Заключение

Демократизация уголовного судопроизводства потребовала коренного пересмотра сущности полномочий лиц, осуществляющих функцию обвинения. Обвинитель в лице прокурора был во многом ограничен в правах, что, несомненно, способствует построению уголовного процесса на основе принципа состязательности.

Обвинению (уголовному преследованию) в советский период отдавалось предпочтение, поскольку именно обвинение являлось движущей силой уголовного процесса. Поэтому у лиц, осуществляющих функцию обвинения, была сосредоточена большая часть государственно-властных полномочий, существующих в рамках уголовного судопроизводства. Механизм, основанный на привилегированном положении обвинителя, мог эффективно действовать только до тех пор, пока личность была объектом исследования. Однако провозглашение личности высшей ценностью привело к постепенному ограничению властных полномочий, предоставленных стороне обвинения, и механизм осуществления функции обвинения начал давать сбои. Оказалось, что простого лишения прокурора полномочий, свойственных "тоталитарному" уголовному процессу, недостаточно. Исключенными оказались как раз те властные полномочия, которые обеспечивали движение всего уголовного судопроизводства.

В сложившейся ситуации как будто закономерным выглядит некоторый отход, обосновываемый тем, что новый демократический механизм осуществления функции обвинения в условиях России оказался нежизнеспособным. Но все дело в том, что, как нам представляется, это не новый механизм, это старый механизм, лишенный наиболее неприглядных элементов, большая часть которых как раз и обеспечивала его жизнеспособность. По-настоящему нового механизма осуществления функции обвинения у нас нет. У нас имеется механизм, который "по-старому" работать уже не может (многое изменилось), а "по-новому" работать не будет никогда (принципы его функционирования остались прежние).

В качестве некоторых основных элементов нового механизма осуществления функции обвинения нами предлагаются:

1. Прокурор не осуществляет надзор за деятельностью органов предварительного расследования. Сущность его полномочий заключается в процессуальном руководстве органов уголовного преследования. Предоставленная прокурору возможность реагировать на нарушение вышеуказанными органами закона есть возможность устранять уже на стадии предварительного расследования те факты, которые могут рассматриваться судом как обстоятельства, свидетельствующие о необоснованности обвинения.

2. Право государственного обвинителя заявлять в ходе судебного разбирательства ходатайства об истребовании судом новых доказательств должно быть ограничено. Обвинение должно основываться на тех доказательствах, которые имелись на момент направления дела в суд. Если органы предварительного расследования, руководимые прокурором, по каким-либо причинам не установили обстоятельства, имеющие для стороны обвинения существенное значение, это должно рассматриваться в качестве сомнения в виновности подсудимого. Суд в данном случае не обязан восполнять пробелы обвинения. Единственный случай, когда государственный обвинитель вправе просить суд об истребовании новых доказательств, есть случай необходимости проверки доказательств, представленных непосредственно в судебном заседании стороной защиты.

3. Отказ от поддержания обвинения в зависимости оттого, на каком этапе он был заявлен, должен влечь за собой вынесение судом либо оправдательного приговора, либо решения о прекращении уголовного дела. Отказ от обвинения, заявленный государственным обвинителем в стадии подготовки к судебному разбирательству либо на предварительном слушании и поддержанный потерпевшим, порождает у суда обязанность по прекращению уголовного дела. Заявление государственного обвинителя и потерпевшего об отказе от поддержания обвинения, сделанное после начала судебного разбирательства, влечет вынесение судом оправдательного приговора, при этом, суд вправе не обосновывать подобное решение ничем иным, кроме как ссылкой на заявленный отказ от обвинения.

4. Потерпевший должен быть наделен правовым статусом частного обвинителя по всем категориям уголовных дел. Частный обвинитель вправе поддерживать обвинение как наряду с государственным обвинителем, так и самостоятельно в случае, если государственный обвинитель от поддержания обвинения отказался.

5. Государственный обвинитель и частный обвинитель действуют в процессе в качестве сообвинителей, согласовывающих при этом свои позиции по всем принципиальным вопросам. Противоречия в позициях государственного и частного обвинителя не должны с неизбежностью приводить к устранению из процесса интересов частного обвинителя. В случае невозможности самостоятельного разрешения спорной ситуации государственный и частный обвинители могут доверить разрешение спора суду.

6. Наделение лица правами потерпевшего должно находиться в зависимости от субъективного отношения лица к совершенному в отношении него противоправному деянию. Любое лицо, заявившее как о совершении в отношении него преступного деяния, так и о своем желании защищать нарушенные права процессуальными средствами, должно сразу признаваться в качестве потерпевшего.

7. Прокурор может вступить в дело частного обвинения по собственной инициативе только в том случае, если докажет беспомощность потерпевшего или наличие зависимости потерпевшего от обвиняемого. При наличии беспомощного состояния потерпевшего прекращение дела за примирением сторон невозможно без согласия прокурора. В случае наличия зависимости потерпевшего от обвиняемого прекращение дела за примирением возможно и вопреки воле прокурора, если у суда не возникнет сомнения в реальности мирового соглашения.

8. В случае, если к прокурору с просьбой о возбуждении уголовного дела обратилось лицо, находящееся в беспомощном или зависимом положении, прокурор вправе возбудить уголовное дело частного обвинения, однако без согласия прокурора оно не должно подлежать прекращению. Об этом должно быть сообщено заявителю, который может забрать поданное заявление и обратиться к мировому судье для рассмотрения его дела в общем порядке.