РИТУАЛЬНЫЕ ОБРЯДЫ САЛИЕВ

Сакральные действия салиев состояли из торжественных шествий членов этой коллегии ежегодно в марте через весь город. Первое шествие происходило 1 марта, через день после конских ристаний (Эквирий)^[567].

По сведению некоторых источников, подобные ристания повторялись на Марсовом поле 14 марта, а в случае разлития Тибра - на Целии (Ovid. Fast. III. 517-522; Fest. P. 117L). И по данным Лида (Mens. IV. 49), на еле-

дующий день, 15 марта вновь происходило шествие и пляски салиев (Suet. Otho. 8; ср. Тас. Hist. I. 89). Если учесть, что почитание коня и всадника принадлежит к древнейшим пластам римской религии^[568], тем более было связано непосредственно с Марсом, который, по сообщению Овидия, возглавляет эти конские ристания (Fast. И. 860-861), то шествие салиев могло символизировать подготовку к ежегодной военной кампании пешего войска и имело непосредственное отношение к военной организации.

Празднество салиев 1 марта заключалось в шествии их по городу с Палатина на Форум, а затем они обходили Город по периметру древнейшего померия. Причем это было не просто шествие. Сервий сообщает, что они обходили алтари^[569]. Одним из них можно считать алтарь Геркулеса Ага Maxima около Форума^[570], другим - алтарь Януса. Несомненно, были и алтари других древнейших родоплеменных богов, которые знаменовали сакральные границы города времен Септимонтия. Такой обход, по мнению А.М. Сморчкова, представлял собой разновидность магического круга^[571].

Во время процессии перед салиями выступали “священные трубачи” (tubicines sacrorum). Трудно сказать, входили ли они в число членов коллегии, скорее всего нет. И.В. Нетушил рассматривал их как особое почетное звание и род жрецов в отличие от обычных богослужебных музыкантов (флейтистов и т.д.) на том основании, что они якобы справляли свой собственный праздник

Tubilustrum^[572], где выступали в роли жрецов^[573].

Но данные Феста, на которые он ссылается, не позволяют сделать столь однозначный вывод^[574]. Скорее всего они лишь получали от салиев полномочия на очищение военных труб.

Во главе процессии салиев выступали два предводителя. Один принимал обязанности так называемого “запевалы” (vates), второй - “скакуна”, дирижера специфических танцев салиев (praesul от prae+salire). К сожалению, скудость и отрывочность источников не дает возможности определить их статус и круг обязанностей сколь-нибудь точнее (см. ниже, “Состав...”). По пути следования салиев устраивались роскошные пиры, обильность которых со временем вошла у римлян в поговорку (Cic. Ad Att. V. 9: “... я пиршествовал наподобие салиев”)^[575]. Можно предположить, что в этом нашли отражение первобытные ритуалы насыщения, символизировавшие обилие и плодородие всей общины. Продолжалось это шествие несколько дней. Во время остановок на ночлег (mansiones) и для пиров салии складывали свое оружие в специально устроенных местах.

Nunc est bibendum, nunc pede libero Pulsanda tellus, nunc Saliaribus Ornare pulvinar deorum Tempus erat dapibus, sodales.

Нам пить пора, пора нам свободною Стопою в землю бить, сотрапезники. Пора для пышных яств салийских Ложа богов разубрать богаче.

См. также: Fest. P. 439L: ...Salios, quibus per omnis dies, ubicumque manent, quia amplae ponuntur cena(e)... (...Салиев, которым в течение всех дней, где бы они не оставались, так как им предоставлялись обильные трапезы); Schol. In Fest. Salios: Saliares caenae, quos Salii sacerdotes faciebant. Amplissimi sumptus fuisse; unde et in proverbio erat Saliares caenas dicere opipares et copiosas. Забавный случай передает Светоний (Claud. 33): “Однажды, правя суд на форуме Августа, он (император Клавдий. - Авт.) соблазнился запахом угощения, которое готовилось в соседнем Марсовом храме для жрецов-салиев, сошел с судейского кресла, поднялся в храм и вместе с ними возлег за трапезу”. И хотя не ясно, был ли сам Клавдий салием, поражает размах пиршеств и ареал благоуханий салийских яств даже в эпоху Империи!

