Глава 3 Чужестранцы (peregrini)

Национальная замкнутость ius civile предопределяла осо­бый статус неграждан (hostes, peregrini), допустимость пра­вильных сделок с которыми — commercium — специально ус­танавливалась законом.

также — возможность судебного разбирательства с чуже­странцем (“STATUS DIES CUM HOSTE”, — Cic., de off., 1,12, 37; Fest., p.414 L). Постепенно вырабатывается общая диффе­ренциация иностранцев по категориям в соответствии с их ста­тусом. На место аморфного “hostis”, ситуативно обозначавшего то друга, то воюющего врага (“perduellis”, — Varro., de 1.1., 5,3; D.50,16,234 pr), приходит терминологическая определенность в различении степени близости прав иностранцев к правам рим­ских граждан.

Наибольшей близостью к римским гражданам отличались Latini prisci (древние латины) — граждане городов в Лации, ра­нее входившие в Латинскую лигу во главе с Римом и после ее распада в 338 г. до н. э. удержавшие права, которыми их общины пользовались еще с 493 г. до н. э. по foedus Cassianum. Эти латины располагали правом заключать сделки iuris civilis с римлянами (ius commercii), селиться в Риме (как и в любом другом городе Лиги), становясь римскими гражданами (ius migrandi), а также вступать в законный брак с римлянами (ius conubii).

В эпоху Республики (до середины II в. до н. э.) римляне созда­вали на завоеванных землях колонии, наделяя колонистов ста­тусом латинских граждан — colonii civium Latinorum. После 338 г. граждане этих колоний стали рассматриваться как особая катего­рия — Latini coloniarii. Располагая ius commercii и ius migrandi, они обычно были лишены ius conubii (если он им не был специ­ально предоставлен, — Gai., 1,56—57; Ulp., Reg., 5,4).

Основным критерием различения предстает фактическое место жительства и связанная с этим принадлежность к определенной граж­данской общине (civitas). Переселившись в латинскую колонию, римля­нин становился латинским гражданином, но был свободен вернуться в Рим (Fest., р.244 L). Близость двух статусов особенно наглядна в пра­вилах, определяющих правовое положение вольноотпущенника.

Gai., 1,17:

Nam in cuius persona tria haec concurrunt, ut maior sit annorum triginta, et ex iure Quiritium domini, et iusta ac legitima manumissione libere­tur, id est vindicta aut censu aut testamento, is civis Ro­manus fit; sin vero aliquid eorum deerit, Latinus erit.

Ибо то лицо, в отношении кото­рого соблюдены эти три условия — чтобы он был старше тридцати лет, и принадлежал господину по праву квиритов, и был отпущен на волю праведным и законным спосо­бом, то есть посредством жезла, или через внесение в списки ценза, или по завещанию, — становится римским гражданином; если же ка­кое-либо из них не соблюдено, ста­новится латином.

Вольноотпущенники, получившие латинский статус (Latini Aeliani), могли легко добиться римского гражданства, вступив в законный брак: те, кто был моложе 30 лет, — уже по закону Элия Сенция (Gai., 1,28—29), а по SC Pegasianum (Gai., 1,31), принятом при Веспасиане, — и все остальные.

Предоставление прав римского гражданства в результате Союзнической войны (bellum Italicum) 91—89 гг. до н. э. всем латинам (по lex Iulia 90 г. до н. э.), а затем всем италикам (по lex Plautia Papiria 89 г. до н. э.) повлекло распространение ла­тинского гражданства за пределы Апеннинского полуострова, где оно было предоставлено свободным жителям Цизальпийс­кой Галлии, Сицилии, а при Веспасиане — обеих испанских провинций (Plin., N.H., 3,30) с соответствующей реорганизацией местного самоуправления в латинские муниципии по модели municipium civium Romanorum.

Базовой правовой системой в новых латинских общинах было римское ius civile (lex Irnitana, 93), тогда как специфика полити­ческой организации и судебной власти определялась единообраз­ным муниципальным законом (условно называемым lex Flavia municipalis). Римские правовые институты регулировали и отно-

шения между латинами и римскими гражданами, как имущест­венные, так и личные.

