ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРИРОДА ПРИОБРЕТЕНИЯ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ ОТ НЕУПРАВОМОЧЕННОГО ОТЧУЖДАТЕЛЯ

В числе способов приобретения права собственности добросовестное приобретение права собственности от неуправомоченного отчуждателя занимает своеобразное место и вызывает оживленные споры в науке.

Добросовестное приобретение права собственности от неуправо- моченного отчуждателя является безусловно первоначальным способом приобретения права собственности, так как право собственности приоб­ретателя независимо от права собственности отчуждателя (тако­вого права у него не было) и от права собственности прежнего собст­венника (оно приобретается свободным от всех обременений, в частно­сти, от залоговых прав - ст. 98 ГК).

В связи с этим здесь нет и правопреемства, как это ошибочно пола­гает Шверин¹. Как будет показано ниже, этот автор смешивает двусто­ронне-сделочный характер приобретения с правопреемством.

Необходимо иметь в виду, что, кроме разграничения первоначаль­ных и производных способов приобретения права собственности, сле­дует различать односторонне-сделочное и двусторонне-сделочное (до­говорное) приобретение права собственности.

Не следует думать, что первоначальное приобретение всегда явля­ется односторонне-сделочным, а производное - двусторонне-сделочным (договорным). Как первоначальное, так и производное приобретение права собственности может быть односторонне-сделочным и двусто­ронне-сделочным (договорным). Между тем многие ошибочно отожде­ствляют первоначальное приобретение с односторонним, а производ­ное - с двусторонним (договорным).

¹ Cl. von Schwerin. Beitrage zur Erlanterung des Ведп!^ der Rechtsnachfolge, Munchen, 1905, S. 31.

морочное имущество является производным приобретением, так как оно является правопреемством (универсальным - ст. 434 ГК).

То же следует сказать относительно конфискации и рек - в и з и ц и и¹, которые являются бесспорно односторонними способами приобретения права собственности государством и, вместе с тем, приводят к известному правопреемству. В частности, очень важно то, что государство несет в известных пределах ответственность по дол­гам, обременяющим конфискуемое или реквизируемое имущество, а также то, что третьи лица, имущество коих случайно включено в опись конфискуемого или реквизируемого имущества, имеют право в исковом порядке требовать освобождения его от описи^[282][283]. Таким образом, здесь без сомнения имеют место производные способы приобретения права собственности.

С другой стороны, приобретение государством права собственно­сти на невостребованную находку (ст. 68-г ГК), клад (Пост. ЦИК и СНК СССР от 3 января 1930 г. - СЗ, 1930, № 5, ст. 48^[284]) является одно - сторонним способом приобретения права собственности и, вместе с тем, - первоначальным. Здесь отсутствует правопреемство.

Приобретение права собственности по отчуждательной сделке от управомоченного отчуждателя является производным способом приобретения права собственности и одновременно двусторон - не - сделочным (договорным). Здесь имеется правопреем­ство в самом чистом виде, и притом основанное на двусторонней отчу- ждательно-приобретательной сделке.

Наоборот, добросовестное приобретение права собственности от неуправомоченного отчуждателя является первоначальным приобретением, так как право приобретателя не зависит, как было ука­зано выше, от права отчуждателя и от права бывшего собственника. В то же время оно является двусторонне - сделочным ( договорным ) приобретением, так как к его фактическому соста­ву относится договор купли-продажи, мены, по некоторым законода­

тельствам также дарения и т.п.

В этом договоре должны быть налицо все элементы (фактического состава, за исключением правомочия отчуждателя на отчуждение.

Сходное соотношение имеется в некоторых иностранных законода­тельствах в институте приобретения права собственности по давности владения, например, в римском и пандектном праве, которые в состав реквизитов давностного приобретения включали justus titulus acquisitionis.

По вопросу о первоначальном или производном характере приоб­ретения права собственности добросовестным приобретателем у не­управомоченного отчуждателя в теории нет единого мнения. Некоторые авторы высказываются за производный характер этого приобретения, другие - за первоначальный. Последние составляют господствующее мнение в этом вопросе. В соответствующих рассуждениях по большей части учтено и значение отчуждательной сделки. Однако из него сдела­ны не во всех случаях правильные выводы.