Практически салии отправляли ритуалы в течение всего марта - месяца подготовки общины к военным действиям.

Так, 19 марта они участвовали в празднике Quinquatrus (Fest. P. 305L; Ovid. III. 809-847), посвященном Минерве^[576]. По сообщению Варрона, в этот день совершалась пляска салиев на Комиции^[577] в присутствии понтификов и трибуна целеров^[578]. Очевидно, тогда же происходило и очищение (lustratio) священных щитов анцилий^[579]. Но, возможно, это символизировало люстрацию всех военных щитов воинов, тем более что сами анцилии никогда не применялись в качестве действующих боевых щитов. А 23 марта салии (или по крайней мере уполномоченные ими священные трубачи, см. выше) действуют в завершающем март сакральном обряде “очищения труб” (Tubilustrum)^[580], который знаменовал окончательную подготовку римской общины и ее набранного войска к войне и выступлению в поход. Полибий, например, передает, что празднества салиев продолжались 30 дней^[581]. Есть также косвенные данные, что салии принимали участие в церемониях и культах и по истечении данного срока, в частности в культах арвальских братьев. Например, они участвовали в празднестве Регифу- гий (24 февраля) (Fest. P. 346L), Агоналий (или Агоний) (14—

Обряд очищения армии (люстрации) принесением в жертву быка, барана и кабана. Барельеф II в. н.э.

17 марта) (Varro. LL. VI. 14). Более очевидно их участие в сакральной церемонии Armilustrum 19 октября. В это время происходило “очищение” вернувшегося из похода войска и его оружия от крови и скверны убийства и превращение воинов в мирных граждан (Varro. LL. VI. 22; V. 15. 3; Fest. P. 17L; Lyd. Mens. IV. 34). В церемонии вновь употреблялись “анцилии” и пляски салиев^[582].

Важной составной частью процессии салиев были пляски, которые производились на три счета (tripudium) (Liv. I. 20. 4)^[583]. Плутарх называет их лиррі/т] (Plut. Numa. 13. 11), отождествляя тем самым с военными плясками критян и спартанцев.

