§5. Процессуальное положение потерпевшего при рассмотрении уголовного дела в суде

По словам главы аппарата Верховного Суда Республики Таджикистан Ёриева Хабибуллы, в Таджикистане нынче стали уделять пристальное внимание проблеме защиты прав потерпевших в уголовном судопроизводстве.

130

судопроизводстве» .

Прежде чем рассмотреть вопрос о положении потерпевшего в судебном разбирательстве хотелось бы отметить об обеспечении прав потерпевшего при назначении и подготовки судебного разбирательства.

Назначению и подготовке судебного разбирательства посвящена глава 31 «Назначение и подготовка судебного разбирательства» УПК РТ.

При подготовке дела к судебному разбирательству потерпевшего непосредственно касаются нормы п. 6 ч. 1 ст. 262 УПК РТ которые гласят: «приняты ли меры, обеспечивающие возмещение ущерба, причиненного преступлением и возможную конфискацию имущества».

Процессуальное положение потерпевшего при рассмотрении уголовного дела в суде коренным образом отличается от стадии предварительного следствия, хотя в ней имеются и тождественные элементы. Правовое положение потерпевшего на этой стадии уголовного процесса имеет ряд особенностей, которые делают его уникальным. Как отмечает М.В. Николаев^{[136] [137], после принятия уголовного дела судом к своему производству процессуальное положение потерпевшего выгодно отличается от того, которое ему свойственно на досудебных стадиях уголовного процесса. Это отличие заключается в том, что устные и письменные заявления и ходатайства потерпевшего делаются и решаются непосредственно, все они непосредственно обращены к суду и обязательно должны фиксироваться в протоколе судебного заседания[138].}

Одним из элементов реализации потерпевшим своих прав в стадии судебного разбирательства, является право участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела.

Статья 303 УПК РТ гласит, что председательствующий разъясняет потерпевшему и его представителю права, предусмотренные соответственно ст.42 УПК РТ. Следует заметить, что в ч.1 ст.268 УПК РФ записано: «Председательствующий разъясняет потерпевшему, гражданскому истцу, их представителям, а также гражданскому ответчику и его представителю их права и ответственность в судебном разбирательстве, предусмотренные соответственно статьями 42, 44, 45, 54 и 55 УПК РФ». По нашему мнению, целесообразно внести аналогичную норму в УПК РТ.

Следующим элементом правомочий потерпевшего является его право заявлять ходатайства и отводов. Согласно ч.1 ст. 306 УПК РТ председательствующий опрашивает потерпевшего или его представителя, имеются ли у него ходатайства о вызове новых свидетелей, экспертов и специалистов и об истребовании вещественных доказательств и документов. Необходимо отметить, что российским законодательством в перечень ходатайств входит также ходатайство об исключении доказательств, полученных с нарушением требований УПК РФ (ч.1 ст.271).

Для уголовного процесса Таджикистана было бы правильным, если аналогичное положение найдет свое отражение в УПК. При этом, если потерпевший или его представитель заявил ходатайство о представлении других доказательств, то он обязан указать для установления каких именно обстоятельств необходимы дополнительные доказательства. Как показало наше исследование, потерпевшие часто пользуются данным правом в суде (57%).

В соответствии со ст. 301 УПК РТ председательствующий объявляет состав суда, сообщает, кто из участников является обвинителем, защитником, потерпевшим, его представителем, гражданским истцом, гражданским ответчиком, их представителями, а также секретарем судебного заседания, экспертом, специалистом и переводчиком. Председательствующий разъясняет сторонам их право заявления отвода по правилам главы 8 настоящего Кодекса составу суда или кому-либо из судей, равно как и любому другому из перечисленных в настоящей статье участников процесса. Однако, в ходе изучения архивных уголовных дел районах Сино и Исфары не было ни одного случая, чтобы потерпевшие воспользовались данным правом в ходе судебного разбирательства.

