§2. Признание и принудительное исполнение иностранных судебных решений

Нормы главы второй Кодекса 2007 г. регулируют процедуру признания и принудительного исполнения иностранных судебных решений. Как подчеркивает турецкий исследователь А. Чаньяш, уважение мнения других государств и выполнение требований, содержащихся в их решениях, в высшей степени служат общим интересам международного ^[373]

сообщества .

Чтобы получить признание и в целях дальнейшего его исполнения, иностранное судебное решение должно отвечать предъявляемым требованиям. А. Чаньяш выделяет необходимые «предпосылки» признания иностранного судебного решения, т.е. условия, которые должны быть соблюдены до непосредственного установления основных условий для признания иностранных судебных решений. Во-первых, признание и исполнение решения иностранного суда происходит только, если иностранное решение вынесено именно судом. Таким образом, турецкий законодатель ограничивает сферу применения главы о принудительном признании и исполнении, в отличие, к примеру, от решения болгарского законодателя, который допускает признание и исполнение «решений и актов иностранных судов и других органов» (ст. 117 Кодекса о МЧП Болгарии). Решение турецкого законодателя использовать «узкое» толкование, приводит к тому, что некоторые виды решений, например, решение о разводе, вынесенное иностранным муниципалитетом или административным органом, не может быть обеспечено в рамках Кодекса 2007 г.. Соответственно, определение, может ли орган, который вынес решение, быть квалифицирован в качестве суда, относится к компетенции страны места вынесения решения.

Во-вторых, признаваемое решение не должно быть вынесено по вопросам уголовного права, в противном случае исполнение отвергается.

В-третьих, последним предварительным условием исполнения является то, что решение должно быть окончательным в соответствии с законом суда, вынесшего решение. А. Чаньяш отмечает, что с точки зрения турецкого права окончательность судебного решения по существу означает, что дело не может быть возбуждено той же стороной по тому же предмету и основанию. Окончательность в процедуре означает, что процедура по данному разбирательству как в первой, так и в апелляционных инстанциях является исчерпанной^{[375] [376] [377]. Аналогичного мнения придерживается Г. Текиналп, указывающая на невозможность признания и исполнения иностранных решений о наложении ареста на имущество и иных обеспечительных мер именно по той причине, что указанные решения не обладают признаком окончательности и носят временный характер. Точно также не могут быть признаны и иностранные решения по вопросам банкротства, так как такие решения не разрешают спор между сторонами по существу и не обладают признаком окончательности . Кроме того, А. Чаньяш указывает, что для признания и исполнения иностранного решения не существует требований, согласно которым хотя бы одна сторона по делу должна иметь турецкое гражданство. Единственным требованием для сторон является то, что они должны иметь правовой интерес в признании и/или исполнении решения иностранного суда . Таким образом, в качестве заявителя может выступать любое лицо, которое имеет правовой интерес в принудительном исполнении судебного решения. Аналогичное мнение было высказано}

Высшим кассационным судом Турецкой Республики при рассмотрении

382

дела о признании решения немецкого суда .

Принудительное признание и исполнение в Турции судебных решений, вынесенных по гражданским делам иностранными судами и являющихся окончательными по праву места рассмотрения дела, осуществляется по решению компетентного турецкого суда.

Решение о принудительном исполнении может также запрашиваться в отношении положений, относящихся к личным правам, которые содержатся в уголовном приговоре иностранного суда (ст. 50). Компетентными судами по рассмотрению споров о принудительном исполнении являются суды первой инстанции (ст. 51) по месту постоянного проживания в Турции лица, в отношении которого требуется принудительное исполнение; по месту обычного проживания, если место постоянного проживания отсутствует; Анкары, Стамбула или Измира, ^{[378] [379] [380]}

если место постоянного или обычного проживания в Турции отсутствует.

