§3. Дарение (donatio)

В римском классическом праве дарение не было самостоя­тельной сделкой, представляя собой особую causa сделок с ре­альным или с обязательственным эффектом. Существенным элементом дарения prudentes считали animus donandi (намере­ние одарить), при котором требовалось соучастие со стороны одариваемого лица.

В 204 г. до н. э. lex Cincia (плебисцит, принятый по инициати­ве трибуна Цинция Алимента) установил максимум допустимых дарений (предполагается, что в 1000 ассов), сделав исключение только для родственников внутри шестой степени родства, опре­деленных свойственников (affini), патрона и либерта, жениха и невесты (sponsi), опекуна^[436]. Закон Цинция был lex imperfecta и не предусматривал ничтожности дарений на сумму свыше уста­новленного максимума (ultra modum). Его 'значение проявилось в плане ius honorarium, когда претор ввел exceptio legis Cinciae, посредством которой чрезмерно щедрый даритель, впоследствии передумав, мог опровергнуть иск выгодополучателя, например actio ex stipulatu (если было дано обещание о дарении — stipulatio donationis causa) или rei vindicatio (если была осуществлена ман­ципация donationis causa, но владение осталось у дарителя). Если подаренная res mancipi была отчуждена посредством traditio, replicatio legis Cinciae позволяла опровергнуть исковое возраже­ние о том, что вещь была подарена и передана (exceptio rei dona­tae et traditae), выставленное выгодополучателем против винди­кационного иска дарителя. Если дарение заключалось в соглаше­нии о непредъявлении требования (pactum de non petendo) по ка­кому-либо обязательству, replicatio legis Cinciae могла быть ус­пешно противопоставлена исковому возражению ответчика (ex­ceptio pacti conventi) на иск дарителя по данному делу.

Те дарения, которые были неопровержимы в соответствии с Іех Cincia, юристы называли donationes perfectae (FV., 310—312)^{[437] [438]. В конце классической эпохи (Рар., FV., 259; 294) interpretatio iuris установила правило, согласно которому дарение становилось per­fecta со смертью дарителя, раз в течение жизни он не изменил свою волю (perseverantia voluntatis): "Cincia morte removetur" (“Co смертью [дарителя] действие закона Цинция отменяется”)™.}

Этот режим сближает donatio perfecta с donatio mortis causa, когда дарение делалось в ситуации особой опасности (D.39,6,3—4), в ожидании близкой смерти (cogitatione mortis), так что даритель сохранял возможность истребовать предоставленное обратно, если он не умирал сам или если выгодополучатель умирал раньше не­го самого. Считалось, что даритель предпочитает себя самого ода­ренному, а одаренного — своим наследникам (D.39,6,1; 39,6,35,3—4). Если donatio mortis causa с реальным эффектом осуществляется в форме traditio, акт рассматривается как совершенный под отлага­тельным условием (D.24,1,11 рг; 39,6,2; 29).

Такая конструкция сближала donatio mortis causa с отказом по завещанию. Для prudentes обе сделки входили в категорию mortis causa capere (приобретать по случаю смерти)^[439], наряду с aditio hereditatis, datio condicionis implendae causa (когда наслед­ник или легатарий производил отчуждение в исполнение условия, поставленного завещателем), dos recepticia (приданым, в отноше­нии которого муж заключил стипуляцию на случай смерти су­пруги — in mortem mulieris), а также платой, полученной за от­каз от наследства или легата (Gai. D.39,6,31,2). Donatio mortis causa возможна только между лицами, располагающими testa­menti factio в отношении друг друга (D.39,5,7,6; 35,1,55), и подчи­няется режиму quarta Falcidia; одаренный mortis causa может быть обременен фидеикомиссом (D.31,77,1).

Юстиниан объявляет, что donatio mortis causa совершается по аналогии с отказом по завещанию, и эти фигуры уподобляются по форме: donatio должна совершаться в письменном виде или устно в присутствии пяти свидетелей (С.8,56,4; 1.2,7,1).