§3. Признание и принудительное исполнение иностранных арбитражных решений

Вопросы МКА в Турции (в дополнение к общим положениям Конституции, многосторонних и двусторонних соглашений) регулирует отдельный правовой акт - Закон от 21 июня 2001 г. № 4686 «О международном коммерческом арбитраже» (далее - Закон о МКА) , принятый на основании Типового закона ЮНСИТРАЛ о международном торговом арбитраже. Закон о МКА был принят по настоянию Всемирного банка и призван привлечь иностранных инвесторов в целях развития международных коммерческих отношений и международного коммерческого арбитража в Турецкой Республике. Турецкие ученые сходятся во мнении, что данный Закон ознаменовал собой новую веху в правовом регулировании арбитража в Турецкой республике . До принятия Закона о МКА в Турции существовали только правовые положения, касающиеся исключительно национального (внутреннего) арбитража. Значение формирования законодательства в области международного коммерческого арбитража для Турции трудно переоценить. Его принятие явилось необходимым условием сохранения конкурентоспособности в сфере международной торговли, а также привлечения иностранных инвесторов, так как иностранные инвесторы заинтересованы не только в экономической, но и в правовой стабильности в стране, где они планируют осуществлять коммерческую деятельность.

Пункт 1 ст. 60 Кодекса 2007 г. устанавливает условия исполнимости иностранных арбитражных решений - решения, которые стали окончательными и исполнимыми или обязательными для сторон, могут быть принудительно исполнены. Принудительное исполнение иностранных арбитражных решений осуществляется путем подачи заявления в суд в месте, определенном сторонами в письменном виде. Если такого соглашения не имеется, то компетентным будет суд места постоянного жительства в Турции стороны, против которой вынесено решение, если такого не имеется - то суд места проживания этого лица, а если и такого не имеется, то суд места нахождения имущества, которое может быть объектом исполнения (п.

Сторона, требующая принудительного исполнения иностранного арбитражного решения, должна приложить к своему заявлению следующие документы вместе с копиями, в количестве, равном числу противоположных сторон (ст. 61): оригинал или надлежаще заверенную копию арбитражного соглашения или арбитражной оговорки; оригинал или надлежаще заверенную копию арбитражного решения, которое процессуально стало окончательным и обязательным для сторон; переведенные и надлежаще заверенные копии указанных документов.

К иностранным арбитражным решениям по аналогии применяются нормы ст. 55-57 Кодекса 2007 г., касающиеся порядка уведомления другой стороны о процессе, возможности полного или частичного исполнения решения, а также обжалованию решений, которые относятся к принудительному исполнению иностранных судебных решений (п. 2 ст. 61). Ходатайство о принудительном исполнении иностранных арбитражных решений (как и ходатайство об исполнении решений иностранных государственных судов) рассматривается, и решение выносится в соответствии с общими нормами гражданскопроцессуального права Турции. Иностранное арбитражное решение, в отношении которого было вынесено решение о принудительном исполнении, подлежит исполнению аналогично решениям, вынесенным турецкими судами.

Статья 62 предусматривает основания для отказа в удовлетворении требования о принудительном исполнении иностранного арбитражного решения. В принудительном исполнении может быть отказано в следующих случаях:

• если отсутствует арбитражное соглашение или в основной контракт не была включена арбитражная оговорка;

• арбитражное соглашение противоречит нормам морали (mores) или публичному порядку (ordre public);

• спор, являющийся предметом арбитражного решения, в соответствии с турецким правом не может разрешаться в арбитраже.

Последнее основание отказа в признании и исполнении решения

иностранного арбитража затрагивает вопрос арбитрабильности и исключительной компетенции турецких судов. Данный вопрос

регулируется положениями ст.

предусматривает, что «данный закон не применяется к спорам,

касающимся вещных прав на недвижимое имущество, находящееся в Турецкой Республике, а также споров, которые не основаны на диспозитивных отношениях сторон». Таким образом,

неарбитрабильными являются споры, связанные с недвижимым имуществом, находящимся в Турции. Однако эта норма не

распространяется на недвижимое имущество, находящееся за пределами Турции. Кроме того, согласно турецкому праву не могут рассматриваться в арбитраже споры, которые вытекают из правоотношений, не основанных на воле сторон. Это означает, что если, к примеру, коммерческие споры могут являться предметом третейского разбирательства, то споры из семейных, административных, уголовных правоотношений не могут быть переданы в арбитраж. Высший кассационный суд также разъяснил, что споры о банкротстве являются неарбитрабильными^[435].