Прежде всего будут разобраны взгляды сторонников теории производного приобретения.

К. Г е л ь в и г^[285][286] совершенно правильно указывает, что правопреем­ство разнозначно производному приобретению правового положения. При этом он правильно считает, что характеризующим правопреемство (производное правоприобретение) элементом является связь между приобретенным правовым положением и первоначальным правоотно­шением. Новое правоотношение возникает потому, что существовало первоначальное правоотношение.

С другой стороны, по мнению Гельвига, в современном праве есть много норм, согласно которым лицо неуправомоченное имеет власть распоряжением от своего имени обеспечить правопреемство в чужом праве.

Из дальнейших рассуждений Гельвига^[287] видно, что в изучаемом случае неуправомоченный отчуждатель создает (совместно с добросо­

вестным приобретателем, следует добавить) отчуждательно-приобре- тательную сделку. Действительность этой сделки определяется, исходя из личности приобретателя.

В этих рассуждениях правильно то, что к фактическому составу добросовестного приобретения права собственности от несобственника относится, в частности, действительная отчуждательная сделка и что действительность этой сделки определяется в том, что касается ее уча­стников, по личностям фактического (неуправомоченного) отчуждателя и добросовестного приобретателя.

Однако из этого отнюдь не следует, что здесь имеет место право­преемство. Искусственность этой конструкции подчеркивается, в част­ности, тем, что сторонники теории производного приобретения не еди­ногласны в отношении фигуры правопредшественника в этом более чем странном правопреемстве.

Так, например, Гельвиг считает правопредшественником бывшего собственника. На той же точке зрения стоит А. Т у р¹. Наоборот, Г и р к е^[288][289] считает, что приобретатель формально производит свое право от неуправомоченного отчуждателя, материально же является в то же время правопреемником того, из права которого создано его право. Также, в основном, полагает и К р о м э^[290]. Этот автор считает, что в дан­ном случае имеется производное приобретение права собственности, хотя и признает, что логика как будто говорит за первоначальное при­обретение этого права, которое выходит за пределы права отчуждателя.

На самом деле, трудно себе представить, каким образом можно ус­мотреть правопреемство от лица, не имеющего данного права, и притом от лица, чье право собственности приобретается очищенным от всех лежащих на нем обременений, обновленным (см. Германское гр. улож. § 936-п, ГК РСФСР, ст. 86). Таким образом, приобретаемое право - это не старое, а новое право собственности, связанное со старым только единством объекта.

Для раскрытия содержания и, следовательно, понимания ошибки сторонников теории производного приобретения весьма интересны су­ждения одного из них - Вендта^[291].

риваемом случае иррегулярное производное правоприобретение без правопреемства.

Производный характер этого правоприобретения Вендт усматрива­ет в обязательности наличия действительной отчуждательной сделки. Без этой сделки, как правильно полагает этот автор, приобретателю не поможет его добросовестность. Недействительность этой сделки ис­ключает приобретение права собственности даже и добросовестным приобретателем.

Таким образом, у Вендта производный характер этого приобретения права собственности означает лишь приобретение при помощи двусто­ронней отчуждательной юридической сделки, т.е. двусторонне-сделочное приобретение. Та же ошибка имеется у Ганса Леемана в его комментарии к вещному праву Швейцарского гражданского уложения¹. Признавая спорность вопроса о производном или первоначальном харак­тере приобретения, основанного на добросовестности, он склоняется к признанию его производного характера. При этом он ссылается на то, что приобретатель приобретает при помощи отчуждательно-приобре- тательной сделки, без которой его добросовестность ему ничего не помо­жет. Если сделка ничтожна, право собственности не будет приобретено.

Правильно подчеркивает необходимость действительной отчужда- тельной сделки Шверин^[292][293]. Он приходит к выводу, что данный способ приобретения является первоначальным, так как в нем отсутствует при­чинная связь между правом прежнего собственника и правом добросове­стного приобретателя. Вместе с тем этот автор считает, что по действую­щему германскому праву данное приобретение является правопреемст­вом.