Принудительное исполнение может быть истребовано путем подачи ходатайства, в котором должны быть указаны (ст. 52): имя, фамилия и адрес лица, требующего принудительное исполнение, противоположной стороны и, если имеется, юридического представителя; название государства, в котором было вынесено решение, требующее принудительного исполнения, название суда, дату, номер и краткое содержание решения; указание на соответствующую часть решения, если испрашивается частичное принудительное исполнение.

К ходатайству о принудительном исполнении должны быть приложены следующие документы (ст. 53): оригинальный текст решения, надлежаще заверенного властями соответствующей страны, или копия решения, заверенная судебным органом, который вынес это решение, и его заверенный перевод; заявление или надлежаще заверенный властями этой страны документ, свидетельствующий о том, что решение является окончательным, и его заверенный перевод; количество копий ходатайства, равное количеству противоположных сторон.

Пункт 1 ст. 54 Кодекса 2007 г. закрепляет условия для принудительного исполнения иностранного судебного решения. Компетентный турецкий суд выносит решение о принудительном исполнении судебного решения при соблюдении следующих условий:

1) Существуют соглашение, основанное на взаимности, между Турецкой Республикой и государством, в котором было вынесено судебное решение, положения закона или практика, позволяющие принудительно исполнять судебные решения, вынесенные турецкими судами, в этом государстве.

Из текста пп. «а» п. 1 ст. 54 вытекает, что для признания и принудительного исполнения иностранных решений важно не столько наличие международного договора, сколько соблюдение принципа взаимности. Взаимность должна быть основана на национальном законодательстве или практике иностранного государства, признающего и исполняющего решения турецких судов. Взаимность между Турцией и иностранным государством, суд которого вынес решение, может быть обеспечена положениями международных конвенций, нормами турецкого закона либо судебной практикой - т.е. применением de facto.

Турецкая доктрина признает, что если по вопросу признания и исполнения решений иностранных судов действует международная конвенция, то условия признания и исполнения определяются в контексте данной конвенции . Если положения конвенции являются менее благоприятными, чем условия Кодекса 2007 г., то будут применяться нормы Кодекса 2007 г. Наличие международного соглашения не препятствует применению норм Кодекса 2007 г., если его условия являются более гибкими .

Если подобной конвенции не существует, то следует руководствоваться принципом взаимности и искать соответствующие правовые положения. Наличие взаимности, в конечном счете, ^{[381] [382] устанавливается судьей по его собственной инициативе, таким образом, у сторон отсутствует обязанность по установлению взаимности. Стоит отметить, что, по турецкому праву, взаимность требуется только для процедуры исполнения, но не признания.}

Что касается признания и исполнения решений иностранных судов на основании двусторонних международных соглашений, на сегодняшний день Турецкая Республика подписала такие соглашения со многими иностранными государствами . Можно привести следующий пример исполнения решения иностранного суда на основании двустороннего международного договора: в турецком суде испрашивалось исполнение решения суда г. Ташкент (Узбекская Республика). Несмотря на ходатайство ответчика об отказе в исполнении, данное решение было исполнено, поскольку между Турцией и Узбекистаном 23 июня 1994 г. был заключен Договор об оказании взаимной правовой помощи по вопросам гражданства, торговли и уголовным делам (вступил в силу 19 декабря 1997 г.) ,в котором предусмотрена возможность взаимного

389

исполнения судебных решений .

15.12.1997 г. в г. Анкаре был подписан Договор между Российской Федерацией и Турецкой Республикой «О взаимном оказании правовой помощи по гражданским, торговым и уголовным делам»^{[383] [384] [385] [386] (к настоящему моменту не вступил в силу). Глава 5 данного Договора посвящена вопросам признания и исполнения решений по гражданским и торговым делам. В соответствии со ст. 19 стороны договорились признавать и исполнять на своей территории судебные решения по гражданским, торговым и уголовным делам в части возмещения ущерба, а также должным образом утвержденные арбитражные решения. Под решениями в Договоре понимаются судебные и окончательные арбитражные решения по гражданским и торговым делам, вынесенные после вступления в силу Договора. Часть 3 ст. 19 Договора оговаривает возможность признания решений, касающихся личного статуса и в том случае, когда они вынесены до вступления в силу Договора. Таким образом, что на сегодняшний день между нашими странами существует возможность взаимного признания решений только по вопросам личного статуса граждан на весьма неординарном основании - не вступившем в законную силу неопубликованном международном договоре.}

