<<
>>

ОБЗОР ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ВОПРОСАМ ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ УГОЛОВНОГО ПРАВА ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ [37]

пление по существу играло наруку врагу и тем самым приобретало характер изменнического.

Условия Отечественной войны не могли не вызвать необходимости усилить ответственность по одним контрреволюционным преступлениям, известным практике довоенного времени, и установить суровую ответственность за новые формы контрреволюционной деятельности враждебных элементов.

«Мы должны организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникерами, распространителями слухов, уничтожать шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов... Нужно иметь в виду, что враг коварен, хитёр, опытен в обмане и распространении ложных слухов» *, — указал товарищ Сталин в своем историческом выступлении по радио 3 июля 1941 г. Товарищ Сталин требовал — «организовать охрану заводов, электростанций, телефонной и телеграфной связи» [38] [39].

«Провокаторы, шпионы, разведчики, диверсанты, — писала «Правда» 19 октября 1941 г., — всегда идут по линии намеченного удара и впереди войск... Подрывная работа фашистской агентуры —• это первая линия фронта».

Нашлись отдельные изменники и предатели среди граждан СССР. Краснодарский, харьковский и другие процессы фашистских убийц показали, что отдельные изверги из граждан СССР выполняли позорнейшую роль пособников фашистских злодеев. Могли оживить свою преступную деятельность притаившиеся по углам обломки вражеских классов!, возлагавшие еще какие-то преступные надежды на гитлеровское наступление.

Однако исключительная крепость тыла в СССР не требовала издания для борьбы со шпионами, диверсантами и другими врагами народа исключительных законов. Для борьбы с контрреволюционными преступлениями в условиях военного времени достаточными оказались в основном средства «Положения о преступлениях государственных». Это не исключало издания отдельных нормативных актов, направленных на усиление ответственности за контрреволюционные преступления.

Так, например, Указ Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г. установил суровую репрессию в отношении фашистских убийц и их пособников — граждан СССР (см. выше, гл. XII).

Статьи о контрреволюционных преступлениях «Положения о преступлениях государственных» с последовавшими еще до войны изменениями не подверглись во время войны никаким изменениям или дополнениям. Постановления Пленума Верховного суда СССР, определения его Уголовной коллегии по судебным делам и разъяснения НКЮ СССР, относящиеся к контрреволюционным преступлениям, выполняли задачу усиления борьбы с контрреволюционными преступлениями в основном с помощью «Положения о преступлениях государственных».

Так, например, в связи с делами о контрреволюционной агитации и пропаганде дано было толкование понятия «военной обстановки», которое упоминается в ч. 2 ст. 5810 УК Ч Судебная практика военного времени считала «военной обстановкой» обстановку, создавшуюся во время войны всюду в стране, независимо от близости или отдаленности места совершения преступления от фронта [40] [41].

В связи с конкретным делом Пленум Верховного суда СССР указал, что в тех случаях, когда распространяемые виновным слухи, возбуждающие тревогу среди населения, наполнены антисоветским содержанием, надлежит применять не Указ 6 июля 1941 г. «Об ответственности за распространение во время войны ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения», а статью Уголовного кодекса об антисоветской агитации (ст. 58 10 УК РСФСР и соответствующие статьи УК Других союзных республик) [42].

По другому конкретному делу Пленум Верховного суда СССР указал, что высказывания против советской власти, если они сознательно допущены лицом, находящимся во вменяемом состоянии, сами по себе являются

достаточными для осуждения по ст. 58 10 УК, ибо контрреволюционный умысел в данном случае вытекает из самого содержания этих высказываний Б

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР рассмотрела 29 августа 1942 г. дело, по которому Богораздов обвинялся в ложном доносе.

