ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ОРГАНИЗАЦИЯ КОЛЛЕГИИ ПОНТИФИКОВ

Согласно данным античной письменной традиции, этот жрече­ский сан был учрежден вторым римским царем Нумой Помпили- ем. Относительно же первоначального их числа в традиции нет четких и однозначных указаний.

леднего постоянно упоминается в связи с галльским нашествием 390 г. до н.э.^[277] Авгур же, согласно традиции, осуществил инавгу­рацию царя Нумы (Liv. I. 18. 6-10). Таким образом, авгуры суще­ствовали и до Нумы, соответственно чему Цицерон указывает при перечислении мероприятий этого царя, что тот прибавил двух авгуров к прежнему их числу (Cic. Resp. И. 26), т.е. к трем, назна­ченным Ромул ом по одному из каждой трибы (Ibid. II. 16). Авгу­ры действительно выбирались по трем древним трибам^[278], что яс­но указывает на родоплеменные корни этого общественного жречества.

самом Риме^[283]. Все эти соображения позволяют предположить, что число понтификов равнялось числу авгуров и было кратно трем (числу древних триб). И следующее увеличение численности коллегий понтификов и авгуров также произошло одновременно: при Сулле их стало пятнадцать (Liv. Ер. LXXXIX). Цезарь добавил шестнадцатого члена (Dio Cass. XLII. 51), а римские императоры, начиная с Августа, получили уже полную власть пополнять жре­ческие коллегии новыми членами по своему усмотрению в каком угодно количестве (Dio Cass.

Но вернемся к царской эпохе и рассмотрим политику царей по отношению к коллегии понтификов. Связь их численности с тремя древнейшими трибами свидетельствует в пользу гентиль­ного происхождения этого жречества. О том же говорит и чрез­вычайно архаичный характер священнодействий, в которых участвовали понтифики (см. часть II). Все это позволяет предпо­ложить в так называемой реформе Нумы лишь реорганизацию со стороны нарождающейся политической власти уже сущест­вовавшего жречества, что выразилось в создании численно ог­раниченной коллегии, связанной с этой властью (в лице царя). Первоначальный же характер понтификов определить крайне сложно. Обращает на себя внимание определенное противоре­чие между их ведущими позициями в религиозной сфере респуб­ликанского Рима и названием (“мостостроители”) по наиболее приемлемой этимологии от pons+facere), сводящем их функции к наблюдению за священным мостом (pons sublicius). Это противо­речие побуждало исследователей к поискам иных этимологий, более отвечающих значимости понтификов^[284]. Вполне возмож­но, что первоначально их положение было действительно доста­точно скромным и отвечало названию “мостостроители”: в своеобразной жреческой “табели о рангах” у Феста верховный понтифик занимает пятое место после царя священнодействий и фламинов Юпитера, Марса, Квирина (Fest. P. 198L, s. v. ordo sac­erdotum), хотя эти жрецы подчинялись верховному понтифику (см. ниже). Таким образом, за возвышением понтификальной коллегии в царский период может скрываться стремление царей выдвинуть в противовес жречеству, связанному с родоплемен­ной аристократией, менее значительных, а, значит, более по­слушных жрецов-понтификов. Косвенным аргументом является прослеживаемая в традиции тесная связь царей именно с этой

Понтифик и фламин. Прорись с римского рельефа

коллегией, причем их отно­шения, в изображении антич­ных авторов, строятся на ос­нове приказа и подчинения.

Нума Помпилий отдает пред­писания избранному им пон­тифику относительно его полномочий (Liv. I. 20. 5-7),

Тулл Гостилий приказывает (ёкёХеистег) понтификам про­извести сакральное очище­ние Горация от крови убитой им сестры (Dionys. III. 22. 6),

Анк Марций в начале своего правления опять-таки прика­зывает (iubet) понтифику со­брать и опубликовать рели­гиозные предписания Нумы (Liv. I. 32. 2), которые и хра­нились как раз у понтификов (Dionys. III. 36. 4). А после свержения царской власти

никто иной, как верховный понтифик, привел в порядок царские законы, выставленные на дубовых досках^[285].