Что касается применения принципа взаимности de facto, то следует отметить интересное судебное решение, в котором Высший кассационный суд указал: «...так как суд первой инстанции тщательно не исследовал вопрос, существуют ли какие-либо правовые положения или устойчивая фактическая практика в отношении исполнения решений турецких судов в Северной Каролине (США), то решение суда первой инстанции должно быть отменено» . В другом случае речь шла об истребовании исполнения решения сирийского суда на территории Турецкой Республики. Турецкий суд обратился с запросом в свое Министерство юстиции (Дирекцию международного права и внешних связей), которое подтвердило, что между Сирией и Турцией отсутствует двустороннее соглашение по вопросам исполнения судебных решений, однако Гражданский кодекс ^[387]

Сирии позволяет исполнять решения судов иностранных государств. Опираясь на данные нормы, сирийские суды не раз приводили в исполнение решения турецких судов, что свидетельствует о возможности исполнения решения сирийского суда в Турецкой Республике на основании принципа взаимности. Суд в указанном случае также сослался на мнение профессора А. Челикель, которая подтверждает возможность исполнения решения иностранного суда даже при отсутствии

392

международных договоров по данному вопросу .

2) Судебное решение вынесено по вопросу, который не находится в сфере исключительной юрисдикции турецких судов; решение вынесено компетентным иностранным судом.

Данное условие предполагает, что в определенных случаях турецкие суды имеют исключительные полномочия по рассмотрению спора по существу и в таких случаях единственным компетентным судом будет именно турецкий суд. В Кодексе 2007 г. не перечислены ситуации, когда турецкий суд имеет исключительные полномочия по рассмотрению спора по существу, однако к данным случаям следует отнести споры с иностранным элементом в отношении недвижимого имущества, находящегося в Турецкой Республике (ст. 12 ГПК 2011 г.). Если иностранный суд вынесет решение, связанное с вопросами недвижимого имущества, находящегося в Турции, такое решение не может быть исполнено, так как только турецкие суды обладают соответствующей юрисдикцией. Более того, даже если иностранное судебное решение частично затрагивает вопрос о судьбе недвижимого имущества, находящегося на территории Турции, в этой части иностранное решение не может быть признано. Так, к примеру, иностранное решение о разводе, ^[388]

в котором одновременно содержалось указание о судьбе недвижимости бывших супругов, не было признано и исполнено именно в части судьбы недвижимости, находящейся на территории Турции .

3) Признание и исполнение судебного решения не противоречат турецкому публичному порядку.

При определенных обстоятельствах иностранное судебное решение не может быть признано в качестве окончательно рассмотренного решения иностранного суда. Речь идет о случаях нарушения публичного порядка.

Интерпретации категории «публичный порядок» турецкими судами могут быть оценены в полной мере исходя из доктринального анализа, а также из анализа судебной практики. В данном контексте следует обратить внимание, что турецкий суд зачастую автоматически связывает многие императивные нормы турецкого права с нарушением публичного порядка. Турецкие исследователи сходятся во мнении, что только при наличии нарушений основ общественного сознания, фундаментальных этических принципов или ценностей общества должен ставиться вопрос о нарушении публичного порядка^{[389] [390]. Вывод о нарушении публичного порядка не должен базироваться исключительно на том, что иностранное судебное решение основано на ином понимании закона, нежели понимание закона в стране, где такое}

решение подлежит исполнению . Такого же подхода следовало бы ожидать и от судебной практики. Так, факт существования императивной нормы не должен автоматически рассматриваться в качестве нарушающего турецкий публичный порядок, так как каждый конкретный случай должен исследоваться с учетом индивидуальных особенностей.

