<<
>>

§ 3. КАТЕГОРИЗАЦИЯ И РЕЦИДИВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ И ОБРАТНАЯ СИЛА УГОЛОВНОГО ЗАКОНА

При приведении в соответствие норм нового Уголовного кодекса с нормами ранее действовавшего УК большое значение имеет решение вопроса об обратной силе статей Общей части Уголовного кодекса. В литературе высказано мнение о связанности при применении норм Особенной и Общей частей УК. Так, М. И. Блум отмечала, что «если преступное деяние квалифицировано по Особенной части действовавшего Уголовного кодекса как по закону времени совершения преступного деяния, то должны применяться соответствующие нормы Общей части старого Уголовного кодекса, если преступное деяние квалифицируется по Особенной части нового Уголовного кодекса как по закону более мягкому, то должны применяться соответствующие нормы Общей части нового Уголовного кодекса»126.

О несостоятельности этого утверждения свидетельствует то, что, во-первых, Основные начала 1924 г.

и Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. вводились в действие ранее принятия новых уголовных кодексов, и до введения в действие этих кодексов преступные деяния квалифицировались по

126 Блум М. И. Действие советского уголовного закона во времени и пространстве: Дис. ... докт. юрид. наук. М., 1975. Т. 1. С. 125.

74

старому УК, нормами же Общей части являлись статьи, предусмотренные Основными началами или Основами, которые и применялись, за исключением тех случаев, когда они влекли ответственность по статье, предусматривающей более строгое наказание.

Во-вторых, с введением в действие новых УК союзных республик применение норм Общей части не было связано с тем, по статье Особенной части какого УК квалифицированы действия. Так, сначала Основами 1958 г. (ст. 17), а затем УК РСФСР 1960 г. (ст. 17) был исключен такой вид пособничества, как заранее не обещанное укрывательство (ст. 17 УК 1926 г.). За подобные действия, согласно Основам 1958 г. и УК РСФСР 1960 г., наступала ответственность как за вид прикосновенности к преступлению в случаях, специально предусмотренных Особенной частью УК. Совершенно очевидно, что с введением в действие УК РСФСР 1960 г. независимо от того, по какому (новому или старому) Уголовному кодексу квалифицированы действия, исключалось привлечение лица к ответственности за соучастие в преступлении, если его действия выразились в заранее не обещанном укрывательстве.

В то же время несмотря на то, что ст. 35 Основ 1958 г. (ст. 40 УК 1960 г.) предоставляла суду право при назначении наказания по совокупности преступлений применять не только принцип поглощения, как это было по УК 1926г.(ст. 49), но и принцип полного или частичного сложения наказаний, независимо от того, по какому УК квалифицировались действия, совершенные до введения в действие Основ 1958г., наказание по совокупности преступлений могло определяться только путем поглощения менее строгого наказания более строгим. Из сказанного следует, что на положения Общей части Уголовного кодекса также распространяется предусмотренный ст. 10 УК РФ принцип обратной силы уголовного закона.

Приговором Верховного суда Республики Татарстан от 24 октября 1997 г. Фурта был осужден по ст. 103 к 9 годам лишения свободы, по ч. 3 ст. 30 и п. «з» ст. 102 УК РСФСР — к 11 годам лишения свободы, по совокупности преступлений в соответствии со ст. 40 УК РСФСР — к 13 годам лишения свободы. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в определении от 28 февраля 1998 г., переквалифицировав действия осужденного с ч.

3 ст. 30 УК РФ и п. «з» ст. 102 УК РСФСР на ст. 15 УК РСФСР и п. «з» ст. 102 УК РСФСР, отметила, что согласно ст. 40 УК РСФСР

75

определение наказания по совокупности преступлений путем сложения наказаний возможно лишь в пределах, установленных статьей, предусматривающей более строгое наказание. Поскольку за наиболее тяжкое преступление, предусмотренное ст. 15 и п. «з» ст. 102 УК РСФСР, согласно ч. 3 ст. 66 УК РФ максимальное наказание равно 11 годам и 3 месяцам лишения свобода (3/4 от 15), президиум снизил Фурте наказание по совокупности преступлений до 11 лет и 3 месяцев лишения свободы. Как видно из определения Верховного Суда РФ, применение нормы Особенной части Уголовного кодекса связано с применением нормы этого же Кодекса при квалификации лишь неоконченной преступной деятельности, а также преступлений, совершенных в соучастии, т. е. необходима квалификация: 1) по ст. 15 УК РСФСР и ст. 103 УК РСФСР либо ч. 3 ст. 30 УК РФ и ч. 1 ст. 105 УК РФ; 2) по ст. 17 УК РСФСР и ст. 103 УК РСФСР либо соответствующей части ст. 33 УК РФ и ч. 1 ст. 105 УК РФ. Однако такая квалификация не является препятствием, как в приведенном примере, для применения положений, более благоприятных для виновного, предусмотренных обоими кодексами: несмотря на квалификацию покушения по ст. 15 УК РСФСР, при назначении наказания применена ч. 3 ст. 66 УК РФ.