Ту же ошибку допускает Г ахенбург^[294]. Трудно даже предста­вить, как первоначальное приобретение может быть правопреемством и как в последнем может отсутствовать связь между правом правопред­шественника и правом правопреемника.

Обратную ошибку допускает Иосиф Колер^[295]. Совершенно правильно он считает добросовестное приобретение права собственно­сти от несобственника первоначальным приобретением.

с ним согласиться, что в связи с этим достаточно одностороннего при­обретения владения.

Еще Л. Гольдшмидт¹ отмечал, что поскольку право собст­венности приобретено от несобственника, нет, конечно, «производного» приобретения права собственности. Вместе с тем он решительно возра­жал Э к с н е р у^[296][297], который считал, что в этом случае не будет и приоб­ретения путем передачи.

Таким образом, двусторонне-сделочный характер изучаемого при­обретения сочетается с его первоначальным характером, то есть с от­сутствием правопреемства. Эта точка зрения широко представлена в литературе вопроса.

Гастон Карлин^[298], рассматривая правило - никто не может передать другому больше прав, чем сам имеет, - приходит к выводу, что оно не знает исключений. В тех случаях, когда право приобретается от неуправомоченного отчуждателя, оно приобретается, по сути дела, н е от него, то есть не в порядке правопреемства, а в порядке первона­чального приобретения особого рода. Это приобретение ближе всего подходит к приобретательной давности, хотя и не является таковой. Автор правильно отвергает теорию так называемой моментальной дав­ности, имеющую широкое распространение во французской литературе, так как, по его мнению, «так же не может быть давности без истечения срока, как воздуха без кислорода».

Первоначальный характер приобретения и, одновременно, необхо­димость действительной распорядительной сделки правильно подчер­кивает Рудольф Зом^[299].

Он указывает (стр. 54) следующие предположения для приобрете­ния прав через распоряжение неуправомоченного: 1) распорядительную сделку, которая сама по себе была бы достаточным основанием приоб­ретения права, если бы распоряжающийся был управомочен на распо- ряжение^[300]; 2) добрую совесть; 3) добрая совесть должна быть объективно

оправдана легитимацией распоряжающегося (для приобретения движи­мости - владением § 932 и след.; для оборота поземельных книг - вне­сением в поземельную книгу § 892 и след.); 4) для приобретения дви­жимости от неуправомоченного требуется еще, чтобы вещь была при­годна к приобретению от неуправомоченного. Вещи, вышедшие из вла­дения собственника против его воли, за исключением денег, бумаг на предъявителя, вещей, купленных с публичных торгов, не допущены к приобретению от неуправомоченного.

Зом также считает, что это приобретение напоминает приобрете­ние по давности только без срока.

«Современный оборот, по его мнению, не имеет времени ожидать: он требует немедленного приобретения добросовестным при­обретателем. Тип приобретения одинаков».

Зом отрицает здесь правопреемство и производное приобретение в результате распоряжения неуправомоченного и видит здесь первона­чальное приобретение права от лица, не управомоченного на его пре­доставление.

Также считает данное приобретение первоначальным Мартин Вольф и многие другие авторы¹.

Сторонники теории производного приобретения, а отчасти и те ав­торы, которые признают данное приобретение первоначальным (отри­цают правопреемство), но двусторонне-сделочным, стремятся найти обоснование тому факту, что распорядительный акт неуправомоченного отчуждателя предоставляет право добросовестному приобретателю. Ответы на этот вопрос можно разделить на две группы:

1. Одни авторы так или иначе признают за отчуждателем «легити­мацию», точнее легитимирующее действие владения^[301][302], правовую власть распоряжения^[303], т.е. в конечном счете за неуправомочен - н ы м отчуждателем признают правомочие на распоряжение чу­жим правом собственности в пользу добросовестного приобретателя.