Бого- раздов, подстрекая двух колхозников к даче ложных показаний против Латыгиной, написал одной из них на бумажке текст тех антисоветских высказываний, которые были приписаны Латыгиной. Эти последние действия Богораздова суд квалифицировал по ст. 5810 УК. В связи с этим Судебная коллегия указала: «Антисоветская агитация является преступлением умышленным и предполагает, что антисоветские высказывания или письменное их изложение выражает личное мнение высказывающегося или пишущего, либо солидарность его о этими высказываниями, когда они им передаются от имени третьего лица. В данном же случае эти высказывания не только не были изложены Богораздовым с целью продемонстрировать свою солидарность с ними, но, наоборот, были привлечены с тем, чтобы тем самым дать свидетелям возможность подтвердить хотя и заведомо ложный донос, но все же донос, ставивший себе целью обвинение третьего лица в преступлении. Таким образом, написанная Богораздовым фраза должна была выразить отрицательное отношение Богораздова к содержанию этой фразы. Это действие Богораздова должно рассматриваться не как антисоветская агитация, а как одно из звеньев в кругу всех остальных действий Богораздова, направленных к искусственному созданию доказательств обвинения, что предусмотрено ч. 2 ст. 95 УК РСФСР» 2.

Среди определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда СССР, посвященных контрреволюционным преступлениям, следует отметить определения, касающиеся ст. 58 14 УК. В двух определениях речь шла об умышленных действиях, хотя и без прямой контрреволюционной цели, но заведомо для виновных ведущих к подрыву производства.

В одном случае шла речь об электросварщике шахты, два раза отказавшемся явиться на шахту по вызову [43] [44]

администрации для ликвидации аварий. В другом — об электрослесаре шахты Чванине, который систематически в течение 34 дней не выходил на работу, изготовляя подложные справки об освобождении его от работы, и который изготовлял такие же подложные справки ряду других рабочих шахты.

Судебная коллегия установила, что Чванин хорошо сознавал преступность своих действий и ущерб, причиненный им производству. Судебная коллегия указала, что «при оценке действий Чва- нина следовало учесть, что он совершил преступление на одном из предприятий угольной промышленности, имеющих особо важное значение в условиях военного времени, где вопросы укрепления трудовой дисциплины и поднятия производительности труда играют первостепенную роль, а всякий причиненный ущерб является особенно ощутительным. На фоне трудового энтузиазму, вызванного широким патриотическим подъемом основной массы рабочих, действия Чванина, влекущие дезорганизацию производства и оказывающие отрицательное моральное влияние на неустойчивые элементы, не могут быть расценены иначе, как подрыв производства, тем более, что, как указано выше, Чванин хорошо сознавал всю вредность своих действий» Ч

В обоих случаях Судебная коллегия признала правильной квалификацию действий виновных по ст. 5814 УК РСФСР.

В практике военного времени имело место применение ст. 58 14 к некоторым действиям, носящим характер сознательного неисполнения гражданами СССР обязанностей военного времени, наносящего ущерб делу разгрома врага.

Как уже указывалось выше, Государственный Комитет Обороны в постановлении от 16 января 1942 г. «О сдаче трофейного имущества» обязал всех граждан, проживающих в освобожденных Красной Армией населенных пунктах, сдать в 24 часа воинским частям, органам НКВД или местным органам власти по принадлежности все брошенное противником и подобранное огнестрельное оружие, боеприпасы, противогазы и прочее военное имущество, а также имущество, принадлежащее частям Красной Армии, советским, общественным орга- [45] [46]

65

низациям и частным лицам, присвоенное гражданами во время оккупации. Выше, в гл. XII, приводится содержание приказа НКЮ СССР (от 26 января 1942 г.), изданного в соответствии с этим постановлением ГКО. Как отмечалось в той же главе, здесь устанавливаются по существу новые составы преступлений (злостная несдача или порча указанного имущества), для совершения которых не требуется прямой контрреволюционный умысел.

Если отнести эти составы к группе контрреволюционных преступлений, то необходимо признать, что мы здесь имеем контрреволюционные преступления, совершаемые с эвентуальным, как правило, умыслом (не исключаются и прямой умысел и контрреволюционная цель).

Контрреволюционным преступлением не является, но в связи с контрреволюционными преступлениями может быть рассмотрен состав преступления, предусмотренный Указом 15 ноября 1943 г. «Об ответственности за разглашение государственной тайны и за утрату документов, содержащих государственную тайну»[47]. Как известно, в Особенной части уголовных кодексов союзных республик имелся существенный пробел, заключавшийся в том, что в этих кодексах не была предусмотрена ответственность за так называемый «неосторожный шпионаж», т. е. за неосторожное разглашение государственных тайн гражданскими лицами (соответствующее разглашение военных тайн военнослужащими предусмотрено ст. 193 25 УК РСФСР и соответствующими статьями УК других союзных республик). Упомянутый Указ восполнил этот пробел, предусмотрев два состава преступления: а) разглашение должностными лицами сведений, составляющих государственную тайну, а равно утрату документов, содержащих такие сведения (лишение свободы на срок до 5 лет, если эти действия по своему характеру не влекут за собой более тяжкого наказания, или лишение свободы на срок до 10 лет, если они повлекли или могли повлечь за собой тяжелые последствия) и б) разглашение частными лицами сведений, заведомо являющихся государственной тайною (лишение свободы на срок до 3 лет, если это действие по своему характеру не влечет за собой по закону более тяжкого наказания).

Социалистическая собственность, составляющая вместе с социалистической системой хозяйства экономическую основу СССР, являлась во время войны одной из основ победы над врагом. В условиях войны еще более должна была поэтому усилиться охрана социалистической собственности, еще решительнее должна была проводиться борьба со всеми посягательствами на нее. По этому именно пути и пошли во время войны органы советской юстиции

Обобщая практику военного времени в этом вопросе, можно установить следующие специфические для этого времени тенденции:

1) усиление охраны таких видов социалистической собственности, которые имеют непосредственное значение для организации разгрома врага;

2) усиление ответственности лиц, на которых возложена охрана социалистической собственности, за хищения последней;

3) усиление ответственности должностных лиц, по вине которых был нанесен другими лицами ущерб социалистической собственности;

4) признание ряда новых обстоятельств основанием для квалификации хцщений социалистической собственности по закону 7 августа 1932 г.;

5) усиление материальной ответственности расхитителей социалистической собственности.

Рассмотрим каждую из этих тенденций.

1. Некоторые виды социалистической собственности приобрели во время войны особо важное значение. Сюда относится прежде всего всякого рода и вида военное имущество. [48]

В условиях военного времени в связи с огромной ролью транспорта и увеличившимися перевозками военное значение получило обеспечение сохранности перевозимых грузов. Это относится не только к грузам чисто военного характера, но и к перевозимым продовольственным грузам и ко всем грузам вообще *.

По делу Юрова, Вавилова и др., осужденных за похищение из вагона путем срыва пломбы мешка манной крупы весом 80 кг по п. «г» с.т. 162 УК, Пленум Верховного суда СССР указал, что при квалификации действий осужденных «суд не учел ряда обстоятельств, значительно повышающих общественную опасность совершенного ими преступления. Обвиняемые совершили хищение по сговору между собой путем срыва пломбы с вагона проходившего поезда в напряженных условиях железнодорожных перевозок и в обстановке военного времени. Именно поэтому, учитывая повышенную опасность совершенного обвиняемыми преступления, следственные органы предъявили им обвинение по закону 7 августа 1932 г. Суд же, исходя только из размера похищенного, переквалифицировал действия обвиняемых по п. «г» ст. 162 УК и определил им наказание, которое не может обеспечить успешную борьбу с хищениями на транпорте». Пленум Верховного суда СССР приговор отменил и дело передал на новое рассмотрение со стадии предания суду2. %

Судебная практика военного времени исключительное значение придавала охране от хищений всякого имущества железных дорог, в особенности же имущества, необходимого для правильности и безопасности движения и для охраны перевозимых грузов. Суды квалифицировали поэтому, как правило, по закону 7 августа 1932 г. расхищение снегозащитных ограждений (щитов, кольев, заборов и т. д.), хлебных щитов и др.

Усиленной охраной пользовались во время войны хлеб (зерно, мука, семенные фонды) и другие сельскохозяйственные продукты. Руководящие указания органов юстиции, посвященные борьбе с хищениями, разбазариванием и порчей зерна, овощей и других сельско- [49]

хозяйственных продуктов, подчеркивали опасность подобных преступлений, ведущих к уменьшению ресурсов государства в условиях войны.