В царскую эпоху понтификов, видимо, назначал царь^[286], как и остальных общественных жрецов. В республиканский период коллегия пополнялась путем кооптации, обычным в римской жреческой организации^[287]. Относительно кандидата проводилось гадание по птицам (инавгурация) с целью получения одобрения богов (Dionys. II. 73. 3). Коллегия избирала и своего главу - вер­ховного понтифика. Но где-то в III в. до н.э. выборы верховного понтифика^[288], а в 104 г. до н.э., по закону Домиция, - членов всех высших жреческих коллегий, были перенесены в трибутное на­родное собрание, куда коллегия предлагала своих кандидатов. Голосование производилось только в 17 трибах из 35 по жребию, а затем уже следовала внутренняя кооптация и инавгурация^[289]. Этот закон был отменен Суллой и восстановлен в 63 г. до н.э.

После свержения царской власти часть сакральных полномо­чий изгнанного царя досталась верховному понтифику (наряду с царем священнодействий и фламином Юпитера), в том числе контроль над рядом жречеств. Эти административные права, ко­торые верховный понтифик при Республике имел по отношению к другим жрецам, стали основой для широко распространенного в историографии мнения о нем как руководителе всей римской жреческой организации^[290]. Однако уверенно говорить о подчине­нии верховному понтифику можно только касательно царя свя­щеннодействий^[291], трех великих фламинов (Юпитера, Марса и Квирина) и весталок.

Относительно же вышеназванных жрецов известно, что именно верховный понтифик, причем независимо от желания выбранных им лиц, назначал (capere) на должность царя священ­нодействий^[294], весталок^[295], фламина Юпитера^[296]. Это же можно предположить и относительно остальных фламинов как по ана­логии, так и на основе одного места у Геллия: “... калатными на­зываются комиции, которые происходят в присутствии коллегии понтификов ради инавгурации или царя (назначаемого верхов­ным понтификом. - Авт.), или фламинов” (во множественном числе! - Лет.)^[297]. Термин capere употреблялся и при кооптации новых членов коллегиями понтификов и авгуров (Geli. I. 12. 15), что позволяет предположить то или иное участие в этих церемо­ниях верховного понтифика. Пополнение им коллегии салиев ос­паривается^[298]. Об участии верховного понтифика в назначении ос­тальных жрецов сведений нет, что соответствует отсутствию све­дений и о других формах зависимости от него всех жрецов, кро­ме вышеназванных.

Бычий форум с так называемым древнейшим круглым храмом Весты (или Геркулеса?) в центре. Современный вид

К назначаемым фламинам предъявлялся ряд требований: так, по понтификальному праву, фламин и его жена (фламиника) должны были состоять в браке, заключенном по обряду “кон- фарреация”, как и их родители^[299]. Несомненно, этим объясняется указание Дионисия (II. 73. 2), что понтифики проверяли всех жре­цов (видимо, на соответствие должности по обычным для жрецов критериям, типа: отсутствие телесных недостатков, требуемые возраст и сословие и т.п.). Однако конкретные свидетельства та­кой “докимасии” в источниках отсутствуют, что заставляет счи­тать вопрос открытым.

Наибольшую власть, объем которой представляет собой не­что необычное для Рима, имели понтифики над весталками. Вер­ховный понтифик мог самостоятельно подвергать их телесным наказаниям^[300], а за нарушение обета целомудрия, посоветовав­шись с коллегией понтификов, приговаривал к смертной казни