Тем не менее, следует признать, что Высший кассационный суд иногда «автоматически» ассоциирует некоторые императивные нормы турецкого права с нарушением публичного порядка, не вдаваясь в существо дела, и отказывает в признании и приведении в исполнение иностранных судебных решений, противоречащих таким турецким нормам. В подобных случаях турецкие суды не проводят анализа соответствия иностранных решений категории публичного порядка, и не объясняют, каким именно образом турецкий публичный порядок был нарушен. В качестве примера следует привести решение Высшего кассационного суда, когда процедура, по которой происходило разбирательство в иностранном суде, была признана противоречащей публичному порядку на основании ст. 134 ГК Турции, в результате чего в исполнении решения иностранного суда было отказано. Высший кассационный суд утверждал, что норма ст. 134 ГК является императивной и напрямую связана с турецким публичным порядком. Статья 134 ГК Турции устанавливает срок, в течение которого сторона не может обратиться в суд с повторным требованием о разводе, если в этот срок имел место иной бракоразводный процесс, и требование о разводе не было удовлетворено. Этот срок составляет три года с момента, когда первое судебное решение (то, которое было вынесено ранее) становится ^[391] окончательным. Данная норма направлена на то, чтобы супруги имели время на примирение. В указанном случае иностранный суд основывал свое решение на предыдущем решении турецкого суда. Однако так как турецкий суд рассмотрел дело в отсутствие истца и при отсутствии информации о его надлежащем уведомлении о процессе, данное решение не может считаться окончательным. Это означает, что иностранный суд действовал в нарушение турецких императивных норм, поскольку основал свое решение на решении турецкого суда, которое не является окончательным. В исполнении решения иностранного суда было отказано по причине противоречия такого исполнения турецкому публичному порядку. Высший кассационный суд заявил, что «окончательность» решения является предметом, который напрямую связан с публичным порядком и должен быть принят во внимание судьей по его собственной инициативе^{[392] [393]. И в турецкой доктрине, и в особом мнении по данному судебному решению подобный подход вызывает недовольство. Подчеркивается, что подход Высшего кассационного суда, который связывает определенные правовые категории с нарушением публичного порядка, является в корне неправильным, так как далеко не всегда в подобных решениях действительно затрагивается публичный порядок. Подобные решения резко критикуются в турецкой доктрине .}

Другой пример связан с порядком усыновления. Высший кассационный суд зачастую приходит к выводу, что исполнение решений по вопросам усыновления приводит к нарушению турецкого публичного порядка. Например, в исполнении решения иностранного суда по вопросам усыновления будет отказано, если разница в возрасте между усыновителем и усыновленным ребенком составляет менее 12 лет, или у пары, которая хочет усыновить ребенка, уже есть дети, так как соответствующие нормы являются императивными согласно турецкому ГК. Например, в исполнении решения немецкого суда было отказано, поскольку у усыновителя уже было двое детей, и разница в возрасте между усыновителем и усыновленным ребенком составляла всего 12 лет . Аналогичные решения были приняты и по другим спорам в области усыновления^{[394] [395]. В турецкой доктрине отмечается, что основным интересом в подобной категории споров является интерес усыновляемого[396]. Следовательно, вопрос о нарушении публичного порядка должен рассматриваться в непосредственной связи с оценкой интересов ребенка. В указанной ситуации представляется сомнительным, что отказ в исполнении иностранных судебных решений об усыновлении действительно отвечает интересам усыновляемого.}

На наш взгляд, отказ от исполнения решения иностранного суда только на основании формального противоречия императивным положениям ГК Турции не является оправданным. Как указывает А. Чаньяш, до тех пор, пока решение иностранного суда является в пользу усыновленного, нет разумных оснований для признания наличия нарушения публичного порядка^[397]. Тенденция Высшего кассационного суда расценивать императивные правовые категории как непосредственно связанные с турецким публичным порядком является необоснованной.