Более того, в целях защиты работников Высший кассационный суд постановил, что трудовые споры не могут быть предметом третейского разбирательства, так как работники являются слабой стороной в трудовом договоре, и поэтому трудовые споры должны рассматривать в государственных судах. Вместе с тем ст. 20 Кодекса законов о труде (№ 4857)^[436] позволяет включение арбитражной оговорки в трудовой контракт. Данная статья предусматривает, что работник, чей трудовой договор был прекращен, может обратиться в арбитраж, если коллективный трудовой договор содержит арбитражную оговорку, или стороны согласились передать спор на рассмотрение арбитража. Высший кассационный суд также разъяснил, что только споры, вытекающие из прекращения и последствий прекращения трудового договора, могут быть предметом третейского разбирательства. Таким образом, споры, вытекающие из других вопросов трудового права, должны быть разрешены в турецких государственных судах. К примеру, Высший кассационный суд, рассматривая вопрос о признании и исполнении арбитражного решения, установил, что арбитры при рассмотрении спора разрешили вопрос о зарплате и ежегодном отпуске, и пришел к выводу, что данные вопросы являются неарбитрабильными^[437]. Споры о правах на объекты интеллектуальной собственности могут быть предметом третейского разбирательства. Однако решение арбитров будет иметь обязательную силу только для сторон арбитражного соглашения^[438].

По трем указанным основаниям отказа в признании и исполнении иностранного арбитражного решения (отсутствие арбитражного соглашения, его противоречие нормам морали или публичному порядку, неарбитрабильность) бремя доказывания возлагается на сторону, возбудившую процесс о принудительном исполнении иностранного арбитражного решения и данные обстоятельства устанавливаются судом ex officio; в остальных случаях, которые будут перечислены ниже - бремя доказывания возлагается на сторону, против которой требуется принудительное исполнение (ст. 62.2).

Кроме того, в принудительном исполнении можно также отказать, если:

• сторона, против которой требуется принудительное исполнение арбитражного решения, не была надлежащим образом извещена о назначении арбитров или была лишена возможности заявить о претензиях и осуществить защиту;

• арбитражное соглашение или оговорка являются недействительными по праву, которое было выбрано сторонами, если не имеется соглашения по этому вопросу по праву страны, где было вынесено арбитражное решение;

• выбор арбитров или процедура, использованная арбитрами, противоречит соглашению сторон, а если такое соглашение отсутствует - то праву государства, где арбитражное решение было вынесено;

• арбитражное соглашение вынесено по вопросу, который не является предметом арбитражного соглашения или оговорки, или он выходит за рамки соглашения или оговорки в части такого превышения;

• арбитражное решение не является окончательным, исполнимым или обязывающим по праву страны, в которой решение было принято; или в соответствии с норами права, которые его регулируют; или если оно было отменено компетентными властями места его вынесения.

Признание иностранных арбитражных решений регулируется нормами в отношении их принудительного исполнения (ст. 63 Кодекса 2007 г.). В целом турецкая доктрина отмечает, что турецкие суды редко отвергают исполнение иностранных арбитражных решений. Тем не менее, некоторыми решениями Высшего кассационного суда исполнение было отклонено, зачастую ввиду того, что турецкие суды «очень чувствительны к вопросам действительности арбитражного соглашения и возможности

рассмотрения споров из внедоговорных отношении .

Анализируя часть вторую Кодекса 2007 г. «Нормы международного гражданского процесса» следует прийти к выводу о наличии ряда серьезных недостатков Кодекса 2007 г., к которым следует отнести, в частности, отсутствие норм о конкурирующей юрисдикции, т.е. о ситуации, когда производство по одному и тому же делу между теми же сторонами возбуждено в судах двух и более государств. Законодательное решение этой проблемы направлено на сокращение числа противоречивых судебных решений путем предотвращения ситуаций, когда суды двух и более государств могут принять к рассмотрению дело по одному и тому же вопросу, и в связи с этим представляется весьма полезным. К примеру, в ч. 2 ст. 27 «Брюссель I» содержится положение, согласно которому в случаях, когда юрисдикция суда, первым принявшего дело к производству, установлена, любой другой суд отклоняет свою юрисдикцию в пользу первого. Таким образом, риск параллельных разбирательств при участии одних и тех же сторон в более чем одном государстве (Hs pendens) устранен.

Кодекс 2007 г. также не дает правоприменителю ориентиров для определения категории «публичный порядок», что на практике приводит к признанию некоторых иностранным судебных решений противоречащими турецкому публичному порядку по формальным основаниям.