Новеллой в таджикском законодательстве является упрощенный порядок судебного следствия. Согласно ч.1 ст.310 УПК РТ в случае признания подсудимым своей вины и, когда сделанное признание не оспаривается какой-либо из сторон и не вызывает у суда, судьи сомнений, суд, судья с согласия сторон, после выяснения у подсудимого не является ли его признание вынужденным, вправе ограничиться исследованием лишь тех доказательств, на которые укажут стороны, либо объявить судебное следствие законченным и перейти к судебным прениям. При этом упрощенный порядок судебного следствия упоминается лишь в одной статье 310 «Упрощенный порядок судебного следствия» главы 34 «Судебное следствие» УПК РТ посвященной судебному следствию, в то время как в российском законодательстве данному нововведению посвящен целый раздел 10 «Особый порядок судебного разбирательства» и отдельная глава 40 «Особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением».

Следует также отметить случаи, при которых, согласно УПК РТ, невозможно применение упрощенного порядка судебного следствия:

- правила, изложенные в части 1 ст. 310 УПК РТ, не применяются по делам о преступлениях несовершеннолетних, о тяжких и особо тяжких преступлениях, а также в случаях, когда хотя бы один из подсудимых не признает своей вины и дело в отношении него невозможно выделить в отдельное производство (ч. 3 ст. 310 УПК РТ)^[139];

- в случае отклонения запроса подсудимого или несогласия государственного, или частного обвинителя с проведением судебного процесса в упрощенном порядке, процесс проводится на общих основаниях (ч. 5 ст. 310 УПК РТ). Часть четвертая статьи 314 УПК РФ также предусматривает, что если государственный либо частный обвинитель и (или) потерпевший возражают против заявленного обвиняемым ходатайства, то уголовное дело рассматривается в общем порядке;

- если суд установит, что условия, при которых обвиняемым было заявлено ходатайство (обвиняемый осознает характер и последствия заявленного им ходатайства, ходатайство было заявлено добровольно и после проведения консультаций с защитником) не соблюдены, то он принимает решение о назначении судебного разбирательства в общем порядке (ч. 3 ст. 314 УПК РФ). В части 2 ст. 310 УПК РТ закрепляется, что председательствующий должен разъяснить сторонам, что отказ от исследования доказательств влечет недопустимость обжалования или опротестования приговора по этому основанию. Тем самым законодатель разъясняет сторонам, в том числе и потерпевшему возможные последствия.

Таким образом, анализируя исследуемый вопрос мы пришли к следующим основным выводам:

1. В настоящее время в УПК РТ отсутствует эффективный механизм правового регулирования упрощенного порядка судебного следствия, так как он является нововведением в таджикском законодательстве^[140], и ему посвящена лишь одна статья в УПК РТ, в отличие от российского законодательства, в котором данному вопросу посвящена отдельная глава.

Еще одной новеллой в таджикском законодательстве является роль потерпевшего при отказе государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства. В соответствии с ч. 10 ст. 279 УПК РТ отказ государственного обвинителя от обвинения, если от обвинения отказался также, потерпевший, является основанием для вынесения судом определения (постановления) о прекращении дела. Если же потерпевший не отказался от обвинения, то согласно части 11 данной статьи суд продолжает разбирательство в общем порядке, в котором лицо, пострадавшее от преступления, имеет право поддерживать обвинение (ч. 5 ст. 24 УПК РТ). Вместе с тем законодатель, говоря о продолжении разбирательства в общем порядке, во-первых, допустил, по нашему мнению, неточность, во-вторых, создал коллизию норм УПК РТ.

Общеизвестно, что дела в общем порядке, т.е. публичном, поддерживаются государственным обвинителем. Если же поддержание обвинения осуществляется потерпевшим то, по мнению диссертанта, дело приобретает частный характер. Что же касается коллизий, то в соответствии с ч.6 УПК РТ частным обвинителем является также потерпевший, поддерживающий обвинение в суде при отказе государственного обвинителя от обвинения. Таким образом, для уголовного процесса Республики Таджикистан было бы правильным в ч. 11 ст. 279 УПК РТ, заменить слово «в общем» на «в частном».

