Дефекты бизнес-среды

Вскоре после заявлений главы государства о том, что планиру­ется внести целый пакет поправок в законодательство, которые призваны существенно улучшить деловой климат, создать допол­нительные гарантии для инвесторов[76], в России появились реги­ональные уполномоченные по защите прав предпринимателей, а затем еще и омбудсмен — на федеральном уровне введен инсти­тут уполномоченного по защите прав предпринимателей, который назначается президентом.

Издание «РБК daily» в прошлом году изучило проспекты эмис­сии ценных бумаг крупнейших игроков ведущих отраслей эконо­мики на предмет возможных рисков. В результате выяснилось, что именно в таких проспектах компании честно говорят о своих озабо- ченностях[77], в первую очередь в отношении:

• недостаточной развитости политических, правовых и эко­номических институтов;

• рисков прямого государственного вмешательства — опасно­сти агрессивного применения противоречивых или двусмы­сленных законов (правил) либо политически мотивирован­ных действий;

• опасности отсутствия консенсуса между президентом и пра­вительством (а точнее, их команд) и, как следствие, о поли­тической нестабильности;

• противоречивости и частых изменениях налогового и валют­ного законодательства;

• «неопытности» и «отсутствии независимости» судебной си­стемы России; при этом неверная трактовка закона может привести к ликвидации компании, а в России может быть не признано решение иностранных судов;

• рисков, связанных с действиями ФАС (прежде всего в отно­шении нефтяных компаний);

• сложностей привлечения и сохранения квалифицированно­го персонала;

• непредсказуемости колебаний валютных курсов.

Власти и предприниматели видят ключевые инвестиционные проблемы по-разному. Так, первый вице-премьер, ответственный за инвестиции Игорь Шувалов еще в 2011 году разослал список по­ручений министерствам и ведомствам, составленный в строгом со­ответствии с мнением бизнесменов. Адресатам предложено ради­кально упростить регистрацию фирм, выдачу разрешений на стро­ительство и пересечение таможенной границы. Плюс по традиции на высоком государственном уровне регулярно обсуждаются бла­гоприятный налоговый режим и необходимость создания государ­ством производственной, в первую очередь транспортной инфра­структуры для бизнеса.

Очевидно, перечисленные меры правительства, даже при усло­вии их реализации, недостаточны для создания в стране нормальной бизнес-среды. Более того, такой куцый список правительственных заданий скорее свидетельствует об опасениях предпринимателей от­носительно самой возможности обсуждать «скользкие» темы вроде посадок предпринимателей или отъема у них бизнеса. Или — что еще хуже — регулирование предпринимательской деятельности с помо­щью уголовного закона стало восприниматься бизнесом как часть государственной политики, а соответствующие заявления, подвер­гающие критике такую практику и направленные на защиту бизне­са, рассматриваются едва ли не как политические, а потому — за­претные и наказуемые[78].

В проекте «Стратегия-2020» было рекомендовано улучшать инве­стиционный климат не по всем возможным направлениям, а «очага­ми» , затыкать «черные дыры» в самых проблемных местах, которые указывают сами инвесторы[79]. Однако беда в том, что предпринима­тели предпочитают некоторые вопросы публично не обсуждать. По­этому первое, что должно быть сделано властью, это создание усло­вий для свободного обсуждения проблем инвестиционного климата.

О риске прямого государственного вмешательства упоминали даже те компании, где капитал нематериален — это люди, идеи или технологии. «Бизнес в России, особенно заметных компаний, может быть объектом агрессивного применения противоречивых или не­однозначных законов или правил либо политически мотивирован­ных действий, которые могут оказать существенное неблагоприят­ное воздействие на наш бизнес, финансовое положение и результаты деятельности», — предупреждал инвесторов «Яндекс» перед разме­щением своих ценных бумаг[80].

Следует учитывать, что коррупция одновременно выступает сразу в нескольких ипостасях: дополнительный налог, запрет на вхождение в отрасль, угроза ведению бизнеса, угроза его потери. Тревоги иностранных инвесторов постоянно подогреваются све­жими скандалами и коррупционными расследованиями, а Рос­сия продолжает оставаться на самых низких строчках рейтингов коррупции наподобие рейтинга Transparency International. И ка­кой-то существенной положительной динамики в борьбе с корруп­цией за последние годы не видят даже президент и премьер страны.