Уголовный кодекс РФ предусмотрел существенные новеллы в Общей части. Изменения коснулись и вопросов категоризации преступлений, а также рецидива преступлений. В. П. Махоткин выделил три подхода при классификации преступлений: 1) используемую санкцию; 2) наказание, назначаемое судом; 3) перечни преступлений127. УК РСФСР в первой редакции не давал классификации преступлений. Однако из всех преступлений УК РСФСР выделил категорию особо тяжких преступлений. Это такие преступления, за которые допускались, согласно ст. 23 УК, смертная казнь в случаях, предусмотренных УК, и назначение наказания в соответствии со ст. 24 УК в виде лишения свободы на срок свыше 10 лет, но не свыше 15 лет. (Кроме того, согласно ст. 24 УК к особо тяжким преступлениям относились преступления, повлекшие особо тяжкие последствия, и преступления, совершенные особо опасными рецидивистами). В ст. 51 УК РСФСР об освобождении от уголовной

27 Махоткин В. П Классификация преступлений по степени их общественной опасности // Советское государство и право. 1988. № 10. С. 80.

76

ответственности с передачей дела в товарищеский суд, включавшей преступления, наказуемые лишением свободы на срок до одного года или иными, не связанными с лишением свободы, мерами наказания, говорилось о «малозначительных преступлениях». При применении к несовершеннолетним принудительных мер воспитательного характера (ч. 3 ст. 10 УК РСФСР), освобождении от уголовной ответственности с передачей на поруки (ст. 52) УК пользовался понятием «преступление, не представляющее большой общественной опасности». С включением в ст. 51 УК преступлений, наказуемых до двух лет лишения свободы (например, кража — ч. 1 ст. 144) понятие «малозначительные преступления» заменили понятием «преступления, не представляющие большой общественной опасности».

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 23 июня 1972 г. в УК РСФСР была включена ст. 7-1 (Понятие тяжкого преступления), которая содержала перечень умышленных преступлений, представляющих повышенную опасность и отнесенных к категории тяжких.

С учетом указанных положений УК РСФСР наука уголовного права классифицировала все преступления на четыре группы:

а) особо тяжкие — это умышленные преступления, наказуемые лишением свободы на срок свыше 10 лет или смертной казнью;

б) тяжкие преступления — это преступления, включенные в перечень ст.

7-1 УК, за исключением особо тяжких преступлений;

в) менее тяжкие преступления — это преступления, занимающие промежуточное положение между тяжкими преступлениями, т. е. не включенные в перечень преступлений ст. 7-1 и не отнесенные к преступлениям, не представляющим большой общественной опасности, к которым были отнесены, например, преступления, не сопряженные с причинением тяжкого вреда, крупного ущерба при хищении и пр.; г) преступления, не представляющие большой общественной опасности, — это умышленные и неосторожные преступления самой низкой степени общественной опасности, наказуемые лишением свободы альтернативно с другими более мягкими наказаниями или наказуемые только мерами, не связанными с лишением свободы128.

Статья 15 УК РФ в первоначальной редакции в зависимости от характера и степени общественной опасности деяния выделила сле-

128 Уголовное право Общая часть. М., 1992. С. 69.

77

дующие четыре категории преступлении, положив в основание классификации определенное санкцией статьи максимальное наказание в виде лишения свободы: а) преступления небольшой тяжести — это умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых предусмотрено наказание не свыше 2 лет лишения свободы;

б) преступления средней тяжести — это умышленные и неосторожные деяния, наказуемые лишением свободы на срок не свыше 5 лет;

в) тяжкие преступления — это умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышает 10 лет лишения свободы; г) особо тяжкие преступления — это умышленные преступления, наказуемые лишением свободы на срок свыше 10 лет или более строгим наказанием.

С введение в действие нового УК встал вопрос об обратной силе классификации преступлений, содержащейся в ст. 15 УК РФ. По общему правилу, тяжкими, например, могут быть признаны только такие совершенные до 1 января 1997 г. преступления, которые отнесены к категории тяжких обоими уголовными кодексами, т. е. эти преступления содержатся в перечне ст. 7-1 УК РСФСР и отвечают требованиям ч. 4 ст. 15 УК РФ, т. е. наказуемые лишением свободы на срок свыше 5 лет, но не свыше 10 лет.

Вместе с тем тяжкими не могут признаваться преступления, не подпадающие под это понятие хотя бы по одному из уголовных кодексов. Так, приговором Читинского областного суда от 1 декабря 1999 г. Богданов был осужден по п. «а», «з», «н» ч. 2 ст. 105, ст. 317, ч. 1 ст. 209 и ч. 3 ст. 222 УК РФ по совокупности в соответствии со ст. 69 УК РФ к пожизненному лишению свободы с конфискацией имущества. С учетом того, что Богданов ранее был судим 30 июня 1996 г. по п. «б» ст. 244 УК РСФСР (Нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности) к 2 годам лишения свободы (освобожден 21 января 1998 г.) и согласно ст. 7-1 УК РСФСР ст. 244 п. «б», «в» отнесены к категории тяжких преступлений, совершенные Богдановым в 1999 г. преступления были признаны особо опасным рецидивом.

Определением Верховного Суда РФ от 24 августа 2000 г. указание о совершении Богдановым преступлений при особо опасном рецидиве было исключено из приговора, так как предусмотренное

78

п. «б» ст. 244 УК РСФСР наказание не превышает 5 лет лишения свободы и, таким образом, в соответствии с ч. 3 ст. 15 УК РФ подпадает под определение преступления средней тяжести, что исключает признание преступлений, совершенных Богдановым, преступлениями при особо опасном рецидиве (Дело № 72-00-16).

