Глава 2 Вольноотпущенники (liberti)

Gai., 1,10:

Rursus liberorum hominum Далее, среди свободных людей одни alii ingenui sunt, alii libertini, являются сврбоднорожденными, дру­

гие вольноотпущенными.

Вольноотпущенники (liberti, libertini) отличались от свободнорож­денных римских граждан по объему публичных прав.

Либерт не мог обвинять патрона или его детей в crimen publicum (D. 48,2,8); вызов патрона или его преемников в суд (in ius vocatio) был возможен только с дозволения претора (D.2,4,4,1).

Услуги патрону выражались в периодическом выполнении опре­деленной работы, объем и содержание которой фиксировались в торжественной клятве — promissio iurata liberti, даваемой после manumissio (D.38,1,7,2). Злоупотребления рабовладельцев, принуж­давших рабов в обмен на отпущение на волю принимать на себя не­померные обязанности и обещать дорогие подарки, вызвали реакцию претора Рутилия, который в 118 г. до н. э. ввел в эдикт положение, по которому судебную защиту получало лишь право патрона на operae — посредством iudicium operarum в нормальном случае (D.38,1,2,1) и посредством actio pro socio, если патрон и либерт договорились, что в случае нарушения obsequium между ними возникает товарищество (societas) на все имущество либерта (D.38,2,1,1). В дальнейшем претор вводит bonorum possessio contra tabulas — владение наследственным имуществом вопреки завещанию — в пользу патрона, если либерт лишил наследства своих детей или умер бездетным. В случае нару­

шения promissio iurata патрон всегда получал половину наследствен­ного имущества либерта.

Независимо от преторских установлений, на основании интер­претации закона XII таблиц (Gai., 3,40) наследство либерта, умер­шего без завещания, отходило к патрону по праву agnatio. Lex Papia Poppaea предписывал, чтобы богатые (более 100 тыс. сес­терциев) либерты непременно оставляли патрону часть наследства (половину при одном наследнике, треть при двух), ос­вобождая от этой обязанности лишь тех, кто оставил троих и бо­лее детей-наследников (Gai., 1,192; 3,42). По праву agnatio патрон автоматически становился опекуном вольноотпущенницы и наследовал ей в любом случае (Gai., 3,43; Ulp., 29,2); lex Papia ос­вобождал от опеки лишь либертину — мать четверых детей (Gal, 3,44; Ulp., Reg., 29,3). Отношения патроната переходили по наследству детям патрона, которые также могли претендовать на наследство либерта (Gai., 3,45). Эта связь передавалась только нисхо­дящим, которые ipso iure замещали покойного, даже если они были лишены наследства на основании завещания (Gai., 3,58).

Отношения патроната были пожизненными: уже дети либерта считались свободнорожденными (ingenui). В эпоху Принципата раз­вивается практика пожалования императором статуса свободнорож­денного — natalium restitutio (D.40,11,1; С.6,8,1). Уподобление статусу ingenuus (“imaginem non statum ingenuitatis” — “образ, но не статус свободнорожденного”, — С.6,8,2) достигалось предоставлением ius anuli aurei, права золотого кольца (D.35,1,32,2). Процессуальной фор­мой установления статуса свободнорожденного была formula praeiudicialis: “AN LIBERTUS AW SIT” (“Является ли он вольноот­пущенником ААгерия”) (GaL, 4,44); уже с конца I в. н. э. с этой целью прибегают к cognitio при участии консула.