Как правильно полагает Тур¹, «этим лицам во всяком случае не предоставлено правомочие; их поведение объективно, а если они недоб­росовестны, то и субъективно противоправно, но закон ради приобрета­теля сообщает этим действиям действительность против управомочен­ного, неуправомоченный имеет при известных обстоятельствах, при добросовестности приобретателя, не право, но фактическую возмож­ность перенести чужое право». Дальше этот автор добавляет, что право­вое положение здесь подобно тому, что имеет место при прекращении полномочия, которое по отношению к третьим лицам сохраняет силу, пока они не знают о прекращении полномочия (Германское гр. улож., § 170, постан. СНК РСФСР 4/Х1 1927 г., ст. 6 и 7 - СУ, № 112, ст. 756).

Рудольф Зом, хотя и требует тоже легитимации отчуждате­ля, но особо подчеркивает, что легитимация в данном случае не есть правомочие, но лишь внешнее удостоверение правомочия^[304][305].

Попытка объяснить приобретение права собственности от неупра­вомоченного отчуждателя, исходя из мнимого (фингированного) право­мочия последнего, восходит к первоначальной теоретической разработ­ке этого вопроса в XVI-XVII веках.

Романисты при истолковании средневекового принципа «Hand muss Hand wahren»^[306]натолкнулись на теоретические затруднения в объ­яснении недопущения виндикации вещи, приобретенной от ссудополу­чателя и других лиц, которым эту вещь так или иначе вверил собствен­ник (в пользование, на хранение и т.п.). По мнению этих ученых, ссудо­получатель приобретает не только владение, но и право собственности на ссуженную ему вещь (с обязанностью возврата таким образом не только владения, но и права собственности). Только этим путем они могли объяснить себе непререкаемость для ссудодателя (собственника) распоряжения ссудополучателя, отчуждившего вещь третьему лицу. О переносе на последнего права собственности вопрос непосредственно не разрешался. Уточнение правового положения приобретателя было достигнуто лишь много позднее.

Христофор Цобелийв своей книге, изданной в Лейпци­ге в 1598 г., о различиях права гражданского (римского) и права саксон­ского (с привлечением более ранних аналогичных исследований Лю - довика Факса и Бенедикта Рейнгарда) писал: «Ссуженной вещи владение и собственность по саксонскому праву пе­реносится на ссудополучателя, иначе в общем праве»¹. В пояснениях к этому положению Л. Факс писал: «По гражданскому праву на ссудо­получателя ни владение, ни собственность не переносятся, но и то и другое остаются у ссудодателя-собственника. Это есть общее мнение, как свидетельствует Цоарец... Но по праву саксонцев установлено про­тивное, как видно из текста Земского права (кн. 2, ст. 60), где сказано: если коммодатарий ссуженную ему вещь некоторому третьему продаст или иным каким-либо способом отчуждит, то сам ссудодатель- собственник не имеет никакого иска против того, кому произведено от­чуждение ссуженной вещи, но ему надлежит искать с коммодатария. От­сюда ясно, что по этому (саксонскому) праву собственность и владение переносятся на коммодатария, из-за чего самому собственнику не дается виндикация своей вещи, переданной другому лицу». В подтверждение своих рассуждений Л. Факс ссылается на Матвея Везембека (1565) и Ио­ганна Шнейдевина и указывает, что и применительно к гражданскому (римскому) праву Андрей Альциат (итальянский юрист, род. в 1492 г., ум. в 1550 г.) в своих Парадоксах считал, что на коммодатария переносится право собственности, но его точка зрения не была принята.

Таким образом, Хр. Цобелий и Л. Факс искали объяснения изучаемого правового явления в правомочиях коммодатария, отчуждившего ссужен­ную ему вещь. Исходя из того, что отчуждать вещь имеет право собствен­ник, они видели единственный выход в наделении отчуждателя- коммодатария правом собственности вопреки здравому смыслу. Понятно, что от этого и правило «Hand muss Hand wahren» казалось им лишенным всякого разумного и справедливого основания. Почти дословно те же рас­суждения у Матвея Колера^[307][308].

Так же рассуждает Бенедикт Карпцов¹, который в свою очередь ссылается на М. Колера, Л. Факса, Иоганна Шнейдевина и М. Ве- зембека.

Эта точка зрения отвергается авторами, изучавшими в благожела­тельном смысле правило «H.m.H.w.».

* * *

Другие авторы отказываются видеть объяснение добросовестного приобретения от неуправомоченного отчуждателя ни в «праве собст­венности» несобственника, ни вообще в его легитимации или правомо­чии на отчуждение. Так, например, категорически высказываются про­тив признания правовой власти, правомочия, даже легитимации неупра- вомоченного отчуждателя Ф. Регельсбергер^[309][310] и Г. Мейер^[311]. Последний правильно считает, что следует избегать даже самого термина «легитимация», так как он способен ввести в заблуждение, вызвать пред­ставление о правомерности, законности поведения такого отчуждателя.

Они и их единомышленники исходят из факта допущения законом приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя и стремятся дать соответствующим нормам разумное объяснение. По­следнее они находят в субъективных свойствах приобретателя (его доб­росовестности) и в объективных соображениях целесообразности (за­щиты интересов оборота).

Много внимания этому вопросу уделял еще в XVII веке Давид М е в и й^[312], который в третьей части своего комментария на любекское право (стр. 92195 и след.) отрицает необходимую связь принципа «H.w.H.» переносом права собственности от коммоданта к коммодата- рию. Он дает объяснение этого принципа, исходя из интересов и субъ­ективных свойств третьего добросовестного приобретателя и, особенно, из интересов оборота. Интересны рассуждения по этому вопросу

Генриха Христиана Вульфа¹, который, очевидно, поды­тожил основные высказывания германистов того времени.

Этот автор категорически возражает против объяснения добросо­вестного приобретения от несобственника на основе принципа «I I.m.I I.w.» тем, что ссудополучателю будто бы передается ссудодате­лем право собственности на ссуженную ему вещь. По его мнению, слова закона (пересм. любекское право) «...если случится, что тот, кому ссу­жена или доверена вещь, ее продаст и т.п.» следует понимать в смысле фактического отчуждения, а не отчуждения по праву, так что тот, кто таким образом добросовестно приобретает переданную ему вещь, за­щищен не волею и властью отчуждателя (ссудополучателя), но помо­щью закона, и его защищает его добросовестность. Несколько ниже Вульф замечает: «Добросовестность имеет здесь большой вес»^[313][314].

Таким образом, уже в конце XVII в. была подвергнута уничтожающей критике попытка объяснения приобретения права собственности от не- управомоченного отчуждателя наличием особого права на это отчуждение. Было показано, что в этих случаях факт отчуждения, не опирающийся на правомочие отчуждателя, приводит к приобретению в силу прямого указа­ния закона, учитывающего именно эту добросовестность и защищающего интересы оборота. Этим узаконяется в интересах третьего добросовестного приобретателя известное разумное доверие к видимости права.

Интересно сопоставить позицию Вульфа с выше приведенными высказываниями Тура и сторонников теории первоначального приобре­тения, сосредоточивающими внимание на личности приобретателя и интересах оборота.

Наряду с распространенным в литературе правильным взглядом на юридическую конструкцию добросовестного приобретения права собст­венности от неуправомоченного отчуждателя, как приобретения пер - воначального (без правопреемства), но двустороннего (при помощи двусторонней приобретательной сделки), имеются теории не только первоначального, но и одностороннего приобретения при помощи одностороннего приобретательного акта. Эти теории, как отмечено выше, более соответствуют французскому, а также японскому законодательству.

Такова, например, теория завладения, выдвинутая Дельвинкуром¹. Этот автор считает, что в приобретении вещи от неуправомоченного отчуждателя основное значение имеет добросове­стное приобретение владения, что существенна не передача, а именно оккупация вещи.

Некоторые авторы, например, Карлин^[315][316], Васьковский^[317], считают, что это приобретение происходит путем квалифици - рованного завладения, понимая под этим завладение при наличии других элементов фактического состава. Смысл этой теории становится ясен из того отграничения, которое автор проводит от при­обретения по давности владения. Он считает, что различие проходит в том, что для давностного приобретения требуется владение как более или менее длительное состояние, а для добросовестного приобре­тения от неуправомоченного отчуждателя - завладение как из­вестный моментальный акт.

К односторонним теориям относится также теория м о м е н - тальной давности, получившая наибольшее распространение во французской литературе гражданского права^[318].

В обоснование этой теории приводят следующие соображения:

1) Нахождение статей 2279 и 2280 Французского гражд. кодекса в разделе о давности и в подразделе главы о некоторых специальных сро­ках давности.

2) В кутюмах были самые различные сроки давности.

3) Статья 2279 говорит о давностном приобретении вещи, куплен­ной у поклажепринимателя.

Эта теория, как и теория квалифицированного завладения, пра­вильно подчеркивает отдельные весьма существенные элементы факти­ческого состава изучаемого способа приобретения права собственности, но она не охватывает этот фактический состав в целом.

Доводы, приводимые в ее обоснование, или недостаточны, или да­же просто несостоятельны. Местонахождение статьи в кодексе, конеч­но, имеет значение, но само по себе оно недостаточно, так как оно дей­ствительно показывает лишь связь данной нормы с исковой давностью и родство ее с приобретательной давностью, но не решает юридической природы данного способа приобретения. Наличие различных сроков давности не дает основания усматривать давность там, где вовсе не тре­буется истечения срока. Третий довод содержит в себе petitio principii¹.

Конечно, если юридическую конструкцию считать самоцелью, то можно признать давность и там, где срок будет равен нулю, но тогда нет смысла называть это давностью, хотя бы в остальном было полное сов­падение фактических составов приобретения права собственности. Это равносильно тому, чтобы считать куплей-продажей дарение, сведя цену до нуля.

В остальном теория моментальной давности имеет положительное значение, так как она правильно оттенила сходство этих фактических составов и проанализировала состав добросовестного приобретения от неуправомоченого отчуждателя^[319][320].

Примыкают к теориям одностороннего приобретения теория при­обретения ex lege и теория законной презумпции, высказанные во фран­цузской литературе.

Теория приобретения ех lege развита, в частности, у А. Колена и Г. Капитана^[321]. Критика этой теории не требует пространных рас­суждений. Нормы объективного права, в частности закон, являются ос­нованием всяких правовых последствий. Для выяснения юридической природы изучаемого приобретения права собственности недостаточно сказать, что оно основано на законе. Необходимо выяснить, с каким фактическим составом закон связывает в данном случае приобретение права собственности. Только анализ фактического состава раскрывает

так называемую юридическую природу этого приобретения, а этого анализа теория приобретения ех lege не дает¹.

Теория законной или неопровержимой пре - з у м п ц и и дана, в частности, Ф. Лораном иМ. Плянио - л е м^[322][323]. Эта теория идет не многим далее предыдущей в деле раскрытия юридической природы приобретения права собственности от неуправо- моченного отчуждателя. Она рассматривает вопрос только в плоскости ограничений виндикации с процессуальной стороны. Юридической природы изучаемого способа приобретения права собственности она не раскрывает.

Следует признать, что одни теории одностороннего при­обретения не раскрывают вообще юридической природы приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя (теория при­обретения ех lege, теория неопровержимой презумпции), другие - пред­ставляют собой недоразвившиеся, недосказанные теории двустороннего приобретения (теория квалифицированного завладения, теория момен­тальной давности). Лишь одна чистая теория завладения может быть признана в точном смысле слова теорией одностороннего приобретения.

Таким образом, добросовестное приобретение права собственности от неуправомоченного отчуждателя является первоначальным способом приобретения, т.е. не основанным на правопреемстве. Вместе с тем поч­ти по всем законодательствам оно является двусторонним, поскольку к его фактическому составу относится двухсторонняя отчуждательно- приобретательная сделка. Следует решительно отвергнуть попытки объяснения этого приобретения как производного - с одной стороны, и для большинства законодательств как одностороннего - с другой.

II.