Как было указано ранее, в первой редакции ст. 15 УК неосторожные деяния, наказуемые лишением свободы на срок свыше 5 и до 10 лет, были отнесены к категории тяжких преступлений. Однако в перечне ст. 7-1 УК РСФСР не было неосторожных преступлений, вследствие чего не могло быть отнесено к категории тяжких, например, совершенное до 1 января нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц, несмотря на то что санкция ч. 3 ст. 264 УК РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от 4 до 10 лет. Решающим в этом случае является то, ч. 3 ст. 211 УК РСФСР, предусматривавшая ответственность за указанные действия (наказание в виде лишения свободы на срок от 3 до 15 лет), не содержится в перечне ст. 7-1 УК РСФСР.

ФЗ РФ от 9 марта 2001 г. из ч. 3 ст. 15 УК РФ было исключено указание о неосторожных деяниях, т. е. такие деяния в соответствии с этим ФЗ могли теперь признаваться только преступлениями небольшой и средней тяжести, как это и предлагалось многими учеными до принятия УК РФ. Поскольку новый закон улучшает положение осужденных, возникает вопрос обо обратной силе этого закона.

Обратная сила ФЗ от 9 марта 2001 г. распространяется на преступления, совершенные с момента введения в действие УК РФ, т. е. с 1 января 1997 г. Это может проявиться, в частности, в переводе лица, осужденного за неосторожное преступление к лишению свободы на срок свыше 5 лет, для отбывания наказания из колонии общего режима в колонию-поселение в соответствие с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ (лица, осужденные к лишению свободы на срок не свыше 5 лет лишения свободы и ранее, до принятия ФЗ РФ от 9 марта 2001 г., в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК в прежней редакции отбывали наказание в колонии-поселении). Перевод преступления из категории тяжких преступлений в категорию преступлений средней тяжести понижает степень общественной опасности преступления, что с учетом всех обстоятельств совершенного преступления может отра-

79

зиться на снижении меры наказания при рассмотрении дела в надзорном порядке.

В. А. Нерсесян предлагает предусмотреть в УК самостоятельную категоризацию неосторожных преступлений, разделив их на две категории. Это неосторожные преступления: а) не повлекшие особо тяжких последствий, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает 5 лет лишения свободы, и б) повлекшие особо тяжкие последствия, за совершение которых настоящим Кодексом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 5 лет129.

По нашему мнению, потребностям практики вполне отвечает категоризиция неосторожных преступлений, предусмотренная ст. 15 УК РФ в редакции ФЗ РФ от 9 марта 2001 г. К тому же изменение категоризации неосторожных преступлений повлекло бы изменение редакции многих статей УК РФ, в основе применения которых лежит отнесение преступлений к той или иной категории.

Как уже отмечалось изначально, при принятии УК РСФСР смертная казнь и лишение свободы свыше 10 и до 15 лет могли назначаться только за особо тяжкие преступления (ст. 23, 24 УК). Это положение можно сформулировать и иначе: согласно ст. 23, 24 УК РСФСР особо тяжкими преступлениями являются преступления, за которые могли быть назначены смертная казнь или лишение свободы на срок свыше 10 лет.

Аналогичное определение особо тяжкого преступления дает ч. 5 ст. 15 УК РФ: это «умышленные деяния, за совершение которых настоящим Кодексом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание». Казалось бы, с принятием нового УК сформулированные в УК РСФСР особо тяжкие преступления будут в таком же качестве восприняты УК РФ. Однако Верховный Суд РФ занял по этому вопросу противоречивую позицию.

Так, определением судебной коллегии Верховного Суда РФ от 21 августа 2000 г. по делу Пинженкина и др., осужденных приговором Свердловского областного суда от 8 октября 1999 г. по п. «а»

129 Нерсесян В. 1) Требуется категоризация неосторожных преступлений// Российская юстиция. 2000. № 12. С. 42—43; 2) Ответственность за неосторожные преступления: состояние и пути совершенствования // Государство и право. 2002. № 3. С. 33-38.

80

ст. 102 УК РСФСР было внесено единственное изменение: «Исключить из приговора о совершении осужденными особо тяжкого преступления, так как такое понятие не было предусмотрено действовавшим в момент совершения преступления УК РСФСР, поэтому в силу ст. 10 суд не имел права ссылаться на обстоятельство, введенное лишь УК РФ и ухудшающее положение осужденных» (Дело № 45-000-52 2000 г.). Судебная коллегия Верховного Суда РФ совершенно упустила из виду, что ст. 23 и 24 УК РСФСР содержали понятие особо тяжкого преступления и суд был вправе ссылаться на это понятие.

В другом случае определением судебной коллегии Верховного Суда РФ от 1 марта 2000 г. было отменено постановление Президиума Верховного Суда Кабардино-Балкарской республики от 14 октября 1999 г., которым было признано особо тяжким совершенное Гунжаровым преступление, предусмотренное п. «а», «б» ч. 2 ст. 146 УК РСФСР (квалифицированный разбой, санкция— лишение свободы от 6 до 15 лет; аналогичное предусмотренное п. «а» и «г» ч. 2 ст. 162 УК РФ преступление с санкцией в виде лишения свободы на срок от 7 до 12 лет). При этом Верховный Суд РФ указал, что ст. 146 УК РСФСР входит в перечень тяжких преступлений, содержащихся в ст. 7-1 УК, а ст. 10 УК РФ имеет обратную силу лишь в отношении закона, освобождающего от ответственности или иным образом улучшающего его положение (Дело № 21-Д00-Зпр).

