Армения

Армения традиционно рассматривается в геополитике в ка­честве форпоста России в Закавказье. Антироссийские настро­ения в данной республике не получили сколь бы то ни было значительного распространения.

Лейтмотивом освещения роли России является указание на то, что она начиная с XVIII в. выступала естественным союзни­ком как для западных, так и для восточных армян, боровшихся за независимость Армении от соответственно Турции и Ирана. Однако современные учебники Армении не склонны представ­лять российское государство в качестве бескорыстного благо­творителя. Проводится мысль о том, что освобождение армян объективно соотносилось с военно-политическими интереса­ми России в Закавказье.

Для большинства новых самоопределившихся государств актуализируется диссонанс исторической территории страны и современных государственных границ. Особенно наглядно он прослеживается на примере самопозиционирования Арме­нии. Площадь исторической Армении, определяется в учебни­ках истории, имела масштаб в 300 000 кв. км. Современная же площадь страны составляет лишь 29 800 кв. км, т. е. в 10 раз меньше^[425].

Основной драмой армянской истории считается нахож­дение страны в окружении враждебных, конфессионально чужеродных государств. Прообразом многих последующих событий явилась драма V в., когда армяне под руководством Вардана Мамиконяна восстали против персидского господства и насаждения зороастризма. Восставшие ожидали помощи от единоверной Византии. Однако православная империя не соч­ла возможным оказать поддержку не принявшим постанов­лений Хакидонского собора армянам-монофизитам. В итоге восставшие были в 451 г.

Такая помощь не поступила, например, в начале XVIII в., несмотря на соответствующие заверения Петра I. Обещанием военной поддержки Россия провоцировала армянские восста­ния, но, не предоставляя ее, обрекала восставших на гибель.

В кратком очерке истории Армении, предназначенной для рус­скоязычных соотечественников, неудачи армянского восста­ния 1720-х гг. связываются с поражением Петра I от турецких войск в Бессарабии. В действительности Россия в этот период войны с Турцией не вела. Поражение же в Бессарабии имело место еще в 1711 г., во время Прутского похода, задолго до на­чала армянского восстания^[427].

Следующее разочарование от не оправдавшихся надежд ар­мян на освобождение относится к концу восемнадцатого сто­летия. На этот раз причиной, помешавшей России оказать по­мощь в борьбе армянского народа с Ираном, явилась согласно учебному изложению смерть в 1796 г. императрицы Екатери­ны II. Вступивший на престол Павел I отдал приказ остановить поход русских армий А.М. Римского-Корсакова и В.А. Зубова. Впрочем, позиция России в отношении Армении преподносит­ся в гораздо более благоприятном свете, чем позиция западных государств.

Однозначно положительно трактуется в армянских учеб­никах вхождение Восточной Армении в результате русско- иранских войн в состав Российской империи. Для обозначения этих событий используется термин «соединение». В учебной ли­тературе большинства других республик постсоветского про­странства преобладает, как было показано выше, иное опреде­ление российской интеграции — «аннексия». Во всех версиях школьных учебников истории Армении приводятся слова из романа Хачатура Абовяна: «Да будет благословен тот час, когда нога русского ступила на землю армянскую». Подчеркивается, что вхождение Восточной Армении в состав России предотвра­тило физическое уничтожение армянского народа^[428].

Однако установленная российскими властями система управления подвергается довольно жесткой критике. Отмеча­ется, что согласно разрабатываемым еще в XVIII в. проектам освобождения Армения рассматривалась как самостоятель­ное, хотя и союзническое по отношению к России государство.

В итоге же в 1840 г. она лишилась даже предоставленного ей первоначально статуса автономии^[429]. Впрочем, все негативные черты колониального управления представлены в армянских учебниках не в виде претензий к русскому народу, а как крити­ка царского режима.

Проблема освобождения Западной Армении рассматрива­ется в плане геополитического соперничества Российской и Османской империй. Указывается при этом на бесперспектив­ность ставки ряда армянских политических деятелей, прежде всего дашнаков, на помощь с Запада. Приводятся многочислен­ные факты, как в конфликтах России и Турции армяне всякий раз вставали на сторону русских, обрекая себя на массовые репрессии. При этом Россия далеко не всегда последовательно отстаивала армянские интересы. Так, в 1856 г., при подписании Парижского мира она в обмен на Крым вернула Турции осво­божденные чуть ранее земли Западной Армении с Карсом^[430].