(как и соблазнителя)^[301]. Причем приговор считался окончатель­ным и никем не оспаривался. О решающей роли жрецов в случае с инцестом свидетельствует и тот факт, что донос на весталку де­лался именно понтификам^[302], в то время как обычной первой ин­станцией при всех остальных общезначимых религиозных нару­шениях были сенат или магистраты (см. часть III). Таким обра­зом, мы имеем здесь дело с редким для республиканского Рима случаем настоящего, караемого людским судом, религиозного преступления. Видимо, это связано с тем, что весталки представ­ляли собой жречество в чистом виде, занятое исключительно са­кральными делами. Их особое положение, выход из всех челове­ческих связей при принятии сана^[303] заявляют весталок как лиц, посвященных и наиболее приближенных к божеству по сравне­нию с остальными людьми. Ведь даже преступник, встретивший весталку по пути на казнь, освобождался от этого наказания, а вступивший под ее носилки, наоборот должен был умереть (Plut. Numa. 10) - яркий пример особой святости личности весталки. И в этом отношении исключительные права понтификов вполне понятны как пережиток настоящей, неполитизированной жрече­ской организации, хотя и не характерны для Рима. В отношении фламинов таких крайностй не было. Верховный понтифик мог оштрафовать фламина за неподчинение его решениям, как в слу­чае с жрецом Квирина в 190 г. до н.э. и Марса в 242 и 131 гг. до н.э.^[304] Такое же право, видимо, он имел и в отношении царя свя­щеннодействий, судя по вышеприведенному казусу с Гн. Корне­лием Долабеллой (Liv. XL. 42. 8-10). Но наказанные жрецы апел­лировали к народу и, получив от него приказ подчиниться рели­гиозной власти, от штрафов были освобождены (Liv. XXXVII. 51. 4-5; XL. 42. 10). Согласно одному очень фрагментированному месту у Феста (Р. 462 L, s. v. Saturno), восстановленому Т. Мом­мзеном, верховный понтифик мог наложить штраф за неподчи­нение, опять-таки с правом апелляции, и на авгура, но этот аргу­мент слишком ненадежен, чтобы говорить о подчиненном поло­жении авгуров.

В указанных случаях мы имеем дело с определенным контро­лем верховного понтифика за добросовестным выполнением

фламинами своих должностью обязанностей. Ведь йменно с той целью, чтобы не пострадали возложенные на них священнодей­ствия, верховный понтифик запретил покидать Рим консулу, яв­лявшемуся жрецом Марса и намеревавшемуся отправиться к флоту на Сицилию, и жрецу Квирина - претору, который должен был ехать в провинцию. Магистраты вынуждены были подчи­ниться, и хотя фламин Квирина апеллировал к народу, последний встал на сторону сакральной власти. Этот же запрет, за осущест­влением которого также следил верховный понтифик, относился и к фламину Юпитера^[305]. При Августе понтифики приняли поста­новление, согласно которому их глава мог разрешить жрецу Юпитера отлучиться на срок до трех дней (Тас. Ann. III. 71) и в ка­кой-то степени, видимо, определял круг обязанностей этого фла- мина. По крайней мере лишь с разрешения понтификов жрецы Юпитера получили возможность находиться под крышей без апекса - жреческой шапки, как и некоторые другие послабления (Geli. X. 15. 17-18, со ссылкой на Мазурия Сабина). Известны случаи, когда жрецы, и в том числе Юпитера и царь священно­действий, отказывались от должности при малейших нарушени­ях, допущенных ими при священнодействиях^[306]. Причем Валерий Максим указывает, что они были “даже принуждены” (coacti etiam) сделать это. Кем же? Вполне резонно предположить, тем, кто назначал их на должность и контролировал, т.е. верховным понтификом.

Обращает на себя внимание частое упоминание в качестве объекта понтификального контроля фламина Юпитера, наибо­лее похожего по своему сакральному положению на весталок^[307] - другой объект широкого жреческого контроля понтификов.

Таким образом, верховный понтифик, а в отдельных случаях вся коллегия, имел некоторую власть в отношении весталок, ца­ря священнодействий и фламинов отдельных божеств. Все они так или иначе примыкали к коллегии понтификов, вероятно, да­же входили в нее^[308]. Однако власть эта была властью авторитета, и, фактически, заставить жреца выполнять решение верховного понтифика могли лишь политические органы. Исключение со­ставляют весталки. О каком-либо контроле над деятельностью

остальных жрецов говорить не приходится. Вряд ли его вслед за Й. Марквардтом^[309] следует видеть в присутствии понтификов при некоторых ритуалах этих жрецов: подобное соучастие разных священнослужителей было достаточно обычным явлением в римском культе. Таким образом, нам представляется не соответ­ствующим действительности распространенное мнение, изобра­жающее верховного понтифика руководителем всей римской жреческой организации. Он, скорее всего, управлял только кол­легией понтификов с примыкающими к ней жрецами подобно магистратам других жреческих коллегий^[310], имея ограниченную и подконтрольную политической власти компетенцию (но опять подчеркнем: при особом положении весталок).