НАДЗОР ЗА КАЛЕНДАРЕМ

Одной из задач (даже важнейшей, по мнению Г.И. Сцемле- ра^[367]) понтификов было ведение календаря, связанное, в частно­сти, со сроками священнодействий {Liv. I. 20. 5).

крального, но и политического характера, например, не во вся­кий день можно было проводить народное собрание или вершить суд. Учет этих особенностей, преимущественно праздничных дней, вели понтифики^[368]. Они же определяли связанные с фазами луны ключевые дни римского месяца: календы и ноны (Varro. LL. VI. 27; Macr. Sat. I. 15. 910), соответственно, видимо, также иды. Тайное знание календаря, учитывая указанное подразделе­ние дней, действительно, давало некоторое влияние понтификам (см.: Cic. Mur. XI. 25) до опубликования фаст в 304 г. до н.э. Гн. Флавием, что вызвало горячую поддержку народа и озлобление знати^[369]. Однако при твердых правилах интеркалации (вставки дней для синхронизации лунного и солнечного года) значение то­го или иного дня могло быть, в определенной степени, известным и без понтификов^[370]. Более того, сроки для feriae conceptivae объ­являли как жрецы, так и магистраты (Macr. Sat. I. 16. 6). О дне Латинских празднеств объявлял консул^[371], а Компиталий - пре­тор^[372], и вряд ли это было новшеством, а не традицией. Напро­тив, feriae sementivae назначались понтификами (Varro. LL. VI. 26)^[373]. Объявление же сроков feriae imperativae (по особым пово­дам) было исключительной прерогативой консулов и преторов (Macr. Sat. I. 16. 6), видимо, в силу своего политического значения и подобно другим чрезвычайным, в отличие от регулярных, свя­щеннодействиям. Лишь после получения в 191 г. до н.э. no lex Acilia права произвольного назначения дополнительного меся­ца^[374], у понтификов появилась возможность злоупотреблений в календарных вопросах, и, будучи тесно связаны с политическими проблемами, они этой возможностью вплоть до реформы Юлия Цезаря активно пользовались^[375].

Кроме того, понтифики в календарной сфере играли хорошо знакомую роль консультантов. В 389 г. до н.э., по запросу сената, обсуждавшего вопрос о характере дней после календ, нон, ид, коллегия понтификов постановила, чтобы в эти дни священно­действия не осуществлялись, а сами они были объявлены злосча­

стными (dies atri sive vitiosi)^[376]. В данном случае по религиозному вопросу коллегия понтификов приняла общезначимое решение без дополнительного утверждения сената (по крайней мере, в ис­точниках не говорится об этом). Но произошло это опять-таки после запроса со стороны сената, тем более, что само решение имело значение и для хода общественных дел. Обратим внима­ние на то, что, в отличие от Геллия, употребившего редкий тер­мин rejicere (“препоручить” коллегии понтификов; см. также: Liv. XLI. 16. 1), Макробий воспользовался обычным, часто встречаю­щимся в отношении коллегии понтификов, термином referre (“до­ложить” коллегии)^[377], который означал лишь испрашивание мне­ния для учета его сенатом при принятии окончательного реше­ния. Таким образом, и этот случай вполне укладывается в пред­ставления о подчиненном положении жрецов^[378].

СЕМЕЙНОЕ ПРАВО

До сих пор речь шла о полномочиях понтификов в публич­ной сфере. Но и в жизни отдельного гражданина они также игра­ли определенную роль. Круг важнейших частноправовых функ­ций понтификов очертил Цицерон в трактате “О законах”: что за дело понтифику до права “общих стен”, или до права пользовать­ся водой, или до любых вопросов, кроме тех, которые связаны с религией? А последних совсем немного. Это, я думаю, вопросы о священнодействиях (de sacris), об обетах (de votis), о праздничных днях (de feriis), о гробницах (de sepulcris) и тому подобное (Сіе. Leg. И. 47). Рассмотрим функции понтификов в последовательно­сти, которую предложил Цицерон, с некоторыми дополнениями (из того, что скрылось за фразой “и тому подобное”).

К первому пункту “священнодействия” Цицерон относит до­вольно полно отраженную в источниках обязанность понтифи­ков следить за сохранением родовых и фамильных священнодей­ствий (Cic.