Что же касается применения данной новеллы на практике Республики Таджикистан, то согласно опросу следователей и судей Таджикистана, проведенном автором, 3 % из опрошенных ответили, что сталкивались с подобными случаями. Как видим, хотя очень редко бывают такие случае. Но, тем не менее, в половине случаев, выносился обвинительный приговор. Это подтверждает правильность принятой новеллы УПК РТ. Несомненно, в том большая заслуга адвоката потерпевшего, поскольку правовая грамотность населения Таджикистана находится в низком уровне. Обвинительных приговоров в этой ситуации без участия адвоката потерпевшего не было выявлено. Но не у каждого потерпевшего найдутся деньги, чтобы поддерживать обвинение при отказе гособвинителя в ходе судебного разбирательства.

С учетом изложенного диссертант предлагает включить в ч. 2 ст. 42 УПК норму о праве потерпевшего пользоваться услугами адвоката бесплатно при отказе государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, если потерпевший не согласен с позицией прокурора.

В этом отношении у потерпевшего в уголовном процессе Таджикистана больше прав, нежели в уголовном процессе России. Так, в соответствии с ч. 7 ст. 246 УПК РФ, если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению о том, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным пунктами1 и 2 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 настоящего Кодекса.

Как видно из содержания данной нормы потерпевший, как участник стороны обвинения (согласно УПК РФ) лишен правомочия по оказанию влияния на судьбу уголовного дела, если государственный обвинитель отказался от обвинения. Такой вывод из анализа ч. 7 ст. 246 УПК РФ признан не противоречащим Конституции РФ Конституционным судом Российской Федерации в своем постановлении от 8.12.2003 г. №18-П.

Это дало основание развернуть в науке уголовного процесса России дискуссию о роли потерпевшего при отказе государственного обвинителя от обвинения.

Первая группа ученых считает целесообразным внести в УПК РФ норму о праве потерпевшего поддерживать в суде обвинение при отказе гособвинителя от обвинения.

В частности, Ю.И. Лаврешин предлагает расширить полномочия потерпевшего на самостоятельную обвинительную деятельность по всем категориям уголовных дел, а не только по делам частного обвинения путем внесения изменений в ст. 22 УПК РФ изложив ее в следующей редакции: «Потерпевший, его законный представитель и (или) представитель вправе участвовать в уголовном преследовании обвиняемого, выдвигать и поддерживать обвинение в порядке, установленном настоящим Кодексом». Данное положение, по мнению Ю.И. Лаврешина, позволит потерпевшему в большем объеме реализовывать право на участие в уголовном преследовании, в том числе в случаях отказа прокурора от обвинения»^[142].

Е.В. Колузакова также считает, что потерпевший должен быть вправе присоединиться к поддержанию публичного уголовного иска, а также отстаивать перед судебной властью обвинительную позицию совместно с официальным обвинителем или даже вместо него^[143].

А. Руднев считает, что существующее положение закона не вписывается в принцип состязательности, поскольку полностью лишает потерпевшего возможности защитить свои интересы, если позиция прокурора неверна. Поэтому А. Руднев предлагает рассмотреть вопрос о внесении изменений в УПК РФ, предусмотрев возможность продолжения уголовного преследования потерпевшим в случае несогласия его с отказом государственного обвинителя от обвинения^[144].

A. С Зиновьев также предлагает предоставить потерпевшему самому поддерживать обвинение в суде в случае отказа от него государственного обвинителя. Г осударственный обвинитель, в случае отказа от обвинения, покидает зал судебного заседания, а процесс по делу продолжается, если потерпевший продолжает настаивать на признании подсудимого виновным в совершении

139

преступления^[145].

В ч. 2 ст. 14 УПК РФ сказано: «Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения». На стороне обвинения, а не на прокуроре. Потерпевший также относится к участникам уголовного судопроизводства со стороны обвинения. В данном же случае законодатель учитывает мнение только одного из участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, полностью игнорируя мнение потерпевшего - пишет Т. Тетерина^[146].

B. Демидов, указывая на то, что потерпевший является равноправным участником уголовного процесса, и, несмотря на то, что он выступает на стороне обвинения, считает, что потерпевший вправе иметь и отстаивать свое мнение по существу дела, отличающееся от мнения государственного обвинителя^[147].

В случае отказа прокурора от обвинения и возражения потерпевшего последний вправе, по мнению Ю. Щербакова, заявить ходатайство об участии в судебном разбирательстве по данному уголовному делу другого прокурора. Такое ходатайство не противоречит ст.56 УПК РФ^[148].

Вторя группа ученых, предлагает обязательную процедуру согласования позиций прокурора и потерпевшего.

При возникновении принципиальных расхождений в процессуальных позициях субъектов обвинения В.В. Иванов считает, что каждый из них должен иметь право довести свою позицию по существу дела до сведения суда и добиваться восстановления своих прав, нарушенных преступлением, так как, по его мнению, возложение на государственные органы обязанности защищать интересы потерпевшего не может вести к лишению права на защиту самого потерпевшего^[149].

Р.М. Евлоев полает, что нужно закрепить право потерпевшего, в случае отказа государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, возражать против прекращения уголовного дела или уголовного преследования и предоставлять доказательства в целях отстаивания своей позиции; в случае, когда государственный обвинитель настаивает на отказе от обвинения, необходимо предусмотреть право потерпевшего на приглашение защитника и возможность самостоятельного поддержания обвинения если суд не согласен с доводами государственного обвинителя.

В целом, соглашаясь с позицией Р.М. Евлоева, считаем, что потерпевший в указанной ситуации вправе пользоваться услугами не защитника, а своего представителя, в том числе адвоката. Но именовать его защитником нельзя, т.к. согласно УПК РФ защитник, адвокат-представители стороны защиты.

С.В. Кол дин предлагает внести изменение в ч. 7 ст. 246 УПК РФ, закрепляющую последствия отказа государственного обвинителя от обвинения и изложить данную норму в следующей редакции: «Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, при согласии с ним других участвующих в судебном разбирательстве представителей стороны обвинения (потерпевшего, его законного представителя и представителя, гражданского истца и его представителя), а также стороны защиты влечет за собой.. .(далее по тексту действующей редакции данной статьи)»^[150].

Предложение А.Н. Фоменко дополняет и развивает предложение С.В. Колдина. Однако полагаем, что в нем есть изменение необходимости учета (согласие) мнения стороны защиты. Очевидно, что на практике согласие подсудимого продолжать против него уголовное преследование, вопреки позиции государственного обвинителя, противоречит логике и здравому смыслу.

А.Н. Фоменко считает целесообразным введение в ст. 246 УПК РФ положения, устанавливающего, что перед принятием государственным обвинителем решения об отказе от обвинения, он обязательно должен согласовать свою позицию с потерпевшим. Это, во-первых, исключило бы элемент неожиданности такого отказа для потерпевшего; во-вторых, способствовало бы более взвешенному подходу со стороны не только государственного обвинителя, но и прокурора, утвердившего обвинительное заключение, обвинительный акт, постановление об обвинении. Все это обеспечило бы реальную возможность принять правильное решение, гарантировало бы защиту прав потерпевшего на отстаивание своей позиции»^[151].

Мнение А. Н. Фоменко заслуживает внимания. Но в нем нет ответа на вопрос: как быть государственному обвинителю, если потерпевший будет настаивать на том, чтобы продолжать поддерживать уголовное преследование. Но А.Н. Фоменко верно указал, что перед принятием решения об отказе от обвинения, государственный обвинитель должен изложить свои доводы потерпевшему.

Р.В. Абозин утверждает, что прекращение уголовного дела на предварительном слушании по причине отказа прокурора от обвинения должно быть допустимо лишь при согласии обвиняемого и потерпевшего, его представителя (п. 4 ч. 1 ст. 236 УПК РФ), поскольку только в этом случае не будут нарушены их права, предусмотренные ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

В целях соблюдения равенства сторон в процессе, соблюдения принципа состязательности и, исходя из функций участников уголовного процесса, при отказе государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, который влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в части, так же по мнению Р.В. Абозина, необходимо закрепить право потерпевшего возражать против прекращения уголовного дела или уголовного преследования, обосновывать ходатайство о продолжении судебного разбирательства с возложением на потерпевшего или его представителя функции поддержания обвинения. Предложения, расширяющие права потерпевшего, непосредственно будут связаны с обязанностью суда продолжить рассмотрение уголовного дела в общем порядке в том случае, если суд признает доводы потерпевшего убедительными и достаточными для продолжения судебного разбирательства по уголовному делу^[152].