Противоположная позиция Верховного Суда РФ проявилась по делу Колоскова и Степанкова, которые приговором Тульского областного суда от 29 ноября 1995 г. были осуждены по п. «г», «е», «з», «н» ст. 102 УК РСФСР к 15 годам лишения свободы с отбыванием всего срока наказания в тюрьме каждый. Президиум Верховного Суда РФ постановлением от 9 июня 1999 г., указав, что «в соответствии с ч. 2 ст. 58 УК РФ лицам, осужденным к лишению свободы на срок свыше 5 лет за совершение особо тяжких преступлений, может быть назначено отбывание в тюрьме только части наказания, постановил: назначенное осужденным наказание в виде лишения свободы каждому отбывать первые 10 лет в виде заключения в тюрьме, а остальной срок в исправительной колонии общего режима» (Дело № 384 п99).

Таким образом, в данном случае Верховный Суд согласился с тем, что преступления, предусмотренные ст. 102 УК РСФСР, явля-

81

ются особо тяжкими преступлениями, в противном случае осужденным следовало бы не определять отбывание части срока лишения свободы в тюрьме, а вообще переводить их (и всех остальных осужденных, помещенных в тюрьму за преступления, совершенные до 1 января 1997 г.) из тюрьмы в соответствующие исправительные колонии, так как в тюрьме согласно ч. 2 ст. 58 УК РФ могут отбывать наказание лица только за совершение особо тяжких преступлений, а также при особо опасном рецидиве. Однако они оставлены в тюрьме. Тем самым Верховный Суд РФ признал категорию особо тяжких преступлений в УК РСФСР.

Противоречивая и трудно объяснимая судебная практика складывается при определении категории преступления, предусмотренного ст. 103 УК РСФСР (Умышленное убийство). Так, по делу Калугина, осужденного по ст. 103 УК РСФСР (санкция — лишение свободы на срок от 3 до 10 лет), Верховный Суд в соответствии с ч. 4 ст. 15 УК РФ отнес к тяжким преступлениям130.

В другом случае Верховный Суд РФ определением от 28 января 1999 г. отменил постановление Сафоновского городского суда Смоленской области от 29 июля 1998 г. и постановление президиума Смоленского областного суда в отношении Семеченкова, осужденного по ст. 103 УК РСФСР и условно-досрочно освобожденного по отбытии 2/3 назначенного наказания. Мотивами отмены явилось то, что «в ст. 53-1 УК РСФСР предусматривалось неприменение условно-досрочного освобождения и замена наказания более мягким к лицам, осужденным за конкретные преступления, в том числе умышленное убийство (ст. 102, 103, п. «в» ст. 240 УК РСФСР). Следовательно, условно-досрочное освобождение зависело не от категории». Кроме того, Верховный Суд указал: «В ч. 1 ст. 105 УК РФ, так же как в ст. 103 УК РСФСР, установлена ответственность за умышленное убийство без отягчающих обстоятельств. К лицам, осужденным по ст. 103 УК РСФСР и по ч. 1 ст. 105 УК РФ, должны быть одинаково применимы положения ст. 79 УК РФ»'31, т. е. коль скоро к лицам, осужденным по ч. 1 ст. 105 УК РФ, предусматривающей наказание от 6 до 15 лет лишения свободы и относящейся, таким образом, к особо тяжким преступлениям, условно-досрочное

130 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. № 8. С. 14-15.

131 Там же. 1999. № 7. С. 6. — Аналогичное решение Верховным Судом РФ было принято по делу Кузьмина (см.: Там же. 2000. № 7. С. 12).

82

освобождение в соответствии с п. «в» ч. 3 ст. 79 УК РФ возможно после отбытия осужденным не менее 3/4 срока наказания (дело рассматривалось до принятия ФЗ РФ от 9 марта 2001 г.), то и к лицам, осужденным по ст. 103 УК РСФСР, предусматривающей, повторяем, наказание в виде лишения свободы на срок от 3 до 10 лет, должен применяться п. «в» ч. 3 ст. 79 УК РФ, т. е. условно-досрочное освобождение по отбытии 3/4 назначенного наказания.

По УК РСФСР применение или неприменение условно-досрочного освобождения от наказания действительно, как правильно указано в определении Верховного Суда РФ, не зависело от категории преступления. Но дело-то в том, что мы применяем не УК РСФСР, а УК РФ, согласно ст. 79 которого сроки наказания, по отбытии которых возможно условно-досрочное освобождение, определяются категорией преступления132. Ни основания условно-досрочного освобождения от наказания по УК РСФСР, ни сравнение санкций за аналогичные преступления по УК РФ и УК РСФСР при решении вопроса об условно-досрочном освобождении в данном случае значения не имеют.

Такая противоречивая практика Верховного Суда РФ отрицательно отражается на работе нижестоящих судов. Например, в Можайском городском суде Московской области, освобождая условно-досрочно от наказания после принятия ФЗ РФ от 9 марта 2001 г., судья Мартынов А. Н., относя рассматриваемые деяния к тяжким преступлениям, мотивирует освобождение отбытием половины наказания, а судья Михайлов Б. Н., считая, что это особо тяжкие преступления, — 2/3 наказания. Так, Белова, осужденная по ст. 103 УК РСФСР к 7 годам лишения свободы (начало срока 14 января 1996 г., окончание— 13 января 2003 г.) администрацией колонии 23 апреля 2001 г. была представлена к условно-досрочному освобождению по отбытии 2/3 назначенного наказания (оставалось 1 год, 8 месяцев, 21 день). Освобождая Белову, судья в заготовленном бланке постановления об условно-досрочном освобождении перечеркнул 2/3 и указал: отбыв 1/2 назначенного наказания.