Факт противоречия турецкому публичному порядку необходимо анализировать в контексте каждого конкретного случая; обязательно должен приниматься во внимание правовой интерес сторон, в частности, интерес усыновляемого^[398]. В результате такого «интересоориентированного» подхода лицо, пытающееся добиться признания иностранного решения в турецком суде, будет иметь больше гарантий от необоснованного отказа в признании, и его права будут более защищены. Такой подход действительно отвечает принципам законности и справедливости.

Одной из основных особенностей концепции публичного порядка является то, что она может меняться с течением времени даже в рамках одного и того же общества^[399]. Данный факт имеет значение и в процессе оценки решения иностранного суда на стадии его признания и исполнения. Ярким примером подобной «изменчивости» является признание и исполнение решений иностранных судов по вопросам разводов. Эта тенденция проявилась в результате отмены одной из норм, на основе которой турецкие суды приходили к выводу о нарушении публичного порядка.

В соответствии со ст. 38 «е» Закона 1982 г. одним из условий удовлетворения ходатайства об исполнении иностранного судебного решения (помимо ныне существующих четырех) являлось следующее:

«Турецкий гражданин, против которого испрашивается вынесение распоряжения об исполнении, не возражает против исполнения путем ссылки на то, что в иностранном судебном решении, касающемся личного статуса турецких граждан, не было применено надлежащее право,

устанавливаемое турецкими коллизионными нормами». Бремя

доказывания, что иностранный суд должен был применить закон, установленный турецкими коллизионными нормами, возлагалось на турецкого ответчика. Если такое возражение не было сделано во время судебного разбирательства в иностранном суде, то оно не могло быть сделано в турецком суде на стадии исполнения - в противном случае турецкий суд выполнял бы роль апелляционного суда, а не суда, осуществляющего исключительно процедуру признания иностранного решения. Устанавливая подобное положение, турецкий законодатель предоставлял супругам «право возражения» против решения иностранного суда, которое было вынесено в их отсутствие^[400]. В данной ситуации в признании некоторых решений иностранных судов по делам о разводе было отказано на основании противоречия публичному порядку, так как не был применен закон, предусмотренный турецкими коллизионными нормами. Так, в Австралии суд по семейным делам г. Сидней не воспользовался турецкими коллизионными нормами, которые предписывали применение турецкого права, и применил австралийское право при рассмотрении дела о разводе. В признании указанного решения было отказано на основании противоречия турецкому публичному порядку^[401]. В турецкой доктрине указанный подход Высшего кассационного суда подвергался серьезной критике, поскольку нарушение публичного порядка не может происходить автоматически, когда бремя заявления возражений лежит на одной из сторон, потому что именно судья уполномочен проверять наличие нарушения публичного порядка по своей собственной инициативе и усмотрению, а также обосновывать свое

решение в случае выявления нарушения публичного порядка^[402]. В другом случае при рассмотрении вопроса о признании и исполнения иностранного решения Высший кассационный суд Турции применил иной подход, указав: несмотря на то, что иностранный суд не применил закон, установленный турецкими коллизионными нормами, ответчик не возражал против исполнения на этом основании. Таким образом, Высший кассационный суд сделал вывод, что решение иностранного суда может быть исполнено, так как оно не нарушает публичный порядок^[403].

А. Чаньяш приводит следующий пример: в соответствии с законодательством некоторых стран право возбуждать бракоразводный процесс в случае нарушения супружеской верности предоставляется только мужу, и иностранное судебное решение может быть основано на данном положении. В исполнении такого решения в Турции может быть отказано на основании противоречия публичному порядку, так как приведение в исполнение подобных судебных решений нарушает принцип гендерного равенства, который является одним из основных принципов турецкого права^[404].