Эти пляски состояли из прыжков и поворотов; каждое движение имело свое наименование^[584]. Тот же Плутарх передает, что “...главное в ней - движения ног; танцоры выполняют изящные вращения, быстрые и частые повороты, обнаруживая столько же легкости, сколько и силы”^[585]. При этом они ударяли в священные щиты небольшими мечами (...eyxeipiSioic 8ё рікрбіе та бттХа кроиоѵтес) (Ibid.). Сервий также выделяет в ритуале салиев то, что они “...обходили алтари в пляске на три счета. Они также плясали по старинному обряду, вооруженные, после победы тибуртинцев над вольсками... Некоторые передают, что они назывались от прыжков. Другие говорят, что они учреждены Нумой, чтобы плясать, неся щиты анцилии: следовательно, они правильно названы по прыжкам”^[586] ^{^[587]. Таким образом, и Сервий, и Ливий, и Варрон, и Дионисий производят название коллегии салиев от глаголов saltare или salire {прыгать, скакать)⁵⁰. Более того, они плясали именно со щитами и в вооружении (описанном выше), что опять-таки указывает на военный характер этой коллегии и ее тесную связь с военной организацией^[588]. Поэтому некорректно мнение Й. Рюпке, который отрицал наличие явных ритуальных элементов, относящихся к войне, в плясках салиев, чтобы интерпретировать их как “военные танцы”^[589].
Самым весомым аргументом против такой интерпретации Рюпке считает пассаж Феста (P. 439L)^[590] о Salios virgines, ибо, по его мнению, женщины в качестве воинов непредставимы^[591]. Но данный пассаж допускает противоположную интерпретацию. Из него вытекает, что девушки нанимались, чтобы, приняв одеяния от салиев, выполнять обряды салиев (точнее - по подобию салиев!) в Регии (а не в шествиях через город!) и под руководством понтифика, одетого в палудаментум. Следовательно, ни о каких прыжках и военных танцах для этих жриц не говорится. А салии без всякого сомнения совершали у вышеупомянутых алтарей жертвоприношения и другие обряды богам, вознося им молитвы (sollemni) {Liv.
I. 20. 4). Далее, очевидно, что эту функцию “девы” выполняли не регулярно, а “нанимались” эпизодически, и не составляли особой коллегии. Поэтому К. Латте правомерно предполагает, рассматривая тот же пассаж, что это могло происходить во время войны, когда мужчины (вероятно, и члены коллегии салиев) уходили в поход^[592]. Посредством переодевания в военное облачение (прием, известный этнографически) они теми же обрядами, что и салии, пытались поддерживать военный дух войска и испрашивать благоприятный исход войны у богов. Бросается в глаза, что совершали эти обряды “девы” (virgines) под руководством понтифика, который был главой и куратором коллегии весталок, учрежденных, судя по данным традиции, одновременно (если не параллельно) с салиями. (Вспомним, что источник на месте падения щита посвящен весталкам.) Едва ли будет натяжкой предположение, что, если культ Весты воплощал домашнюю, семейно-родовую, так сказать, женскую сакральную ипостась раннеримской общины, то культ салиев - Марс (см. ниже) - ее военно-политическую, мужскую ипостась.
Возвращаясь к содержанию плясок салиев, следует, однако, возразить упрощенному мнению о том, что они воспроизводили действия отрядов и отдельных воинов в бою, чтобы этой первобытной магической имитацией предопределить военный успех^[593]. Например, А.И. Немировский считает, что пляски салиев имели магический характер и имитировали отправление войска в поход и сражение с врагами^[594]. К. Латте, например, на основе косвенных данных проводит параллель и практически отождествляет ритуалы салиев и так называемые Lusus Troiae - военные игры патрицианских юношей (pueri). Они по преданию были учреждены еще Энеем или его сыном Асканием в честь Анхиза и представляли собой имитацию конного боя между двумя отрядами мальчиков, которые сталкивались и расходились, совершая различные пируэты (Serv. Ad Aen. V. 545-603). В более поздние времена эта игра, вероятно, заглохла и была восстановлена Цезарем и Августом^[595].
Но такое предположение слишком гипотетично. Во-первых, в “троянской игре” участвовали именно мальчики (pueri) старшего и младшего возраста и сами игры носили отголосок первобытных инициаций, салии же возрастных ограничений не имели и ни о каком-либо переходе салиев в следующий возрастной класс неизвестно. Например, Корнелий Сципион и в 45 лет оставался салием^[596]. Во-вторых, салии всегда были пешими. К. Латте пытается привлечь в доказательство тождества ритуалов салиев и “троянской игры” отрывок из Фаст (Prae. 19 Mart.)^{^[597]}. Этот пассаж обнаруживает еще одну сторону ритуала салиев: совершать обрядовые действия в комициях, возможно, куриатных, поскольку упоминается присутствие коллегии понтификов. Но
ничего не дает основания полагать вслед за Латте, 'что трибун це- леров был их начальником, тем более что он не был и главой конницы даже в царский период, выполняя со времен Нумы исключительно жреческие (возможно, некоторые административные) функции. Также уязвима ссылка Латте на сообщение Сервия (V. 602), где ритуалы “троянской игры” сравниваются с пир- рихой (заметим, в мнении толпы - vulgo). Ведь этот греческий термин к обрядам салиев применяет только Плутарх, а Сервий ссылается на мнение Светония, что указывает на поздний характер такого отождествления, когда обряды салиев уже утратили смысл.
Таким образом, внимательный анализ источников не позволяет увидеть в плясках имитации боя^[598]. Достаточно вспомнить, что чисто сельскохозяйственная коллегия арвальских братьев совершала обряды также в сопровождении пляски в три такта (tripudium), как справедливо отметил еще Модестов^[599]. Причем арвальские братья отправляли культ того же Марса как повелителя природы и всего растущего. Поэтому пляски салиев были скорее ритуалами пробуждения связанных с войной сил и демонстрации перед ними готовности общины к военным действиям. Можно сделать вывод, что ритуал коллегии салиев был самостоятельным, восходил к древнейшим сакральным традициям и носил преимущественно военный характер.}

<< | >>

↑

Источник: Жреческие коллегии в Раннем Риме. К вопросу о становлении римского сакрального и публичного права. - М.: Наука,2001. 328 с., илл.. 2001

Еще по теме РИТУАЛЬНЫЕ ОБРЯДЫ САЛИЕВ: