§ 7. Заключение: эволюция характера ответственности за совершение посягательств на отправление правосудия от дисциплинарного к уголовному

Итак, исходя из характера индивидуальной ответственности для лиц, виновных в совершении посягательств на отправление правосудия (дисциплинарная, уголовная и т.д.), в истории становления института преступлений против отправления международного уголовного правосудия можно выделить четыре периода.

Для первого периода 1866-1944 гг. характерно отсутствие какой-либо личной ответственности для нарушителей. Негативные правовые последствия, иногда наступавшие в результате совершения подобных посягательств, касались движения или исхода разбирательства (например, решение, вынесенное по результатам несправедливого арбитражного процесса, могло быть отменено).

Этот первый период завершился в 1945 г. с учреждением Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси. Второй период 1945-1949 гг. характеризуется дисциплинарной ответственностью для нарушителей, которая могла выражаться в отстранении от участия в процессе вплоть до тюремного заключения.

В этот период в международном уголовном праве начинает формироваться институт неуважения к суду. Согласно определению, предложенному Дж. Беале, «любое деяние, являющееся вмешательством в саму деятельность действующего суда либо уменьшающее способность суда к отправлению правосудия авторитетно и должным образом, есть проявление неуважения к суду»^[251]. Институт неуважения к суду можно определить как совокупность международноправовых норм, регулирующих противоправность и наказуемость деяний, подпадающих под описание Дж. Беале.

Неуважение к суду может быть непосредственным и опосредованным^{[252] [253]. Непосредственное проявление неуважения к суду имеет место в зале судебного заседания так «на глазах» у судей . Любое судебное разбирательство направлено на то, чтобы довести до суда максимально полно сведения о событиях, о которых ему ничего не известно, т.к.}

Опосредованное проявление неуважения - например, неявку по вызову или неповиновение другим распоряжениям - суд не наблюдает самостоятельно.

Поэтому в интересах справедливости нарушителю предоставляется возможность объясниться в ходе слушания. Бремя доказывания лежит на нарушителе.

В общем праве проявление неуважения к суду бывает гражданскоправового и уголовно-правового характера. Разница между этими двумя видами заключается в цели наказания. В первом случае это мера принуждения к устранению обстоятельств, приведших к проявлению неуважения к суду, например, исполнение проигнорированного судебного предписания. Поэтому наказание призвано длиться до тех пор, пока эти обстоятельства не будут устранены. Считается, что «нарушитель носит в своем кармане ключ от тюремной камеры» . Во втором случае цель - возмездие за содеянное.

В рамках третьего периода 1993-1998 гг. ответственность лиц, виновных в посягательствах на отправление правосудия, приобрела смешанный дисциплинарно-уголовный характер. Дела о подобных посягательствах рассматривались в упрощенном порядке, что характерно для дисциплинарных правонарушений, однако размер и вид предусмотренной ответственности и ряд процессуальных гарантий, предоставляемых обвиняемому, соответствовали тем, которые присущи уголовным разбирательствам.

С окончанием работы послевоенных трибуналов международное уголовное правосудие не было востребовано на практике в течение около полувека, а с ним и проблема проявления неуважения к отправлению им правосудия. Доктрину больше интересовали виды и составы международных преступлений, а не практические проблемы, с которыми может столкнуться потенциальный международный уголовный суд в ходе их преследования.

Поворотным моментом в истории развития института преступлений против отправления международного уголовного правосудия стало учреждение в 1998 г. Международного уголовного суда. Принятие Римского статута ознаменовало начало нового периода, который продолжается по сей день, и в котором посягательства на отправление правосудия рассматриваются в качестве деяний, влекущих уголовную ответственность для лиц, виновных в их совершении.

Одновременно в рамках института ответственности за проявление неуважения к суду отчетливо стали прослеживаться две группы международноправовых норм, регулирующих противоправность и дисциплинарные последствия неуважения к суду, с одной стороны, и преступность и уголовно-правовые последствия неуважения к суду, с другой. Наиболее явно этот процесс можно наблюдать на примере Римского статута МУС. Наряду с перечнем преступлений, предусмотренным в ст. 70 Римского статута, МУС вправе наказывать непосредственное проявление неуважения, в соответствии со ст. 71,^[255] а также, как представляется, опосредованное проявление неуважения в силу своих подразумеваемых полномочий.

В 2010 г. Уставом МОМУТ, призванного закончить незавершенные дела МТБЮ и МТР, было предусмотрено наступление уголовной ответственности за вмешательство в отправление правосудия им самим и двумя его предшественниками. Способы совершения этого преступления безграничны и включают в себя, как минимум, все известные посягательства на судопроизводство и судебный авторитет.

С принятием Устава МОМУТ завершилась эволюция индивидуальной ответственности за посягательства на отправление международного уголовного правосудия от дисциплинарной к уголовной. Данная эволюция была обусловлена постепенным признанием международным сообществом за деяниями, посягающими на международное уголовное правосудие, все большей степени общественной опасности.

91

92

93

94

ресурс]. URL: