Пределы компетенции эксперта при решении вопросов вменяемости-невменяемости.

Высказано мнение о том, что заключение экспертов о вменяемости- невменяемости не является вторжением в права судьи, так как необходимые для этого обстоятельства и факты познаны наукой с помощью психиатрических приемов205.

В вопросе о том, что конкретно должны устанавливать эксперты при проведении экспертизы, целый ряд авторов убеждены, что "функции психиатра-эксперта ограничиваются здесь дачей заключения, соответствующего его профессиональным знаниям, - о состоянии психики лица во время совершения деяния...", иное означало бы выход его за пределы своей компетенции206,

С учётом вышеизложенного понимания невменяемости как юридической категории, полагаем, что его установление входит в компетенцию юристов, а именно - органов следствия и суда.

По данному вопросу даже высказано, что "функции следствия и суда по установлению невменяемости фактически перешли к судебно- психиатрической экспертизе"208.

Примечателен факт, что такое положение вещей вполне устраивает юристов - следователей, назначавших и проводивших психиатрическую экспертизу, и далее суд. Практические работники зачастую забывают, что заключение психиатрической экспертизы - это доказательство, которое подлежит огепке в совокупности с иными добытыми доказательствами. Получив заключение экспертизы, работник правоохранительного органа должен оценить его в совокупности с другими доказательствами по делу и лишь потом сам должен принять решение о том, было ли исследуемое лицо вменяемым или невменяемым,

Как считает С.Н. Шишков, эксперт должен дать заключение относительно каких-то фактических обстоятельств, но "никак не "рекомендации" по вопросам, входящим в компетенцию следователя и суда". Автор отмечает также что "термины "вменяемость" и "невменяемость" в экспертном заключении ... присутствовать не должны"209. Именно эта позиция, как отмечает С.Н, Шишков, позволяет экспертам оставаться в пределах своих специальных познаний.

В данном вопросе автор настоящего исследования вполне согласен с мнением Ю.С. Богомягкова о том, что "эксперты не должны констатировать невменяемость, так как они не компетентны устанавливать факт совершения общественно опасного деяния данным лицом и другие юридические признаки невменяемости. Только суд, оценив все доказательства... и установив все юридически значимые обстоятельства по делу, имеет законные основания сделать вывод о невменяемости, которая до вынесения определения судом только предполагается" .

Таким образом, наше мнение в данном вопросе сводится к следующему: в заключении экспертизы не должно быть императивно указано, было ли лицо вменяемым или невменяемым во время совершения деяния.

Однако об этом в литературе высказано следующее: "Наивно полагать, что изъятие из заключения эксперта фразы о возможности признания лица вменяемым (невменяемым) существенно повысит качество ведения предварительного следствия и отправления правосудия"210. Вместе с тем полагаем, что оспариваемое положение не столь уж и наивно, а является принципиальным моментом, на котором основывается положение о том, что юридическое понятие "невменяемость" должен устанавливать юрист.

В.Б. Первомайский отмечает также, что суд должен оценить заключение эксперта наряду с другими доказательствами, но выполнить данное требование закона "следствие и суд не могут в полной мере..., поскольку они не владеют клиническим методом исследования и не обладают специальными знаниями"211.

Вместе с тем, результаты проведённого нами анкетирования свидетельствуют, что подавляющее большинство опрошенных практических работников (в данном примере - 89,1% всех опрошенных работников прокуратур субъектов РФ) на вопрос: "Были ли в Вашей практической деятельности случаи, когда суд (орган следствия) не соглашался с мнением эксперта о психическом состоянии лица и принимал противоположное решение?", указали, что таких ситуаций не возникало. Также высказаны мнения о том, что юристы не просто автоматически должны соглашаться с мнением эксперта; в случаях возникновения сомнений в компетентности эксперта, они назначают дополнительные и повторные экспертизы.

Поэтому полагаем, что в случаях, когда суд не доверяет заключению первоначальной экспертизы, он должен назначить дополнительную, либо повторную экспертизу. Если суду необходимо прибегнуть к специальным познаниям в данной области, чтобы полно исследовать проблему, он может вызвать и допросить в судебном заседании эксперта, сам разобраться во всех деталях вопроса. Окончательный вывод о вменяемости-невменяемости должен делать суд, не перекладывая его решение на экспертов.

Более интересным и дискуссионным представляется другой вопрос, поднятый Б.В.

Автор предлагает в данной ситуации два варианта преодоления указанного противоречия, считая, что: 1,

Выводы эксперта относительно психического состояния и способности лица отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими во время совершения деяния являются предположительным. Суд же, исследовав все доказательства, превращает предположение в утверждение, приходя, таким образом, к заключению о вменяемости-невменяемости субъекта. 2.

Эксперт должен делать вывод о состоянии лица не во время совершения общественно опасного деяния, а в период времени, к которому относится инкриминируемое ему деяние.