132 Согласно п. «в» ч. 3 ст. 79 УК РФ на определение срока наказания, по отбытии которого возможно условно-досрочное освобождение, влияют также применяемое к осужденному ранее условно-досрочное освобождение и причины отмены этого освобождения.

83

Не менее трудно объяснить отмену Верховным Судом кассационного определения, которым было прекращено дело в отношении Ковалева, осужденного по ч. 1 ст. 189 УК РСФСР за заранее не обещанное укрывательство преступления, предусмотренного ст. 103 УК РСФСР, тогда как ст. 316 УК РФ предусматривает ответственность за заранее не обещанное укрывательство только особо тяжких пре-

«133

ступлении .

И. Камынин и А. Колесников, анализируя решения по делу Калугина и по делу Ковалева, обоснованно считают, что такая противоречивая позиция Верховного Суда РФ подрывает принцип равенства всех перед законом, провозглашенный ст. 19 Конституции РФ134. Очевидно назрела серьезная необходимость по рассматриваемым вопросам Пленуму Верховного Суда РФ дать руководящие разъяснения.

Отнесение преступления к той или иной категории влечет очень серьезные последствия для осужденного. Однако УК РФ не предоставляет суду права перехода на более низкую категорию конкретного преступления с учетом имеющихся по делу смягчающих наказание обстоятельств. Еще в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. было предусмотрено, что в случаях, когда «по роду участия в содеянном, или же вообще по роду и мере вины подсудимого и обстоятельствам, более или менее оную уменьшающим, надлежит положенное за то преступление или тот проступок наказание уменьшить одною или несколькими степенями» (ст. 154)135.

Теоретическая модель УК предусматривала аналогичную УК РФ классификацию преступлений, однако суду предоставлялось право на основании ст. 79 Теоретической модели (назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено законом) признавать совершенное преступление на категорию ниже, чем указано в законе.136

133 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1998. №4. С. 15-16, п. 8. — Слабая попытка оправдания подобной практики делается в Обзоре кассационной практики судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 1997 год (см.: Там же. № 11. С. 23).

134 Камынин И., Колесников А. О трудностях толкования нового уголовного законодательства // Законность. 1998. № 11. С. 36.

135 Российское законодательство Х-ХХ веков: В 9 т. Законодательство первой половины XIX века. Т. 6. М., 1988. С. 204.

136 Уголовный закон. Опыт теоретического моделирования. С. 51.

84

Последствия, связанные с отнесением преступления к той или иной категории, наступают по УК РФ независимо от степени общественной опасности совершенного преступления, которая выражается в назначенной за это преступление мере наказания. Вследствие этого, например, давностный срок исполнения приговора, которым лицо осуждено при наличии исключительных обстоятельств с применением ст. 64 УК РФ к исправительным работам за особо тяжкое преступление, будет в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 83 УК пятнадцать, а судимость в соответствии с п. «д» ч. 3 ст. 86 УК РФ будет погашена по истечении восьми лет после отбытия наказания, что вряд ли можно признать оправданным.

Представляется, что более справедливо этот вопрос был решен в УК РСФСР, в котором многие из указанных выше последствий зависели, как правило, от назначенного за конкретное преступление наказания. Характерными в этом отношении являются внесенные в УК РСФСР в 1969 г. изменения оснований признания лица особо опасным рецидивистом. В соответствии с примечанием к ст. 24 УК РСФСР (в редакции 1960 г.) для признания лица особо опасным рецидивистом достаточен был набор указанных в примечании судимостей. Практика показала, что такой формальный подход не дает возможности учесть степень общественной опасности конкретных преступлений и лица, совершившего эти преступления. Вследствие этого Законом СССР от 11 июля 1969 г. в Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик была включена ст. 23-1, согласно которой для признания лица особо опасным рецидивистом, кроме набора судимостей, необходимо было по всем совершенным ранее преступлениям и по последнему преступлению осуждение к лишению свободы (по последнему преступлению в соответствии с п. 1 и 4 на срок не ниже 5 лет, с п. 2 — на срок свыше 3 лет, п. 3 — к лишению свободы). Соответствующие изменения были внесены в УК РСФСР: Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 14 ноября 1969 г. из УК было исключено примечание к ст. 24 и включена ст. 24-1. Наказание, назначенное за конкретное преступление, влияло по УК РСФСР также на сроки давности исполнения обвинительного приговора (ст. 49), сроки погашения судимости (ст. 57), на условно-досрочное освобождение от наказания и замену наказания более мягким (ст. 53, 55). Очевидно, такое решение вопроса является более предпочтительным в сравнении с поло-

85

жениями УК РФ, в котором назначенное наказание за совершенное преступление, как правило, не учитывается при решении указанных вопросов.

Уголовные кодексы многих зарубежных государств также предусматривают категоризацию (по терминологии некоторых УК — классификацию) преступлений. Так, на преступления и проступки делят преступные деяния УК Австрии, Польши, ФРГ, Швейцарии. Согласно § 17 УК Австрии и ст. 7 Польши преступлением (тяжким преступлением) является запрещенное деяние, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок не менее 3 лет или более строгое наказание. В соответствии с § 12 УК ФРГ к преступлениям относятся противоправные деяния, наказуемые лишением свободы на срок не менее одного года, к проступкам — наказуемые лишением свободы на более краткий срок или денежным штрафом, в соответствии со ст. 9 УК Швейцарии к преступлениям — преступные деяния, наказуемые каторжной тюрьмой, а к проступкам — деяния, наказуемые тюрьмой в качестве наиболее тяжкого наказания. Статья 13 УК Испании предусматривает тяжкие преступления — это правонарушения, за которые законом предусмотрена строгая мера наказания; менее тяжкие преступления, наказуемые менее строгими мерами наказания, и проступки, наказуемые мягкими мерами наказания.