С.Л. Кисленко, Д.С Хижняк представляют, что в целях развития диспозитивных начал уголовного судопроизводства законодатель должен хотя бы по делам частно-публичного обвинения обязать суд учитывать позицию потерпевшего при отказе прокурора от обвинения, предоставив в случае такого отказа потерпевшему статус частного обвинителя и возможность в дальнейшем самостоятельно защищать свои права. Для исключения возможности нарушения прав потерпевшего на судебную защиту, по их мнению, должно существовать право потерпевшего требовать рассмотрения дела по существу при отказе прокурора от обвинения. Данное требование может быть заявлено в виде ходатайства или заявления подаваемого в суд, рассматривающего дело, так как такое положение способствовало бы реальной защите интересов потерпевшего^[153].

Н.М. Яковлев считает, что отказ прокурора от обвинения или изменение им обвинения в суде должны быть обязательны для суда только при согласии с этим потерпевшего^[154].

Н. Говоркову представляется необходимым законодательно установить обязанность суда прекратить уголовное дело только в том случае, когда от обвинения отказались и государственный обвинитель, и потерпевший. При отказе от обвинения только прокурора потерпевший должен иметь право продолжить уголовное преследование. Иное противоречит Конституции РФ, поскольку ограничивает право личности на судебную защиту нарушенных прав^[155].

Третья группа ученых-процессуалистов считает необходимым наделять потерпевшего правами частного обвинителя. Так, С.В. Колдин предлагает дополнить ст. 246 УПК РФ частью 7.1 следующей редакцией: «В случае продолжения судебного разбирательства при отказе государственного обвинителя от обвинения потерпевший наделяется правами частного обвинителя»^[156].

Другие согласны с положением, закрепленным в уголовно-процессуальном законодательстве. Так, К. Амирбеков отмечает, что отказ потерпевшего от обвинения по делам частного обвинения, а также отказ государственного обвинителя от обвинения по делам публичного обвинения, независимо от мнения потерпевшего, должны повлечь безусловное прекращение дальнейшего судебного разбирательства, а значит, и прекращение дела по реабилитирующим основаниям, ибо уже нет предмета разбирательства. А по делам частно-публичного обвинения такой исход может быть правомерен только при совпадении мнений государственного обвинителя и потерпевшего по поводу отказа от обвинения. В противном случае судебное разбирательство должно быть продолжено по общим правилам^[157].

В. Холоденку представляется, что было бы неправильным ставить уголовное преследование по делам публичного обвинения в зависимость от волеизъявления частного лица. Так как обязанность по защите прав и свобод человека и гражданина возлагается на государство (ст. 2 Конституции РФ), обязанность осуществления уголовного преследования от имени государства по делам публичного и частно - публичного обвинения на прокурора, следователя и дознавателя (ст. 21 УПК РФ), то вполне закономерно, что только указанные субъекты наделены правом принятия от имени государства не только решения о возбуждении уголовного дела (уголовного преследования), но и о его прекращении в ходе досудебного производства. Равным образом принятие судом отказа прокурора от обвинения или предложения прокурора об изменении обвинения в сторону смягчения не должно ограничиваться таким условием, как наличие согласия потерпевшего на прекращение производства по делу^[158].

Таким образом, сравнительный анализ УПК РТ и УПК РФ показал, что УПК РТ предоставляет потерпевшему право поддерживать обвинение при рассмотрении уголовного дела в суде, в ситуации, когда государственный обвинитель отказался поддерживать обвинение. При этом изучение практики Республики Таджикистан показало, что, как правило, потерпевший добивался вынесения обвинительного приговора, если пользовался помощью адвоката.