Заметной спецификой отличалось положение Latini Iuniani — вольноотпущенников, получивших статус свободных по lex Iunia Norbana. Эту категорию составляли лица, не принадлежавшие к ка­кой-либо латинской общине, — их латинский статус, таким образом, просто выражал дефектность их положения в системе гражданских связей (GaL, 3,56). Latini Iuniani не располагали ius conubii и не имели ни активной, ни пассивной testamenti factio (права завещать или по­лучать по завещанию) в отношении римских граждан. В остальном они были вполне правоспособны (могли даже приобретать наследство от римских граждан по универсальному фидеикомиссу, — Gai., 2,275), а в отношениях с латинами, которые также регулировались римским правом, их особый статус не создавал никаких ограничений.

Основное население провинций (и Италии до Союзнической вой­ны) не имело прав римского или латинского гражданства. Гражданс­кие общины провинций были связаны с Римом договорами, которые определяли степень их автономии. При этом различались формально независимые обіцины — civitates peregrinae liberae et foeredatae (или sine foedere liberae); подчиненные общины (“civitates nostro iure obstrictae”, — Plin., Epist., 10,93), пользовавшиеся автономией, и по­коренные общины, поставленные под прямое управление римской провинциальной администрации.

Граждане автономных общин — peregrini alicuius civitatis — жи­ли по собственному местному праву. Население общин, лишенных автономии, — peregrini nullius civitatis (чужестранцы, не принад­лежащие к гражданским общинам) — было подчинено власти римс­кого наместника, чей imperium не встречал здесь формальных огра­ничений. На практике, однако, продолжали применяться нормы местного права — iura peregrinorum Любой перегрин мог прибегнуть к суду римского провинциального магистрата, и его дело рассматри­валось по нормам ius gentium или ius honorarium, принятым в дан­ной провинции.

Особые случаи искусственного придания лицу статуса Пере­грина без отечества -— в результате осуждения уголовным судом (apolides) или отпущения на волю раба-преступника (dediticii Aeliani) — создают ситуации нормативно чистого воплощения этого понятия: не принадлежа ни к какой общине (даже к поко­ренной), эти лица могли рассчитывать лишь на применение к ним норм ius gentium (D.32,2,3; 48,19,17,1; Ulp., Reg., 20,14).

Положение кардинально меняется с изданием эдикта Кара­каллы (constitutio Antoniniana) 212 г., предоставившего римское гражданство всему населению Империи. Civitates peregrinae всех типов исчезают, и ius civile становится основной правовой систе­

мой в Средиземноморье, хотя в Восточных провинциях, где су­ществовала многовековая правовая культура, продолжают при­меняться местные нормы. Римскими гражданами становятся даже жители сельской местности, не принадлежавшие никакой civitas: папирологический материал засвидетельствовал распространение среди этой категории населения римской ономастической системы (praenomen — nomen — cognomen) уже в первой половине III в., что указывает на появление у них статуса cives Romani.

Вопреки господствовавшему прежде мнению Т.Моммзена о том, что constitutio Antoniniana не распространялась на peregrini nullius civitatis (peregrini dediticii), следует — вместе c большинством совре­менных исследователей — полагать, что исключение было сделано только для dediticii Aeliani и Latini Iuniani. Папирус с текстом эдикта (P.Giess.,1, п.40 = FIR А, I, р.445 sqq) испорчен в том месте, где го­ворится о dediticii, которым отказано в римском гражданстве, но Юстиниан, отменяя “libertas dediticia” (С. 7,5,1, а.530), знает только эту категорию неграждан. Латинское гражданство — как “libertas lati­na” — было отменено в 531 г. (С.7,6,1). Оба исключения связаны с особым типом свободного состояния — pessima libertas, — который предпола­гает и специфику гражданского статуса. Сопряжение свободы и гра­жданства, связанное с публичным основанием обоих институтов, на­ходит в этом примере одно из наиболее выразительных проявлений.