Если политика Турции в отношении армян характеризова­лась через понятие «геноцид», то Российской империи — не­сколько мягче: «национальный гнет». «В 1885 г., — сообщается в «Кратком очерке истории Армении», — были закрыты 300 ар­мянских школ Закавказья, усилен контроль над деятельностью армянской церкви, национальная передовая интеллигенция подверглась гонениям, заключалась в тюрьмы или ссылалась в Сибирь. Был выдуман тезис об армянском «сепаратизме» и о том, что стремление армян добиться самоуправления в Турции может поднять на борьбу подвластные России народы. Запре­щались и строго наказывались всякие сношения российско- подданых армян с западными армянами. В присоединенных к России армянских областях правительство поселяло русских переселенцев»^[431].

Наиболее напряженным периодом в русско-армянских от­ношениях считаются первые послереволюционные годы. Рос­сия впервые оказалась прямым врагом Армении, поддерживая в борьбе с ней ее исторических соперников. Впрочем, опять- таки претензии авторов армянских школьных учебников, в от­личие от их коллег в других бывших республиках СССР, адре­суются не русскому народу, а большевистскому режиму.

Подписание Брест-Литовского мира, по 4-му пункту кото­рого значительная часть армянских земель передавалась Тур­ции, трактуется как акт предательства. Последствием этого шага явилась новая фаза трагедии армян в двадцатом столе­тии: «Армянское население подверглось новой резне, новые толпы беженцев хлынули в Восточную Армению и в Закавка­зье. Армянский народ вновь понес огромный моральный и ма­териальный урон»^[433]. Несмотря на это, подчеркивают авторы учебников, армяне выступали против выхода их страны из со­става России. Решение об отделении Закавказья было принято вопреки их мнению под давлением грузинских и азербайджан­ских делегатов Закавказского Сейма^[434].

Создание в этих условиях независимой Армянской Республи­ки трактуется как героическая борьба армян за существование. Подчеркивается реалистичность существовавшего сценария их полного физического уничтожения. Политика России в этот пери­од оценивается как фактор, усугублявший трагическое положение армянского народа. «Между Республикой Армения и Советской Россией, — констатирует учебник, — сложились враждебные отно­шения. Являясь союзницей держав Антанты, Армения тем самым являлась союзницей белогвардейского правительства генерала Деникина, а позже и правительства барона Врангеля. Независи­мая Армения как союзник Антанты мешала установлению тесных контактов между Советской Россией и кемалистской Турцией»^[435].

речь идет о реализации советско-турецкого сговора по предпри­нятому в 1921 г. разделу территории Армении^[436].

Как постоянная причина сохранения в дальнейшем напря­женности во взаимоотношениях с Москвой преподносится в учебниках отказ власти от справедливого решения карабахской проблемы. Впрочем об антиармянской политике Кремля речи в них не идет. Решение о передаче Нагорного Карабаха в состав Азербайджанской ССР связывается не с политической линией советского руководства, а с субъективной волей И.В. Сталина (тогда наркома по делам национальностей) ^[437].

Откровенно проазербайджанский курс Москвы обнаружива­ется только по отношению к периоду 1988-1991 гг. Указывается на предвзятое отношение к карабахской теме генерального секре­таря ЦК КПСС М.С. Горбачева^[438]. Утверждается о попуститель­стве властей армянским погромам на территории Азербайджана. Однако на постсоветскую Россию обвинения в империалистиче­ском характере политики в Закавказье не экстраполируются. На­против, акцентируется внимание на дружественных шагах РФ в отношении к своему закавказскому партнеру.

Сдержанно-позитивное отношение демонстрируется и в от­ношении Ирана. Мрачные страницы истории армяно-иранских отношений в новое время преподносятся минималистски по сравнению с освещением армяно-турецких конфликтов. Такая позиция школьного учебника соотносится с популярным в со­временной Армении концептом выстраивания геополитиче­ской оси Тегеран — Ереван — Москва^[439].