Так или иначе, в признании и исполнении не должно отказываться автоматически, без выявления судом, каким именно образом неприменение турецких коллизионных норм может быть нарушением публичного порядка. В любом случае, в настоящее время аналога п. «е» ст. 38 Закона 1982 г. в Кодексе 2007 г. нет, данный пункт был исключен из перечня условий признания и исполнения иностранного решения. Нельзя недооценивать важность этой поправки. Несмотря на то, что Высший кассационный суд отказывал в исполнении некоторых решений иностранных судов на основании противоречия публичному порядку, поскольку иностранный суд не применил турецкие коллизионные нормы, турецкий законодатель исключил данное положение из Кодекса 2007 г. Указанное основание для отказа в признании решений иностранных судов утратило свою актуальность, что еще раз доказывает неустойчивость категории публичного порядка^[405], а также сужение ее применения в МГП, переход к концепции международного публичного порядка, который понимается более узко. Как отмечают турецкие исследователи Б. Эрдем и А. Челикель, турецкий законодатель больше не считает необходимым использовать данный механизм защиты ответчиков - турецких граждан, предусматривая подобное положение^[406].

Другим примером изменения концепции публичного порядка можно считать случаи взаимного соглашения супругов на развод. Отмененный Турецкий гражданский кодекс 1926 г. не предусматривал возможности для супругов на развод по взаимному согласию. В связи с этим практика Высшего кассационного суда по вопросам признания решений иностранных судов о разводе по взаимному согласию является противоречивой. В признании некоторых решений было отказано на основании противоречия публичному порядку, так как возможность развода по взаимному согласию не предусмотрена турецким законодательством^[407]. Однако некоторые решения иностранных судов были признаны^[408]. В соответствии с Законом № 3444 от 12 мая 1988^[409], изменившим некоторые положения ГК 1926 г и ст. 166/3 ГК^[410], супругам предоставляется право на развод по взаимному согласию. Таким образом, правовые основы для отказа в признании решений иностранных судов по указанному вопросу по причине их противоречия публичному порядку в настоящее время отсутствуют.

Изменчивость и динамические особенности концепции «публичный порядок» еще раз подчеркивают, что данное основание для отказа в признании и исполнении иностранных судебных решений должно быть применено в исключительных случаях и требуется чрезвычайно осторожный подход в отношении его применения. С целью определения, вступает ли признание и исполнение иностранного судебного решения в противоречие с публичным порядком Турецкой Республики, турецкий судья может сделать ограниченный анализ по существу дела. Как отмечается в турецкой доктрине, судья проводит такой анализ в качестве исключения общего запрета на пересмотр дела по существу^[411]. Интересно отметить решение Высшего кассационного суда, где было установлено следующее: суд г. Зондерберг (Дания) поручил опеку над тремя детьми их отцу, прекратив их опеку со стороны матери. Признание данного решения было истребовано у турецкого суда на основании Европейской конвенции о признании и исполнении решений в области опеки над детьми и восстановления опеки над детьми (1980)^[412]. В соответствии со ст. 9/3 этой Конвенции, решения иностранных судов не могут быть пересмотрены по существу. Как указал турецкий суд, это означает, что судья не может анализировать процедурные и правовые определения иностранных судов по существу. Тот факт, что иностранный суд не счел обязательными к применению императивные положения турецкого закона или применил их неточным образом, не является достаточным основанием для отказа в

417

исполнении .