Модельный Уголовный кодекс для государств — участников СНГ (ст. 18), как и УК некоторых государств, входивших ранее в состав СССР, (УК Азербайджанской республики— ст. 15, Республики Беларусь— ст. 12, Латвийской республики— ст. 7, Республики Узбекистан — ст. 15), предусмотрел категоризацию преступлений, аналогичную содержащейся в ст. 16 УК РФ.

Эстонская республика в отличие от других государств, образовавшихся на территории бывшего СССР, сохранила прежний УК и, включив в него изменения, отражающие социально-экономические изменения в обществе, ввела его в действие в 1992 г. Исключив ст. 7-1, содержавшую понятие тяжкого преступления, в УК была включена ст. 7-2 (Степени тяжести преступлений). К первой степени отнесены преступления, наказуемые лишением свободы на срок свыше 8 лет или пожизненным лишением свободы, ко второй — наказуемые лишением свободы на срок не свыше 8 лет, и к третьей — наказуемые штрафом, лишением права занимать определенные

86

должности или заниматься определенной деятельностью либо арестом.

Характерно, что в УК ФРГ (§ 78-79), Австрии (§57, 59), Испании (ст. 131, 133), Швейцарии (ст. 70, 73), Польши (ст. 101, 103) давность уголовного преследования зависит не от категории преступления, а от санкции статьи, отличающейся (санкции) от основания категоризации преступлений, а давность исполнения обвинительного приговора — от фактически назначенного наказания. От наказания за совершенное преступление зависят также сроки погашения судимости в Испании (ст. 136 УК), Польши (ст. 107 УК), условное и условно-досрочное освобождение в Австрии (§ 43-46 УК).

Не во всем по рассматриваемым вопросам пошли вслед за Модельным Уголовным Кодексом для государств — участников СНГ и за Уголовным кодексом РФ некоторые государства, входившие ранее в состав СССР. Так, от фактически назначенного наказания исходят при исчислении сроков давности исполнения обвинительного приговора УК Республики Беларусь (ст. 84), Республики Узбекистан (ст. 69), Эстонской республики (ст. 54), погашения судимости — УК Латвийской республики (ст. 63), Республики Узбекистан (ст. 78), при решении вопросов об условно-досрочном освобождении — УК Эстонской республики (ст. 55). Ссылку на категорию преступления при освобождении лица от отбывания наказания в связи с истечением сроков давности исполнения обвинительного приговора УК Украины корректирует указанием конкретного наказания, к которому осуждено лицо (ст. 80).

Подобно тому, как решается вопрос при категоризации преступлений, совершенных до 1 января 1997 г. (к той или иной категории может быть отнесено преступление, отвечающее требованиям обоих кодексов), аналогичным образом, как нам представляется, должен решаться вопрос о признании совершенных до 1 января 1997 г. преступлений при особо опасном рецидиве: набор судимостей и назначение по этим судимостям указанных в законе наказаний должны отвечать требованиям как ст. 24-1 УК РСФСР, так и ч. 3 ст. 18 УК РФ.

Именно таким образом был решен вопрос в постановлении Президиума Верховного Совета СССР от 6 октября 1969 г. «О порядке введения в действие Закона СССР от 11 июля 1969 г. "О внесении дополнений и изменений в Основы уголовного законодательства Союза

87

ССР и союзных республик"», в соответствии с которым признание лица особо опасным рецидивистом по Закону от 11 июля 1969 г., одновременно и сузившему, и расширившему в сравнении с прежним законодательством круг лиц, которые могли быть признаны особо опасными рецидивистами, было возможно лишь в случае, если такое признание допустимо и по новому, и по старому закону137.

Поскольку юридическая природа особо опасного рецидивиста и особо опасного рецидива различна (в первом случае речь идет о признаке специального рецидива, а во втором — о признаке деяния), наша позиция небезупречна. Однако, как нам представляется, только при таком подходе допустимо было назначение особо опасным рецидивистам (ст. 24-1 УК РСФСР), отвечающим требованиям особо опасного рецидива по ч. 3 ст. 18 УК РФ, назначение отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Однако законодатель пошел более простым, но противоречащим положениям обратной силы уголовного закона путем, указав в Федеральном законе от 13 июня 1996 г. «О введении в действие Уголовного кодекса», что «лица, признанные особо опасными рецидивистами в соответствии со статьей 24-1 Уголовного кодекса РСФСР, отбывают наказание в виде лишения свободы в исправительно-трудовых колониях особого режима» (ст. 7) . Из этого положения следует, что в отношении лиц, признанных в соответствии со ст. 24-1 УК РСФСР особо опасными рецидивистами и отбывающих наказание в колониях особого режима, Уголовный кодекс РФ обратной силы не имеет, так как даже в том случае, когда нет оснований для признания в соответствии с ч. 3 ст. 18 УК РФ совершенных этими лицами преступлений особо опасным рецидивом, они должны отбывать наказание в колонии особого режима. Таким образом отказано в придании обратной силы закону, улучшающему положение осужденного.