Г.В. Назаренко полагает, что в первом случае заключение эксперта рассматривается как неприемлемый вывод о "гипотетической невменяемости"213. Действительно, предположение о невменяемости ставит под сомнение доказательственную силу данного заключения, в котором не дается четкого ответа на вопросы, поставленные перед экспертом. Однако считаем, что В.Б. Первомайский вполне обоснованно отмечает, что самим заключением не решается вопрос о факте совершения обследуемым лицом какого-либо общественно опасного деяния, ибо решение подобных вопросов (как и решение вопросов о виновности лица, наличии причинной связи между деянием и последствиями и др.) не входит в компетенцию эксперта. В первом предложении автора следует изменить акценты таким образом, чтобы предположительный характер носил не вывод эксперта о психическом состоянии лица и способностей интеллектуальной и волевой сфер его психики, а сам факт совершения данным лицом общественно опасного деяния. Последнее относится целиком и полностью к компетенции органов следствия и суда. Окончательное решение по данному вопросу принимает все же суд, а до этого момента действует принцип презумпции невиновности: никто не может быть признан виновным иначе, как на основании вступившего в законную силу приговора суда.

Поскольку установление факта совершения лицом общественно опасного деяния, порицаемого уголовным законом, виновности лица и причинной связи между деянием и наступившими общественно опасными последствиями, входит в компетенцию органов следствия и суда, последние своими решениями могут "нейтрализовать" выводы экспертов о признании лица вменяемым или невменяемым в исследуемой ситуации. Так, уголовно- процессуальный закон предусматривает для органов следствия и суда возможности прекращения уголовного дела при определенных основаниях. Некоторые из этих оснований прекращения уголовного дела, не связанные с правовыми последствиями признания лица невменяемым, являются "реабилитирующими обстоятельствами" (скажем, за отсутствием в действиях лица состава преступления при неподтверждении обвинения). В данном случае заключение, исходящее из утверждений органа следствия о совершении обследуемым лицом преступления, сводится "на нет", так как в результате следствия отрицается сам факт совершения данным лицом преступления. Категории "вменяемость" и "невменяемость" же могут иметь место лишь в случае совершения конкретного общественно опасного деяния, порицаемого уголовным законом, и не существуют сами по себе. Иными словами, эти категории могут быть исследованы лишь в рамках уголовного дела и не могут существовать за его пределами. В случаях прекращения уголовного дела по "нереабилитирующим" основаниям, то есть, с признанием вины, со стороны органов следствия и суда возможно принятие решения о вменяемости-невменяемости лица, так как факт совершения преступления не отрицается, а уголовное дело прекращается в силу иных предусмотренных законом оснований. В связи с изложенным, представляется более верным говорить не о "предположительной" или "гипотетической" невменяемости, а о "предварительно установленной" невменяемости или о невменяемости под условием совершения данным лицом данного деяния.

Считаем, что вторая точка зрения Б.В. Первомайского, заключающаяся в том, что эксперт должен делать вывод о состоянии лица не во время совершения общественно опасного деяния, а в период времени, к которому относится инкриминируемое ему деяние, приемлемой быть не может. Уголовный закон отмечает, что при невменяемости лицо вследствие психического заболевания лишается известных способностей именно во время совершения общественно опасного деяния, а не в период, относящийся к нему, включая промежутки времени до совершения деяния или после него. Действительно, целый ряд преступлений совершается не одномоментно, состояние совершения преступления может длиться значительный промежуток времени, что встречается в продолжаемых и длящихся преступлениях. Следовательно, предметом экспертного исследования должно быть психическое состояние лица во время совершения деяния, а не в другие моменты его деятельности. Только тогда суд может обоснованно признать заключение экспертизы одним из доказательств по уголовному делу.

В дискуссии о том, каким понятием является невменяемость, достаточно указать на следующие признаки, подтверждающие правовую природу этой категории; невменяемость, согласно уголовному закону, влечет за собой определенные правовые последствия - исключает уголовную ответственность и наказание и может служить основанием для применения принудительных мер медицинского характера; только орган следствия и суд может признать лицо невменяемым; сама экспертиза по данному вопросу не может быть проведена иначе как на основании мотивированного постановления органа следствия и суда; лицо может быть признано невменяемым не само по себе, а в связи с совершением конкретного деяния и в целях решения вопросов уголовной ответственности.

С учётом изложенного, полагаем, что эксперт должен высказать своё мнение не только о том, имеется ли у лица психическое расстройство, но и том, как оно повлияло на его способность фактическую сторону и социальный смысл содеянного и руководить своими действиями (бездействием) в данный промежуток времени, а не просто указать наличие психической болезни. В последнем варианте заключение эксперта без установления юридического критерия не может быть использовано органами следствия и судом для вывода о вменяемости-невменяемости.