Такую точку зрения проводил во время войны Верховный суд СССР. Так, растрату семенного зерна он карал, как правило, не по ч. 2 ст. 116 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик, а по закону 7 августа 1932 г. *.

Пленум Верховного суда СССР предложил должностных лиц, виновных в разбазаривании государственного или колхозного зерна (муки) и иных продовольственных ресурсов на самогоноварение, привлекать к уголовной ответственности по соответствующим статьям Уголовного кодекса или по закону 7 августа 1932 г. в зависимости от обстоятельств дела, личности обвиняемого и размера причиненного государству материального ущерба [50] [51].

Целый ряд мероприятий, направленных Ца защиту от преступных посягательств на сельскохозяйственную продукцию, предусматривал приказ Прокуратуры СССР от 25 июля 1944 г. В частности он предлагал привлекать к уголовной ответственности расхитителей хлеба и другой сельскохозяйственной продукции колхозов и совхозов вплоть до применения к виновным закона от 7 августа 1932 г. Виновных в нарушении установленных норм отчислений продуктов для выдачи авансов и на внутренние нужды колхозов приказ предлагал привлекать к ответственности как за разбазаривание хлеба. В случаях использования урожая и семенных продуктов не по назначению лица, побуждающие к этому, должны были привлекаться к ответственности по ст. 109 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик [52].

Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об уборке урожая и зерновых сельскохозяйственных продуктов в

1944 г.» устанавливает, что расхищение зерна и другой колхозной и совхозной продукции является тягчайшим преступлением и требует сурового наказания расхитителей хлеба.

В условиях войны оказалось необходимым подчеркнуть всю опасность хищений горючего. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 23 июня 1942 г. установил за хищение горючего в МТС и колхозах наказание в виде тюремного заключения на срок от 3 до 5 лет1.

2. Еще до войны Пленум Верховного суда СССР указал в постановлении от 25 декабря 1939 г., что лица, ответственные за сохранен ие государственного или общественного имущества, должны нести повышенную ответственность за хищение ими этого имущества. Это положение с особой последовательностью проводилось в судебной практике военного времени. Так, например, по делу Уткина, работавшего стрелком охраны на Мясокомбинате и похитившего из охраняемого им склада 72 килограмма окороков, преступление его было переквалифицировано Верховным судом РСФСР с закона 7 августа 1932 г. на п. «д» ст. 162 УК. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР указала: «Уткин, на которого была возложена охрана склада, в условиях военного времени занимался систематическим хищением мясопродуктов из склада. Преступление его по закону от 7 августа 1932 г. было квалифицировано правильно и к переквалификации его на и. «д» ст. 162 УК РСФСР... не было оснований»[53] [54].

Во время войны суды сурово карали лиц, которым была вверена охрана эвакуированного государственного и общественного имущества и которые это имущество расхищали

3. Еще практика довоенного времени знала квалификацию преступных действий должностных лиц, расхитивших социалистическую собственность, разбазаривших ее, нанесших государству крупный имущественный ущерб и т. д., — не по статьям о должностных или иных преступлениях, а по закону 7 августа 1932 г. Во время войны вместе с общим усилением ответственности должностных лиц за преступные действия, связанные с их служебными обязанностями, выросла и их ответственность за преступления, наносящие ущерб социалистической собственности.

Так, например, при проверке в подготовительных заседаниях полноты и правильности расследования дел стало уделяться особое внимание вопросам, связанным с выявлением источников приобретения предметов спекуляции, и должностные лица, виновные в этих преступлениях, привлекались к ответственности по закону 7 августа 1932 г. или соответствующим статьям Уголовного кодекса [55] [56].

4. В условиях военного времени некоторые новые обстоятельства были признаны основанием квалификации хищений социалистической собственности по закону 7 августа. Так, меньший, чем до войны, размер похищенного и совершение хищения повторно могли являться основанием для применения закона 7 августа 1932 г. Нескольких железнодорожников, в два приема похитивших из цистерны 4 ведра спирта, линейный суд приговорил по закону 7 августа 1932 г. Приговор был утвержден. Выросла ответственность организаторов хище- ний социалистической собственности. Они приговаривались наравне о исполнителями по закону 7 августа 1932 г. Усилилась и ответственность попустителей хищения социалистической собственности, — они стали рассматриваться как пособники хищения.

