершенного доказательства (признания обвиняемого).