Турецкие исследователи сходятся во мнении, что противоречие самого решения иностранного суда императивным положениям турецкого законодательства не является препятствием для исполнения такого решения и необязательно приводит к нарушению турецкого публичного порядка . Подход Высшего кассационного суда к решению подобных вопросов должен обеспечивать уважение к другим правовым системам, которые предусматривают иные положения, нежели положения закона страны суда. В качестве примера можно привести следующее решение Высшего кассационного суда: Гражданский кодекс Турции, который действовал на момент принятия решения иностранного суда, не предоставлял несовершеннолетним право подачи иска об эмансипации. Тем не менее, решением иностранного суда несовершеннолетний был признан эмансипированным. Высший кассационный суд заключил, что решение иностранного суда противоречит императивным положениям турецкого законодательства, но не противоречит турецкому публичному порядку и может быть приведено в исполнение^{[413] [414] [415]. Аналогично немецкий суд г. Кельна вынес решение о разводе, а также разрешил вопрос распределения судебных расходов и общей собственности супругов, но не представил правового обоснования своего решения. Турецкое процессуальное право закрепляет обязанность суда представлять правовое обоснование своих решений (ст. 17-18 ГПК, ст. 141 Конституции Турецкой Республики 1982 г.). При рассмотрении возможности исполнения немецкого судебного решения турецкий суд пришел к выводу, что хотя такое решение и противоречит императивным положениям турецкого законодательства, его исполнение не нарушает турецкий публичный порядок[416].}

Если иностранное судебное решение было вынесено в отсутствие лица, в отношении которого оно подлежит исполнению, это лицо может возражать против исполнения решения в турецком суде. Возражение заинтересованной стороны требуется в обязательном порядке, так как турецкий судья не может действовать по своей собственной инициативе и, скорее всего, не сможет определить, было ли нарушено право на защиту этой стороны. Однако если нарушение права на защиту этой стороны является нарушением турецкого публичного порядка, судья должен по собственной инициативе установить, было ли нарушено право стороны на защиту. Например, нарушение публичного порядка может иметь место, если нарушено право на защиту в рамках «права на справедливое судебное разбирательство», предусмотренного ст. 6/3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950), участником которой является Турецкая Республика^[417]. Несмотря на правильность процедур, которые были реализованы в рамках иностранной правовой системы, если право на защиту стороны, против которой требуется исполнение, было нарушено, это может быть квалифицировано как нарушение

процессуального публичного порядка.

Рассмотрим следующий пример из судебной практики: домицилем ответчицы является Турции. Тем не менее, ее муж подал иск о разводе процессе в Бельгии. В своем ходатайстве муж указал адрес женщины в Бельгии, и в результате бельгийский суд вынес решение в отсутствие ответчицы. Истец потребовал признания судебного решения бельгийского суда в Турецкой Республике. Высший кассационный суд заключил, что право на защиту ответчицы было нарушено, а это противоречит турецкому публичному порядку. Кроме того, в соответствии с мотивировкой Высшего кассационного суда, решение бельгийского суда нарушило один из основных принципов турецкого права - принцип добросовестности (ст. 2 ГК) - истец подал иск в Бельгии, зная, что местожительством его жены является Турция. Таким образом, он получил развод путем мошенничества. В результате турецкий суд отказал в признании бельгийского судебного решения^{[418] [419]. В странах исламского права развод может иметь место в результате одностороннего волеизъявления мужа. Такой развод именуется «талак» (односторонний развод) . Что же произойдет, если исполнение такого развода будет истребовано перед турецким судом? Решение иностранного суда об одностороннем разводе было вынесено без возможности жены высказать свое мнение. Высший кассационный суд отказал в признании такого решения по мотивам противоречия публичному порядку, указав, что в случае, если решение о разводе вынесено без учета мнения обеих сторон, то это противоречит публичному порядку, так как нарушен принцип гендерного равенства. В рамках фундаментальных принципов турецкого права следует отметить право на справедливое судебное разбирательство (Конституция 1982 г., ст. 36), таким образом, женщина должна иметь возможность высказать свое мнение в связи с разводом. Если женщине при разводе «талак» было предоставлено право высказать свое мнение, чтобы защитить свои интересы, такое решение не противоречит публичному порядку[420] [421]. В частности, решение об одностороннем разводе, принятое судом г. Джидда (Саудовская Аравия) (жена имела турецкое гражданство, а муж был гражданином Саудовской Аравии), было признано в Турецкой Республике, так как женщина одобрила развод . Следовательно, обе стороны спора высказали свое мнение, и данное решение не противоречило турецкому публичному порядку.}

Турецкая доктрины выработала следующий принцип определения необходимости обращения к категории публичный порядок: «Чем теснее связь между данным конкретным случаем и интересами Турецкой Республики, тем выше вероятность нарушения публичного порядка»^[422]. Таким образом, Высший кассационный суд должен оценивать каждый случай в индивидуальном порядке, чтобы выявить, имеет ли место нарушение публичного порядка.