Что касается налоговой или антимонопольной политики, то проблемы в наибольшей степени возникали у нефтяных компа- ний[81]. Так, только в 2011 году четыре (!) раза менялась формула экспортной пошлины на сырую нефть, а общая сумма штрафов, наложенных на нефтяные компании в рамках «трех волн» анти­монопольных дел, составила 20,7 млрд руб.; около 19 млрд руб. нефтяники уже заплатили. Тем самым фактически был введен но­вый налог на нефтяной бизнес, а в ключевой отрасли экономики, которая могла бы стать ее локомотивом, активнее других блоки­руется приток инвестиций.

На подходе новые экологические и социальные риски. И вовсе не потому, что в государственной политике стала наконец доми­нировать забота об экологии — просто эта сфера все еще остает­ся крайне неопределенной, что весьма удобно для предъявления дополнительных претензий компаниям. Тем более налоговая на­грузка на бизнес в любой момент может быть увеличена для испол­нения правительством заявленных социальных обязательств, как это уже произошло в последние годы с социальными платежами.

В конце 2011 года на сайте РБК, пользователями которого в основном являются предприниматели, эксперты и чиновники, был проведен опрос относительно «великолепной семерки» зако­нов, которые в первую очередь необходимы России[82].

Итоги опроса оказались таковы:

1. Об обязательном и честном исполнении всех законов.

2. Новый Уголовный кодекс.

3. Закон о выборах.

4. Борьба с коррупцией.

5. Контроль над властью.

6. Экологическое законодательство.

7. Закон для борьбы с дискриминацией.

Совсем не случайно на первом месте в приведенном списке оказалась особенно болезненная для России проблема разумно­го правоприменения. Без ее решения обсуждение остальных про­блем носит во многом абстрактный характер. Затем идет новый Уголовный кодекс. При этом веры в то, что его можно исправить точечными поправками, у участников опроса нет. Даже, казалось бы, относительно далекий от непосредственно экономических ус­ловий ведения предпринимательской деятельности справедливый закон о выборах неизбежно обеспечивает не только собственно контроль над властью, но и автоматически ведет к реальному ог­раничению злоупотребления ею, а значит — к формированию кон­курентной среды в экономике, ограничивающей дискриминацию и обеспечивающей подрыв коррупции.

«Возвращение государства в экономику», а на деле — деприва­тизация наиболее эффективных частных компаний не может спо­собствовать росту экономической эффективности в целом, а за­ботливое выращивание «национальных чемпионов» — это тяже­лый удар по конкуренции. Первые лица государства на словах постоянно подчеркивают, что госкапитализм — «не наш путь», что госкомпании — временная и чуть ли не антикризисная мера, что они должны быть акционированы или умереть, а страна заинте­ресована в прямых иностранных инвестициях. Между тем на про­тяжении ушедших нулевых все делалось с точностью до наоборот.

Сказав «а» про частную собственность, нужно еще «сверху» со­здать бизнесу нормальные условия для плодотворной работы на бла­го общества — от элементарной защиты прав собственности до не­достижимого верховенства права. Без всех этих условий спеленутая частная собственность гарантирует безумные доходы только тем, кто при содействии властей всех уровней и мастей сумел оседлать ме­ханизмы взимания административной или коррупционной ренты.

Без конкуренции нет эффективности, а конкуренцию может обеспечить деятельность на рынке большого числа частных (в том числе иностранных) компаний. При этом частному капиталу нуж­ны стабильность условий контрактов, гибкие налоги, справедли­вый суд, ответственное за свои действия государство, и эти задачи не решить силами ФАС даже при поддержке МВД и Генпрокура­туры. Пока властями принимаются стратегические решения, ог­раничивающие конкуренцию, ФАС остается сторожем на складе, с которого все давно уже вынесли. И уголовный закон стал мощ­нейшим оружием в усилении монополизации в стране — и в по­литике, и в экономике.