Кодекс 2007 г. не содержит норм о предоставлении иностранным лицам национального режима в области судебной защиты их гражданских прав, не гарантирует иностранцам право на свободный доступ к правосудию, независимый и беспристрастный суд. Между тем, подобные положения включены в очень многие национальные кодификации ^[439]

МЧП/МГП 1990-2010-х гг. К примеру, согласно ст. 57. Закона Грузии о МЧП «граждане и юридические лица иностранного государства, а также лица без гражданства пользуются в гражданском процессе на территории Грузии теми же правовыми гарантиями, что и граждане и юридические лица Грузии. В российском законодательстве также есть подобные положения: ч. 2 ст. 398 ГПК РФ закрепляет, что «иностранные лица пользуются процессуальными правами и выполняют процессуальные обязанности наравне с российскими гражданами и организациями». В Турецком кодексе 2007 г. отсутствуют нормы о гражданскопроцессуальной право- и дееспособности физических и юридических лиц, международных учреждений и организаций. В настоящее время законодательство подавляющего большинства государств предписывает применять по этим вопросам процессуальные нормы личного закона или положения международных соглашений. Подобные нормы установлены, к примеру, в ч. 1 ст. 64. Указа о МЧП Венгрии («процессуальная правоспособность и дееспособность стороны определяется ее личным законом»). В ГПК РФ в ст. 399-400 также закреплены процессуальные коллизионные нормы по вопросам гражданской процессуальной правоспособности и дееспособности иностранных граждан, лиц без гражданства, а также процессуальной правоспособности иностранных юридических ли и международных организаций.

Смысловое толкование турецкого МГП приводит к выводу, что в подавляющем большинстве по процессуальным вопросам применяется только турецкое право. В Кодексе 2007 г. практически отсутствуют процессуальные коллизионные нормы и возможность применения иностранного процессуального права. Исключения составляют лишь следующие ситуации:

• при принудительном исполнении в Турции иностранного судебного решения для признания его окончательным применяются процессуальные нормы права места вынесения решения (ст. 50.1, 59, 60.1, 61.1.б);

• возможность истребования решения о принудительном исполнении решения иностранного суда по вопросу о личных правах, предусмотренных в приговоре по уголовному делу, по смыслу является отсылкой к иностранному процессуальному праву (ст. 50.2);

• при принудительном исполнении иностранных решений в Турции необходимость соблюдения правил уведомления определяется процессуальным правом места вынесения решения (ст. 54.1.г);

• отказ в признании иностранного арбитражного (третейского) решения ввиду несоответствия процедуры выбора арбитра нормам процессуального права места вынесения иностранного третейского решения (ст. 62.1. ж);

• при признания иностранного арбитражного (третейского) решения его окончательный, исполнимый и обязывающий характер определяется процессуальным правом места вынесения решения (несоблюдение данного правила также является основанием для отказа в признании иностранного арбитражного (третейского) решения) (ст. 62.1.и).

В Кодексе 2007 г. также полностью отсутствуют нормы об исполнении иностранных судебных поручений и оказании правовой помощи. Оказание правовой помощи - один из важнейших институтов МГП, который подлежит детальному и подробному регулировании. В других странах такие нормы разработаны и включены в национальные кодификации МЧП/МГП (например, ст. 60 Кодекса МЧП Болгарии, ст. 62 Закона Г рузии о МЧП). Представляется, что турецкий законодатель, пойдя по пути преемственности и «лаконичной» кодификации, в итоге выработал регулирование, не вполне отвечающее современным тенденциям регламентации вопросов МГП.

Выводы к главе IV

Часть вторая Кодекса 2007 г. «Нормы международного гражданского процесса» производит двойственное впечатление. С одной стороны, турецкий законодатель в целом на должном уровне регулирует процедуру признания и исполнения иностранных судебных и арбитражных решений. С другой стороны, основные подходы ничуть не изменились по сравнению с Законом 1982 г. Однако анализ норм Кодекса 2007 г. позволяет утверждать, что современные представления и подходы по вопросу признания и исполнения иностранных судебных решений все же нашли свое отражение в МЧП Турецкой Республики. Серьезными недостатком Кодекса 2007 г. можно считать полное отсутствие норм о конкурирующей юрисдикции; о гражданско-процессуальной право- и дееспособности физических и юридических лиц, международных учреждений и организаций; о предоставлении иностранным лицам национального режима в области судебной защиты их гражданских прав; об исполнении иностранных судебных поручений и оказании правовой помощи; отсутствие ориентиров для правоприменителя при определении категории «публичный порядок», что на практике приводит к признанию некоторых иностранным судебных решений противоречащими турецкому публичному порядку по формальным основаниям.

Анализ турецкого МГП показывает, что в подавляющем большинстве по процессуальным вопросам применяется только турецкое право, что не вполне отвечает современным тенденциям регламентации вопросов МГП.