4) Иностранное решение может быть признано и исполнено, несмотря на то, что лицо, в отношении которого требуется принудительное исполнение, в нарушение законов места вынесения решения не было надлежащим образом вызвано в суд либо не было надлежащим образом представлено в этом суде, или вследствие его неявки было принято заочное решение; а также если судебное решение в отсутствие такого лица было принято в нарушение законов места вынесения решения, и данное лицо не заявило возражений по этим основаниям в турецком суде в отношении принудительного исполнения решения.

Норма пп. «d» п. 1 ст. 54 является практически уникальной. Общепризнанное требование к признанию и исполнению иностранных судебных решений - их соответствие праву места вынесения по вопросу надлежащего извещения ответчика о времени и месте судебного разбирательства. Турецкий законодатель таких требований не предъявляет; отказ от признания и исполнения возможен, если только заинтересованное лицо само заявляет возражения по этим основаниям в турецком суде. Данную норму нельзя оценить однозначно: с одной стороны отсутствие условия о соответствии праву места вынесения по вопросу надлежащего извещения ответчика в качестве требования к признанию и исполнению иностранных судебных решений может привести к ущемлению прав неизвещенного участника процесса. С другой стороны, предоставление заинтересованному лицу право заявлять возражения по указанному основанию нивелирует данную проблему.

В любом случае заинтересованная сторона должна быть уведомлена о рассмотрении ходатайства о принудительном исполнении судебного решения в турецком суде, а также о дате слушания дела. Данное правило распространяется на признание и принудительное исполнение мировых соглашений (за исключением односторонних мировых соглашений). Сторона, против которой вынесено решение, может заявить возражение только в том случае, если были выполнены условия принудительного исполнения, или решение иностранного суда уже было частично или полностью исполнено, или если произошли события, препятствующие его исполнению (ст. 55). Таким образом, Кодекс 2007 г. предусматривает ограниченный и исчерпывающий перечень условий для отказа в признании иностранных судебных решений. Интересно отметить, что среди них отсутствует такое условие, как несовместимость решения с решением, вынесенным ранее по делу с теми же сторонами, с тем же предметом и по тому же основанию в государстве, к которому обращено требование (как это предусматривает, к примеру, ст. 34 «Брюссель I»). Проблема контролируемой множественности процессов (lis alibi pendens) в Кодексе 2007 г. не разрешается. Данное упущение турецкого законодателя является весьма досадным, так как может привести к злоупотреблению правом сторонами процесса.

Рассмотрение требования о принудительном исполнении и вынесение соответствующего решения регулируется общими нормами процессуального права Турции (п. 1 ст. 55 Кодекса 2007 г.). В данном положении турецкий законодатель закрепил применение lex fori в качестве процессуального императива. Суд может решить, что решение подлежит исполнению полностью или частично, либо что требование не подлежит удовлетворению. Это письменно указывается в конце решения иностранного суда, скрепляется печатью и подписывается судьей (ст. 56). Обжалование решений, вынесенных в отношении признания и требования о принудительном исполнении или отказе в исполнении, производится в соответствии с общими правилами, в частности, подобное обжалование приостанавливает исполнение решения (п. 2 ст. 57).

Иностранное судебное решение, в отношении которого было вынесено решение о принудительном исполнении, подлежит исполнению как решение, вынесенное турецкими судами (п. 1 ст. 57 Кодекса 2007 г.), т.е. иностранное решение приобретает свойства национального судебного решения. Турецкий законодатель устанавливает, что иностранное судебное решение вступает в силу с момента, когда оно становится окончательным по закону страны места его вынесения (ст. 59).