Глава 5 Постклассический процесс

Упразднение процесса per formulas в 324 г., который к тому времени удержался лишь в самом Риме, сделало cognitio основ­ной процессуальной формой. Ослабление единства Империи отра­зилось и в разнообразии судов, особенно в Восточных провинци­ях, но в целом принципы классической cognitio получили доста­точно унифицированное развитие в столицах (Риме и Константи­нополе) и в судах четырех префектов претория, отправлявших

правосудие vice sacra каждый в своей части Империи.

Вызов в суд в IV — начале V в. осуществляет в письменной форме истец при поддержке судебного органа — litis denuntiatio (аналог классической denuntiatio ех auctoritate). Ответчик реаги­рует, направляя в суд contradictorii libelli, которые остаются на хранении в канцелярии суда. Явка в суд назначалась через четы­ре месяца после вызова. Со второй половины V в. эту форму за­мещает libellus conventionis — вызов, направляемый ответчику судом по инициативе истца, который, обратившись к судье (postulatio simplex), требует вызова (conventio) ответчика. Здесь вызов исходит от судьи, который и решает, дать ли делу ход, и устанавливает срок для явки в суд (обычно более короткий, чем при litis denuntiatio).

В случае отказа ответчика вызов, как и в классической cogni­tio, повторялся трижды, а затем процесс проводился заочно. В V—VI вв. при заочном производстве от истца уже требуют дока­зать свое право. Отсутствие истца прекращало процесс. В Новеллах Юстиниана предусматривается сложная процедура, посредством ко­торой ответчик в случае неявки истца мог добиться полного оправда­ния, что лишало истца права требования на будущее.

На первой стадии судебного разбирательства, называемой в эту эпоху principium (или primordium) litis, стороны излагали свои требования (narratio) и возражения (contradictio, или responsio). Ответчик мог указать, помимо прочего, на некомпе­тентность суда (praescriptio fori) — в отношении места (ответчик мог быть привлечен к суду только по месту жительства) или предмета дела. После litis contestatio возражения получали вид апелляции. При Юстиниане возражения принимаются к рассмот­рению и на второй стадии процесса. Отныне эффект litis contestatio состоит лишь в том, что строго личные требования пе­реходят по наследству. Окончательное исчезновение преклюзив- ного действия litis contestatio сказалось в том, что в текстах коди­фикации Юстиниана классическая exceptio rei in iudicium deductae не упоминается.

На второй стадии процесса — medium litis — стороны пре­доставляли доказательства своих требований. В эту эпоху тенден­ция к установлению иерархии доказательств, наметившаяся уже в классических cognitiones в связи с возможностью апелляций, получает дальнейшее развитие. Именно в постклассическом про­

цессе окончательно утверждаются принципы, сформулированные юристами средних веков в максимах: “Actore поп probante reus absolvitur” (“Если истец не доказывает требование, ответчик подлежит оправданию”) и “In excepiendo reus fit actor” (“В от­ношении искового возражения ответчик становится истцом”, tq есть несет бремя доказывания, onus probandi).

В это время в арсенале процессуальных правил появляется фигура презумпции (praesumptio), связанная с распределением onus probandi: некоторые факты в нормативном порядке счи­таются судьей несуществующими, пока заинтересованная сторона не докажет обратное. Если такой факт доказан, следует пере­распределение onus probandi между сторонами. Наряду с такой относительной презумпцией (praesumptio iuris tantum), сущест­вует и абсолютная (praesumptio iuris et de iure), когда в отноше­нии факта, существование которого выводится из доказательства другого факта (презюмируется), не допускается доказательства противного.

В оценке доказательств судья должен опираться на офици­альный нормативный материал, что существенно ограничивает его произвол по сравнению с процессом per formulas. Это явление берет начало в классических cognitiones, практика которых вела к генерализации устойчивых мнений юрисконсультов (regulae iuris) в качестве авторитетного основания для отдельных решений. Если prudentes подвергали все сомнению и видели в ius controversum живую жизнь права, то имперские чиновники стре­мятся создать твердую почву для стабильной оценки правовых ситуаций и судебных решений и тем самым законсервировать достижения правовой науки.

Повышение ответственности судьи за свое решение (связанное со слиянием функций судебного магистрата и судьи) привело к отказу от древнего принципа диспозитивности процесса, по кото­рому решение принималось лишь на основании фактов, представ­ленных к рассмотрению и доказанных сторонами (secundum alligata et probata partium). Уже в классических cognitiones судья мог потребовать предоставления дополнительных сведений и до­казательств, стремясь оценить ситуацию в целом. Вместе с тем эти действия не имеют целью полную реконструкцию действи­тельности, отличной от ее отражения в материалах процесса. Так, бесспорным доказательством по-прежнему считается признание или клятва. Постклассический судья стремится не к тому, чтобы его решение было справедливым, а, прежде всего, к тому, чтобы оно было неопровержимым.

В эту эпоху утверждается преимущество письменных доказа­тельств перед устными свидетельскими показаниями, к которым

теперь относятся даже с некоторым предубеждением, выражен­ным в максиме: “Testis unus, testis nullus'¹ (“Один свидетель не свидетель¹¹). Судебная практика требует увеличения числа свиде­телей для опровержения факта, зафиксированного документально.

Ведение протоколов процесса (per litteras) сопровождалось не­оправданным затягиванием дела. Постклассический процесс, в от­личие от прежней cognitio, знает mors litis.

В эту эпоху содержание судебного решения становится разно­образнее. С упразднением преклюзивного эффекта litis contestatio возможность повторить процесс стала зависеть от характера ре­шения, которое нередко допускало пересмотр дела. Если оправда­ние ответчика зависело от exceptio delatoria (например, pactum de non petendo, заключенный на определенный срок), то по истече­нии срока истец мог вчинить иск вновь.

Наконец, становится возможным (уже в cognitio) вынесение нескольких решений в ходе одного судебного разбирательства — по отдельным, предварительным вопросам и по делу в целом, — на каждое из которых могла быть подана апелляция, что увели­чивало продолжительность судебного разбирательства.

В эту эпоху устанавливается строгая иерархия судебных ин­станций: губернаторы провинций — викарии диоцезов (iudices spectabiles) — префекты претория и города (iudices illustres) — августы (императоры), которые принимают апелляции только на решения судов двух высших инстанций. При Юстиниане преду­сматривается максимальное число инстанций в три ступени для прохождения любого дела. Дела на крупную сумму рассматривает только префект претория, решение которого не подлежит апелля­ции, но может быть отменено (in integrum restitutio) по постанов­лению того же суда. В отличие от cognitiones, допускается прямое обращение лица, подавшего апелляцию к iudex ad quem, если iudex a quo отказывается выдать litterae dimissoriae.

Принудительное исполнение судебного решения теперь, как правило, обращается лишь на отдельные вещи должника — в форме pignus in causa iudicati captum, — тогда как взыскание на все имущество обращается лишь в случае, если размер долга превышает активы должника, — в форме bonorum distractio с последующей конкурсной продажей. Конкурс кредиторов допус­кается теперь и в случае изъятия отдельных вещей.