По такому пути пошла и судебная практика по делам, по которым приговоры вступили в законную силу до 1 января 1997 г. Так, приговором судебной коллегии по уголовным делам Кемеровского областного суда от 26 июля 1996 г. Глазырин, ранее судимый за умышленное убийство, осужден по п. «и» ст. 102 УК РСФСР к

Ведомости Верховного Совета СССР. 1969. № 41. Ст. 367. 138 Российская газета. 1996. 18 июня.

88

14 годам и 3 месяцам лишения свободы, признан особо опасным рецидивистом и местом отбывания наказания определена исправительно-трудовая колония особого режима. Судья Кемеровского областного суда 23 июня 1997 г. в порядке ст. 361-1 УПК РСФСР приговор изменил, исключив из приговора указание о признании Глазырина особо опасным рецидивистом и определив отбывание наказания Глазырину в исправительно-трудовой колонии строгого режима. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ определением от 9 октября 1997 г. постановление судьи от 23 июня 1997 г. в части назначения Глазырину вида исправительно-трудового учреждения отменила и, сославшись на ст. 7 ФЗ РФ от 13 июня 1996 г. «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации», отметила, что в данном случае исключение из приговора указания о признании лица особо опасным рецидивистом не влечет за собой изменения назначенного судом для отбывания наказания вида исправительно-трудовой колонии с особого на строгий. Таким образом, из приговора было исключено признание лица особо опасным рецидивистом, но он был оставлен отбывать наказа-

г 139

ние в исправительной колонии особого режима.

Вместе с тем, если дело о преступлениях, совершенных до 1 января 1997 г., рассматривалось после введения в действие УК РФ, то ни виновный при наличии соответствующих данных не признавался особо опасным рецидивистом, что естественно, ни совершенное им преступление, отвечающее требованиям ч. 3 ст. 18 УК РФ, не признавалось особо опасным рецидивом. Такое лицо направлялось для отбывания лишения свободы в колонию не особого, а строгого режима.

Так, Козловский, ранее судимый 9 марта 1992 г. по п. ч. 3 ст. 117 УК РСФСР к 5 годам лишения свободы и освобожденный из мест лишения свободы 25 сентября 1996 г. (санкция— лишение свободы от 5 до 15 лет, преступление согласно ст. 7-1 УК РСФСР отнесено к категории тяжких), 14 ноября 1996 г. совершил изнасилование Н., 9 марта 1984 г. рождения. Томский областной суд приговором от 9 октября 1997 г. признал Козловского виновным по п. «в» ч. 3 ст. 131 УК РФ и назначил наказание в виде лишения свободы сроком на 10 лет (санкция — лишение свободы от 8 до 15 лет). Признав в соответствии с ч. 3 ст. 18 УК РФ совершенное Козлов-

! Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1998. № 3. С. 12.

89

ским преступление особо опасным рецидивом, суд в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ определил отбывание наказания в исправительной колонии особого режима. Верховный Суд РФ, рассмотрев дело в кассационном порядке, сослался на ст. 10 УК РФ и исключил из приговора ссылки на ч. 3 ст. 18 и п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ, назначив отбывание наказания осужденному в исправительной колонии строгого режима (Дело № 88-098-21)140. Если бы это или другое подобное дело рассматривалось до 1 января 1997 г. и осужденный в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24-1 УК РСФСР как лицо, судимое за изнасилование и вновь совершившее изнасилование, был признан особо опасным рецидивистом, то осужденный в соответствии со ст. 7 ФЗ от 13 июня 1996 г. «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации» отбывал наказание в исправительной колонии особого режима.

Предусмотренный ст. 7 Федерального закона от 13 июня 1996 г. отказ в придании обратной силы закону, улучшающему положение осужденных, противоречит предусмотренному ст. 6 УК РФ принципу справедливости, согласно которому наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Закон же от 13 июня 1996 г. создает ситуацию, при которой определение вида колонии особо опасному рецидивисту зависит не от указанных обстоятельств, а от времени рассмотрения дела о преступлении, совершенном этим лицом: если дело рассмотрено до 1 января 1997 г. и лицо признано особо опасным рецидивистом, ему назначается колония особого режима, в которой это лицо в соответствии с Законом от 13 июня 1996 г. и должно отбывать наказание. Если же это дело рассматривается судом после 1 января 1997 г., то ни лицо не признается особо опасным рецидивистом, ни преступление — особо опасным рецидивом и исправительная колония назначается не особого, а строгого режима.

Кроме того, вследствие такого решения вопроса часть осужденных, отбывающих наказание в исправительных колониях особого режима, не отвечают требованиям ни ч. (4) ст. 24 УК РСФСР, согласно которой в колониях особого режима отбывают наказание

'Там же. 1999. №3. С. 21, п. 17.

90

только особо опасные рецидивисты (пример с Глазыриным), ни п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ, согласно которому в исправительных колониях особого режима отбывают наказание только мужчины, осужденные к пожизненному лишению свободы, а также при особо опасном рецидиве преступлений. Такое положение противоречит принципу законности (ст. 3 УК РФ), согласно которому «преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим кодексом», но не законом о введении в действие УК РФ.

Вместе с тем при рассмотрении судом дела о преступлении, совершенном лицом после 1 января 1997 г., судимости, имеющиеся у подсудимого по преступлениям, совершенным до 1 января 1997 г., должны приниматься во внимание при решении вопроса о рецидиве преступлений в соответствии со ст. 18 УК РФ, так как с введением в действие УК РФ сознанием лица охватывается возможность признания совершенных им преступлений рецидивом.