священнодействий, понтифики разработали целую систему пра­вил перехода сакральных обязанностей вместе с наследуемым имуществом, дабы со смертью главы той или иной ветви рода не прекратились соответствующие обряды (Cic. Leg. II. 48-51; ср. Fest. P. 370L). Правда, здесь же Цицерон критикует понтификов, главным образом, отца и сына Сцевол, знаменитых юристов и одновременно верховных понтификов, за вторжение в сферу гра­жданского права, не связанную с религией, за смешение граждан­ского и понтификального права (Cic. Leg. II. 47; 52). Интересна его аргументация: “Ведь учением о гражданском праве вы (Сце­вол ы. - Авт.) в какой-то мере упраздняете понтификальное. Ибо священнодействия связаны с имуществом в силу определе­ния понтификов, а не по закону” (Cic. Leg. II. 52). Но указанная ситуация вполне естественно выросла из контроля понтификов за сохранением родовых священнодействий и из их традиционно­го положения знатоков права (см. D. 1. 2. 2. 6.).

С этими понтификальными функциями была связана прак­тика утверждения завещаний на куриатных комициях, называе­мых также калатными: “(1) В первой книге Лелия Феликса к Кв. Муцию указано: Лабеон писал, что калатными являются ко­миции, которые происходят в присутствии коллегии понтификов с целью инавгурации царя (священнодействий. - Авт.) или фла­минов. (2) Одни из них - куриатные, другие - центуриатные... (3) На этих же комициях, которые, (как) мы сказали, называются калатными, обычно происходили отказ от священнодействий и утверждение завещаний”^[379]. Отказ от священнодействий (detesta­tio sacrorum) - известная по другим источникам церемония, совер­шавшаяся перед понтификами именно на куриатных комициях (о чем ниже).

Связь между контролем за сохранением родовых священно­действий и контролем за завещаниями вполне логична и понятна, как и с контролем понтификов за переходом из одного рода в другой, что называлось адрогацией (усыновление римского гра­жданина sui iuris) или адопцией (усыновление римского гражда­нина, который находится in potestate parentum)^[380]. Для совершения

этого акта требовался специальный декрет понтификов: колле­гия расследовала причины адопции, соответствие возраста усы­новителя и усыновляемого ее целям, соотношение их происхож­дения и имущественного положения, а также вопрос о родовых обрядах (Cic. De Domo. 34; 35; 38; Geli. V. 19. 6) Ведь при перехо­де в другой род человек отказывался от своих родовых святынь (detestatio sacrorum), приобщаясь к святыням рода усыновителя (Cic. De Domo. 35). Соответственно, необходимо было просле­дить, чтобы этот переход не привел к уничтожению религиозных обрядов того рода или его ветви, из которого происходил усыно­вляемый, что, как известно, являлось прямой обязанностью пон­тификов (Cic. Leg. II. 47-53; De Domo. 37). Поэтому понтифики участвовали в качестве арбитров в куриатных комициях, где ре­шался данный вопрос (Geli. V. 19. 6; Тас. Hist. I. 15), а сама адоп- ция совершалась по понтификальному праву (Cic. De Domo. 36; 38), в частности в ходе нее произносилась клятва, сформулиро­ванная верховным понтификом Кв. Муцием (Geli. V. 19. 6)¹¹⁹.

Решали понтифики и ряд других вопросов, относящихся к се­мейной сфере, что в определенной степени также связано с кон­тролем за родовыми священнодействиями. Верховный понтифик и подчиненный ему фламин Юпитера принимали участие в за­ключении брака по обряду confarreatio (Serv. Georg. I. 31). Это бы­ла самая старинная и почетная форма брака, обязательная, в ча­стности, для трех старших фламинов и царя священнодействий, как и для их родителей (Тас. Ann. IV. 16; Gai. I. 112; Serv. Ad Aen. IV. 103; 374). По обряду confarreatio вступали в брак и сами пон­тифики (Ulp. Fr. ар. Boet. Nop. II. P. 299 Baiter). Указанные требо­вания определялись как раз понтификальным правом (Serv. Ad Aen. IV. 103). Другой пример - обращение к понтификам Окта- виана по поводу возможности своего брака с Ливией (Тас. Ann. I. 10; Dio Cass. XLVIII. 44. (2)).

Таковы известные нам функции понтификов в области, ко­торую можно обозначить как семейно-брачные отношения (брак, усыновление, наследование). Стержнем этих полномочий являлся жреческий контроль за сохранением родовых священно­действий. О значении данной сферы деятельности понтификов будет сказано ниже, а пока отметим ее относительную широту. Видимо, не случайно она попала на первое место в перечне Ци­церона, уделившего этим обязанностям понтификов заметное место в своем комментарии (Cic. Leg. II. 48-53).