Пленум Верховного суда СССР признал возможной квалификацию по закону 7 августа 1932 г. незаконного получения продуктов, хотя бы за плату, путем сокрытия этих продуктов от того государственного органа, которому они должны были быть переданы1.

5. Во время войны по-новому был поставлен вопрос о возмещении ущерба, нанесенного расхитителями социалистической собственности государственным, кооперативным и общественным учреждениям, предприятиям и организациям. Не касаясь вопроса о юридической природе той формы присуждения с расхитителей социалистической собственности причиненного ими ущерба, какую она приняла во время войны, нельзя отрицать, что фактически она означает значительное усиление репрессии за хищение социалистической собственности. Такое значение имеет упоминавшееся выше постановление о взыскании с виновных в расхищении социалистической собственности стоимости похищенных или недостающих продовольственных товаров по рыночным ценам, а промышленных товаров по коммерческим ценам в пятикратном размере[57] [58]. Такое же значение имеют постановление GHK СССР от 9 января 1944 г. «О материальной ответственности лиц, виновных в гибели или хищении скота, принадлежащего колхозам и совхозам», и постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 12 мая 1943 г. «О мерах по увеличению поголовья лошадей, улучшения за ними ухода и содержания в колхозах и совхозах». Согласно первому постановлению, сумма убытков за крупный рогатый скот, свиней, овец и коз, погибших по вине отдельных лиц, должна определяться не по рыночным ценам, а в размере трехкратной стоимости скота по предельно-закупочным ценам, а в отношении убытков за гибель племенного скота ■— в размере трехкратной стоимости скота по ценам за племенной скот. Второе постановление возлагает на лиц, виновных в гибели лошадей, помимо уголовной ответственности, обязанность возместить ущерб в размере трехкратной стоимости лошади по заготовительным ценам [59].

<< | >>
Источник: М. М. Исаев и др.. СОВЕТСКОЕ ПРАВО В ПЕРИОД В ЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ. ЧАСТЬ II. УГОЛОВНОЕ ПРАВО —УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС. ЮРИДИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ СССР. МОСКВА —1948. 1948

Еще по теме ОБЗОР ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ВОПРОСАМ ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ УГОЛОВНОГО ПРАВА ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ [37]:

  1. § 2. Уголовная политика и оправдательный приговор
  2. §1. История развития отечественного законодательства, регламентирующего обеспечение безопасности дорожного движения и ответственность за дорожно-транспортные преступления.
  3. 1.3, Соотношение понятий виндикации и реституции в науке гражданского права
  4. Часть вторая.Виновное поведение лица, потерпевшего вред
  5. 4.1. Ответственность за международный терроризмКонцептуально-правовые вопросы борьбы с терроризмом
  6. § 2 Судебное управление в идеологии и развитии строительства системы советских судебных органов
  7. § 4 Основные тенденции развития и определение периодизации судебного управления
  8. НОВЫЕ MEXA И НОВОЕ ВИНО (Из истории первых дней судебной реформы)
  9. Создание и функционирование институтов присяжных поверенных, прокуратуры, судебных следователей, судебных приставов и нотариата.
  10. РАЗВИТИЕ ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ УГОЛОВНОГО ПРАВА ПЕРИОДА ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ И МЕТОДЫ ЕГО ИЗУЧЕНИЯ
  11. ОБЗОР ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ВОПРОСАМ ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ УГОЛОВНОГО ПРАВА ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ [37]
  12. 1.2. Уголовно-правовые, административные и общественные меры борьбы . с пьянством и алкоголизмом
  13. ГЛАВА I. ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ИССЛЕДОВАНИЯ ОСОБЕННОСТЕЙ СУДОПРОИЗВОДСТВА ПРИ РАССМОТРЕНИИ ДЕЛ О РАСТОРЖЕНИИ БРАКА
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -