§ 13. ПРИОБРЕТЕНИЕ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ ДОБРОСОВЕСТНЫМ ПРИОБРЕТАТЕЛЕМ

Изучение виндикационного иска по советскому праву показало да­леко идущие ограничения виндикации в пользу добросовестного приоб­ретателя права собственности от неуправомоченного отчуждателя.

Ст. 60 ГК исключает виндикацию от добросовестного приобретателя в тех случаях, когда собственник (гражданин, коопера­тивное объединение, колхоз, общественная организация) не потерял данное имущество и оно у него не похищено, но сам по своей воле пе­редал свое имущество во владение другому лицу.

Как было показано выше, общее правило дано в ст. 60 ГК и отчасти в ст. 59, поскольку речь идет об истребовании доходов и плодов винди­цируемого имущества. Специальные случаи даны, как исключение из общего правила, в примечании 2 к ст. 60 ГК РСФСР (денежные ценные бумаги на предъявителя) и в ст. 60-а ГК РСФСР (имущество безвестно отсутствующего, признанного умершим).

Ст. 60 ГК не дает ответ на вопрос, какое право возникает у добро­совестного приобретателя в отношении той вещи, которая в силу закона не может быть виндицирована у него собственником. Этот вопрос воз­никает во всех случаях ограничения виндикации в пользу добросовест­ного приобретателя.

Ответ на этот вопрос дает ст. 183 ГК (последнее предложение), кото­рое указывает, что «...если имущество продано не собственником, покупа­тель приобретает право собственности лишь в тех случаях, когда согласно ст.ст. 59 и 60, собственник не вправе истребовать от него имущество».

В этих случаях приобретатель от несобственника становится соб­ственником купленной им вещи. Правовая судьба имущества, приобре­

тенного добросовестным приобретателем, получает таким образом со­вершенно ясную и четкую характеристику. Норма, установленная в ст. 183 ГК для добросовестного покупателя подлежит применению так­же и к другим случаям добросовестного возмездного приобретения, в частности, по договору мены¹.

В соответствующих случаях видимость правомочий отчуждателя приравнивается к действитель - ному правомочию в интересах добросовест - ного приобретателя и именно ради его доб - росовестности.

Правильный ответ на этот вопрос дал еще в 1923 году Н. Вавин^[274][275]. «Та­кой (т.е. добросовестный) покупщик приобретает, за силою ст. 183 и 60, на вещь право собственности даже в том случае, если продавец этой вещи сам не имеет этого права и не является управомоченным на ее отчуждение...».

Таким образом, ст. 183 ГК знает случаи, когда добросовестный возмездный приобретатель от неуправомоченного отчуждателя приоб­ретает именно право собственности.

При этом становится понятным противопоставление продажи иму­щества с публичных торгов, когда должностное лицо, осу­ществляющее продажу с торгов, вправе продавать не принадлежащую ему вещь, и добросовестного при­обретения от несобственника в случаях ограничений виндикации, пре­дусмотренных в ст. 60 ГК, когда продавец не имеет права продавать чужую вещь, и тем не менее благодаря добросовестности поку­пателя последний приобретает право собственности на купленную вещь.

Оставляя вне своего внимания второе предложение ст. 183 ГК, яв­ляющееся бесспорным доказательством приобретения права собствен­ности добросовестным приобретателем от неуправомоченного отчужда­теля, Г.Н. Амфитеатров^[276] вынужден прибегнуть для обоснования этого приобретения к сложным рассуждениям.

Исходя из правильного положения, что «юридической основой виндикации может быть только право собственности», автор приходит к выводу, что «утрата права на виндикацию означают прекращение и са­мого права собственности»^[277].

Этот вывод не может быть принят. Вопреки мнению автора, утрата собственником права на виндикационный иск вовсе не равнозначна ут­рате прав собственности.

Лицо, утратившее право на виндикационный иск вследствие ис­ключения исковой давности, не утрачивает чрез это своего право собст­венности, поскольку советское право не знает приобретения права соб­ственности по давности.

Как я уже отметил в другом месте¹, вопрос о правовом положении вещи, на истребование которой пропущен срок исковой давности по виндикационному иску, большинством наших авторов решается непра­вильно. Они считают, что эти вещи являются бесхозяйными^[278][279].

Этот вывод мотивируется тем, что раз собственник потерял право на иск, то вещь тем самым будто бы становится бесхозяйной, потому что пра­во бывшего собственника должно считаться прекратившимся, и, поскольку приобретательной давности у нас нет, никто этого права не приобрел.

Это утверждение вытекает из неправильного понимания исковой давности. На основании ст. 44 и 47 ГК исковая давность приводит лишь к утрате права на иск, само же материальное субъективное право оста­ется у данного субъекта.

Ввиду этого, если обязанное лицо в добровольном порядке исполнит свою гражданско-правовую обязанность - вернет спорную вещь, то собст­венник, хотя бы этот возврат вещи произошел после истечения исковой давности, не обязан возвращать эту вещь законному владельцу (ст. 47 ГК).

Некоторые сомнения вызывает применимость ст. 47 ГК к вещному иску, так как в ней говорится об обязательстве («в случае исполнения обязательства должником...»). Быть может, она применима только к обязательственному иску? Однако такое разобщение исков вещного и обязательственного в данном отношении не может быть принято.

Как правильно отмечает Б.В. Попов^[280], истечение давностного срока не погашает материального права, но лишь отнимает у него процессу­альную (точнее - исковую) защиту. Действительно, кажется странным, почему, по господствующему мнению, притязания, вытекающие из на­рушения обязательственного права, являются более стойкими, чем при­тязания, вытекающие из нарушения вещного права, которое предназна­чено к более прочному закреплению обладания вещами. Нет сомнения,

что наш ГК употребляет слово «обязательство» в данном случае в смысле гражданско-правовой обязанности.

Как было показано выше, с момента нарушения права собственности между потерпевшим собственником и нарушителем его права возникает столь же конкретная правовая связь, характеризующаяся определенно­стью обоих субъектов правоотношения, как и в обязательстве.

Следовательно, ст. 47 ГК должна быть применяема и к вещным, в ча­стности - виндикационным искам. В связи с этим, должно быть отвергнуто утверждение о бесхозяйности вещей, на истребование которых пропущен срок исковой давности. До тех пор, пока эти вещи находятся у незаконного владельца, они, независимо от срока, поскольку у нас нет приобретательной давности, продолжают принадлежать собственнику.

Этого утверждения не может поколебать, как я показал в другом месте^[281], то обстоятельство, что пост. пленума Верховного Суда РСФСР от 29 июня 1925 года исходит в своих рассуждениях из бесхозяйности вещей, на истребование коих путем виндикационного иска пропущена исковая давность. Это положение, как мы видели, противоречит закону, а потому, на основании ст. 112 Конституции СССР - 1936 года, не мо­жет быть источником судебного решения.

Таким образом, первый вывод Г.Н. Амфитеатрова, что «ут­рата права на виндикацию означает прекращение и самого права собст­венности», не может быть признан правильным. Утрата виндикацион­ного иска не всегда означает прекращение и самого права собст­венности. Поэтому сам по себе отказ в виндикаци - онном иске против добросовестного приоб- ретателя еще не говорит за то, что винди - кант утратил право собственности, а добро - совестный приобретатель является собст- венником спорной вещи.

Именно к последнему выводу в конце концов приходит Г.Н. Ам­фитеатров, хотя и начинает с его отрицания. К этому его приводит сле­

дующее рассуждение: «поскольку при конкуренции прав между двумя и, по смыслу ст.

Этот вывод правилен, но его обоснование мало убедительно. Не проще ли было обратиться к самому закону, к игнорируемой автором ст. 183 ГК, которая полностью подтверждает приобретение права собст­венности добросовестным приобретателем.

Необходимо изучить фактический состав этого приоб­ретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя. Для этого должны быть выяснены и разработаны те юридические факты, которые необходимы и в своей совокупности достаточны для такого приобретения права собственности по советскому гражданскому праву.

Первым элементом этого фактического состава, как видно из ст. 183 ГК и примечания 1 к ст. 60 ГК, является возмездная двусторонняя отчуждательная сделка. Эта сделка должна быть законной и действительной во всех отношениях. Она мо­жет иметь только один порок - отсутствие у отчуждателя надлежащих правомочий на отчуждение данной вещи. При наличии прочих элемен­тов требуемого фактического состава этот порок не препятствует при­обретению права собственности.

Г.Н. Амфитеатров правильно считает, что отчуждательная сделка, когда отчуждатель неуправомоченное лицо, сама по себе не является юридическим основанием. Однако вопрос должен быть по­ставлен иначе: необходима ли эта отчуждательная сделка для изучаемо­го приобретения права собственности, т.е. является ли она одним из элементов фактического состава приобретения.

На этот вопрос должен быть дан положительный ответ. - Не будет приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя при отсутствии двусторонней отчуждательной сделки, а равно, если она недей­ствительна вследствие того, что цель ее противна закону, или она направ­лена к явному ущербу для государства, или вследствие несоблюдения тре­буемой законом формы, или вследствие недееспособности отчуждателя.

Помимо этих случаев ничтожности отчуждательной сдел­ки, предусмотренных ст. 29 и 31 ГК, приобретение права собственности не будет иметь места также в случаях оспоримости юридиче­ских сделок, установленных ст. 32 и 33 ГК, когда отчуждательная сдел­

ка будет признана судом недействительной по требованию потерпевшей стороны (ст. 32 и 33) или подлежащих государственных органов или общественных организаций (ст. 33).

Во всех этих случаях недействительности судьба отчужденного имущества будет определяться на основании ст. 147-151 ГК, а именно - это имущество подлежит изъятию в доход государства (ст. 147) или должно быть возвращено отчуждателю (ст. 148-151).

Вторым элементом этого фактического состава является п е - р е д а ч а проданной вещи, если вещь определяется родовым призна­ками (ст. 66 ГК).

На основании ст. 66 ГК, «право собственности на вещи переходит на основании договора, заключаемого между отчуждателем и приобре­тателем. Право собственности приобретателя возникает в отношении индивидуально-определенной вещи с момента совершения договора, а в отношении вещей, определенных родовыми признаками (числом, весом, мерой), - с момента их передачи».

Таким образом, по советскому праву не во всех случаях переход вещи во владение приобретателя (передача вещи) относится к фактиче­скому составу приобретения. Не требуется передача вещи приобретате­лю для перехода права собственности на индивидуально-определенную вещь. Передача требуется лишь для перехода права собственности на вещи, определенные родовыми признаками.

При этом следует иметь в виду, что на основании ст. 67 ГК передачей, требуемой для перехода права собственности, признается не только вруче­ние вещей приобретателю, но и различные виды косвенной передачи. К по­следней относятся, «поскольку из договора не вытекает иное, вручение при­обретателю или сдача на почту по указанию последнего распорядительного документа на товары..., или вручение отчужденных без обязательства дос­тавки вещей возчику для отправки их по распоряжению приобретателя, или сдача их на почту для пересылки их по указанию приобретателя».

Таким образом, для осуществления передачи отнюдь не требуется поступления вещи в т. наз. «телесное» владение приобретателя.

Г.Н. Амфитеатров усматривает юридическое основание при­обретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя в пра­вомерном владении приобретателя. Он считает, что «само владение создает здесь на стороне добросовестного приобретателя право собственности на спорную вещь, если только это владение является правомерным».

Условиями, которым должно удовлетворять это правомерное вла­дение, по мнению Г.Н. Амфитеатрова, являются: а) реальность, т.е. по­ступление приобретаемого имущества в действительное обладание при­

обретателя, б) желание приобретателя стать и быть собственником по­ступившей к нему вещи (animus domini), в) правомерный титул (justus ticulus) и именно надлежащая отчуждательная сделка и, наконец, г) добросовестность приобретателя.

Не трудно убедиться, что даже если встать на точку зрения Г.Н. Амфитеатрова, т.е. если признать, что для приобретения права соб­ственности от лица, не управомоченного на его предоставление, всегда требуется передача вещи, т.е. поступление вещи во владение приобрета­теля, - основанием приобретения является не владение, а то, что автор называет условием правомерности владения приобретателя, т.е. необхо­димые и достаточные элементы фактического состава приобретения пра­ва собственности. К тому же перечисление элементов этого фактического состава дано у него не полно. Необходимо отметить, что все эти условия правомерности владения свойственны также владению титулированного добросовестного приобретателя похищенной и утерянной вещи.

Правомерное владение не юридическое основание, а юриди­ческий результат приобретения права собственности, наличие права собственности у владельца. Само владение в данном случае ста­новится правомерным потому, что владелец приобрел право собствен­ности на вещь, а не наоборот.

К тому же по советскому гражданскому праву, владение не только не является само по себе юридическим основанием приобретения права собст­венности, но даже не во всех случаях переход вещи во владение приобрета­теля (передача вещи) относится к фактическому составу приобретения. Пе­редача вещи приобретателю не требуется для перехода права собственности на индивидуально-определенные вещи. Передача требуется лишь для пере­хода права собственности на вещи, определяемые родовыми признаками.

Третьим элементом фактического состава является добро - совестность приобретателя, что подтверждается статьями 183, 59, 60, примеч. 2 к ст. 60 и ст. 60-а ГК. Добросовестность приобретателя не делает отчуждателя управомоченным на отчуждение вещи, если он таких правомочий не имеет. Она не устраняет этот органический порок сделки, но обезвреживает его в интересах приобретателя при наличии других необходимых элементов фактического состава. О том, что из себя представляет требуемая нашим законодательством добросо­вестность приобретателя, равно как и относительно времени, к которо­му должна быть приурочена эта добросовестность, было сказано выше.

Дальнейшими элементами фактического состава являются: чет - в е р т ы й - определенный порядок выбытия вещи из владения собст­

венника (не похищена, не утеряна) и пятый - чтобы вещь не принад­лежала государству.

Из этих пяти элементов фактического состава второй отпадает в от­ношении вещей индвидуально-определенных (ст. 66 ГК), а два последних отпадают при отчуждении денежных ценных бумаг на предъявителя.

Как известно, в примеч. 2 к ст. 60 ГК сказано, что они «не могут быть истребованы от добросовестного приобретателя на том основании, что они ранее были утеряны или похищены, или принадлежали государ­ственному учреждению или предприятию и были незаконно отчуждены каким-либо способом». Следовательно, на основании ст. 183 ГК эти фак­тические обстоятельства не препятствуют в этом случае приобретению права собственности. Для приобретения права собственности на денеж­ные ценные бумаги на предъявителя достаточно первых трех элементов фактического состава: действительной двухсторонней отчуждательной сделки, передачи владения и добросовестности приобретения.

При наличии всех элементов сложного фактического состава, тре­буемых законом для данного случая приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя, приобретатель становится собст­венником приобретенной им вещи. Приобретение права собственности происходит именно в момент завершения накопления всех элементов фактического состава.

Приобретение права собственности от лица, не управомоченного на его предоставление, является первоначальным способом, а не производным, поскольку право приобретателя не зависит от права отчуждателя (он его не имеет) и от права бывшего собственника (он его не отчуждает, и к тому же оно приобретается свободным от лежавших на нем вещных обременений).

Вместе с тем это приобретение является двухсторонне-сделочным (договорным), а не односторонним, так как в его фактический состав входит двухсторонняя отчуждательная сделка.

Таким образом, советское гражданское право дает ясный и доста­точно полный ответ на вопрос о правовом положении вещи, которая не может быть виндицирована от добросовестного приобретателя.

Печатается по: Б.Б. Черепахин.

Виндикационные иски в советском праве // Ученые записки Свердловского юридического института. Т. 1.

Свердловск: ОГИЗ, 1945. С. 34-69.