Прения сторон. Если в ходе судебного следствия и после исследования всех обстоятельств по уголовному делу потерпевший и его представитель не заявляют о необходимости рассмотрения новых обстоятельств или предъявления новых доказательств, а суд не считает необходимым возобновлять судебное следствие, то начинаются судебные прения сторон.

УПК РТ закрепил за потерпевшим и его представителем одно из самых важных и существенных средств защиты его прав и законных интересов, предоставив возможность участвовать в прениях сторон (ч.2 ст.42).

В ходе судебных прений стороны, в том числе потерпевший, получают возможность, анализируя все обстоятельства дела с разных позиций, способствовать формированию внутреннего убеждения судей, объективной оценке ими собранных доказательств и, следовательно, постановлению законного и обоснованного приговора^[159].

Выступая с речами, участники судебных прений, в том числе потерпевший, подводят итоги исследования в судебном заседании всех обстоятельств дела, аргументируют свои позиции относительно доказанности обвинения и квалификации преступления, формируют предложения о наказании и т.д.

Вместе с тем, потерпевший в прениях не вправе ссылаться на доказательства, которые не рассматривались в судебном заседании (ч.2 ст.328 УПК РТ). Сказанное обозначает, что в ходе судебного следствия потерпевшему и его представителю необходимо вручить суду (судье) все имеющиеся у них доказательства в целях защиты своих суждений затем, чтобы в последующем иметь возможность ссылаться на них в своих речах в процессе дальнейшего судебного разбирательства дела. Несмотря на то, что продолжительность прений сторон не ограничено определенным временем, председательствующий вправе останавливать потерпевшего и его представителя, если они касаются обстоятельств, не имеющих отношения к рассматриваемому делу.

Необходимо также отметить, что против предоставления потерпевшему возможности участвовать в судебных прениях высказалась еще в 1959 году Н.Я. Калашникова приводившая, на наш взгляд, необоснованный аргумент: «Потерпевшие, как лица заинтересованные, нередко преследуют свои личные цели, что конечно, в ряде случаев не может не отразиться и притом самым неблагоприятным образом на объективности их выводов по делу.. .Обвинительная речь потерпевшего, наполненная чувством возмущения против совершенного на него посягательства, может настолько захватить внимание присутствующих в зале судебного заседания граждан, что они не в состоянии будут объективно оценить обстоятельства дела и не воспримут.той юридической оценки совершенного деяния, которую даст в своей речи прокурор.»^[160]. Несколько позже в 1985 году П.А. Лупинская наоборот, в свете конституционных положений о праве граждан на судебную защиту от посягательств на честь и достоинство, жизнь и здоровье, предлагала предоставить потерпевшему права участвовать в судебных прениях в случаях, когда он выражает такое желание^[161]. Также совершенно правильно отметили Т. Кадышева и С. Ширинский: «Без нее (произнесения судебной речи потерпевшим) нельзя говорить, что выполнены требования о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела»^[162], а также принципа состязательности и равноправия сторон (предложено нами). Как верно отмечал В.П.

Божьев, состязательность, как принцип уголовного процесса, больше всего находит проявление в стадии судебного разбирательства^[163], в том числе в прениях сторон.

О важности участия потерпевшего в прениях свидетельствуют и результаты исследования, проведенное диссертантом: в суде, судя по изученным делам потерпевшие пользовались правом участия в прении сторон в 59% случаев.

Резюмируя изложенное в данном параграфе, можно сделать следующие выводы:

1. В УПК РТ потерпевший имеет право поддержать обвинение при отказе государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства. Изучив по данному вопросу материалы практики Республики Таджикистан, мнения целого ряда процессуалистов Российской Федерации, считаю, что в УПК РТ закреплено правильное демократичное положение о праве потерпевшего поддерживать обвинение в ситуации, когда государственный обвинитель отказался от обвинения.

В целях более полной регламентации в законе существующей ситуации предлагается дополнить УПК РТ следующими положениями:

2. В ст.303 УПК РТ словом «и ответственность»;

3. В ч.1 ст.306 УПК РТ внести текст следующего содержания: «исключение доказательств, полученных с нарушением требований настоящего Кодекса».