Так, приговором Воронежского областного суда от 30 октября 1998 г. Баженов, ранее судимый приговором от 23 марта 1995 г. по п. «б» ч. 2 ст. 146 УК РСФСР с применением ст. 43 УК РСФСР к 3 годам лишения свободы (освобожден 5 мая 1997 г. условно-досрочно на 8 месяцев и 6 дней), осужден за совершенное 23 ноября 1997 г. разбойное нападение по п. «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ к лишению свободы сроком на 10 лет с конфискацией имущества. По совокупности приговоров в соответствии со ст. 70 УК РФ наказание определено 10 лет и 6 месяцев лишения свободы с конфискацией имущества с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор оставила без изменения.

Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев 23 июня 1999 г. дело в надзорном порядке, указал, что первое преступление Баженова согласно ст. 7-1 УК РСФСР отнесено к категории тяжких, второе в соответствии с п. 5 ст. 15 УК РФ — к категории особо тяжких. Однако эти обстоятельства судом 1-й инстанции не приняты во внимание: суд не обсудил вопрос о признании в соответствии с п. «в» ч. 3 ст. 15 УК РФ рецидива преступлений особо опасным, не учел при назначении наказания требования ч. 2 с. 68 УК РФ (3/4 максимального срока наиболее строгого вида наказания), а при определении вида исправительной колонии — положения ч. 1 ст. 58 УК РФ. По

91

изложенным основаниям приговор суда и определение кассационной инстанции были отменены, а дело возвращено на новое рассмотрение141.

Следует иметь в виду, что если признание лица особо опасным рецидивистом действовало согласно ч. 4 ст. 24-1 УК РСФСР до снятия с этого лица судимости, то вопрос о признании рецидива преступлений должен решаться каждый раз при совершении лицом очередного преступления.

Кроме государств, образовавшихся на территории бывшего СССР, повышенная ответственность за рецидив преступлений предусмотрена, например, в ст. 132-8 и 132-11 УК Франции, §81 УК Дании, ст. 65-66 УК КНР.

И еще об одном относительно рецидива преступлений. Эффективность борьбы с преступностью уголовно-правовыми средствами в значительной степени определяется успешностью борьбы с рецидивной преступностью. Отказываясь от апробированного многолетней судебной практикой понятия «особо опасный рецидивист» и вводя понятие рецидива преступлений, законодатель, очевидно руководствовался тем, что недопустим перенос тяжести уголовной ответственности на свойства личности преступника. Так, С. Г. Келина, защищая указанные положения УК РФ, отмечает в качестве недостатка УК РСФСР то, что квалификация действий особо опасного рецидивиста, совершившего кражу, по ч. 3 ст. 144 УК РСФСР приводило к тому, что это лицо отвечало «не за совершенную им кражу, а за те преступления, которые были им совершены прежде и за которые суд тогда признал его особо опасным рецидивистом»142. Не соглашаясь с таким аргументом, Б. В. Волженкин отмечает, что согласно сформулированному в ст. 6 УК РФ принципу справедливости наказание и иные меры уголовно-правового характера должны соответствовать в том числе и личности виновного. Это же отражено и в статье об общих началах назначения наказания (ст. 60 УК РФ)143. Возникает вопрос: разве юридическая природа определения наказания при рецидиве, опасном и особо опасном рецидиве преступлений

141 Там же. 2000. № 6. С. 13; 1999. №6. С. 10-11. 42 Уголовный кодекс Российской Федерации. Вступительная статья С. Г. Кели-

ной. М., 1996. С. XXXI. 143 Уголовный ко^ Б. В. Волженкина. М., 1996. С. 193.

43 Уголовный кодекс Российской Федерации. С комментарием докт. юрид. наук

92

в соответствии с ч. 2 ст. 68 УК РФ не ниже 1/2, 2/3 и 3/4 максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление, иная? Основанием этих негативных для осужденного последствий не являются совершенные им ранее преступления?

Наконец, прежняя судимость, как и признание лица особо опасным рецидивистом, также является признаком специального субъекта, однако законодатель в УК РФ сохранил в качестве квалифицирующего признака судимость в 17 случаях (например, п. «в» ч. 2 ст. 213 УК РФ — хулиганство, совершенное лицом, ранее судимым за хулиганство), две и более судимости (например, п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ — кража, совершенная лицом, ранее два и более раза судимым за хищение либо вымогательство) и включил признак судимости в понятие неоднократности в 48 случаях (см. ч. 2 ст. 16 УК РФ).

<< | >>
Источник: Якубов А. Е.. Обратная сила уголовного закона: некоторые проблемы совершенствования Уголовного кодекса Российской Федерации. — СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс»,2003. — 206 с.. 2003

Еще по теме § 3. КАТЕГОРИЗАЦИЯ И РЕЦИДИВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ И ОБРАТНАЯ СИЛА УГОЛОВНОГО ЗАКОНА:

  1. ОГЛАВЛЕНИЕ
  2. § 2. ПРАВО ГОСУДАРСТВА И ОБРАТНАЯ СИЛА УГОЛОВНОГО ЗАКОНА
  3. § 3. КАТЕГОРИЗАЦИЯ И РЕЦИДИВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ И ОБРАТНАЯ СИЛА УГОЛОВНОГО ЗАКОНА
  4. § 4. Криминализация общества через декриминализацию преступлений
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -