<<
>>

XVI. Юридическая природа торговых товариществ

Литература

Дювернуа. Чтения по гражданскому праву, в. I, § 13-23. — Шершеневич. Курс, т. I, стр. 277 сл. — Lyon Caen et Renault, I, § 127 сл. — Thol. Das Handelsrecht, I, § 121 сл.— Каминка. Акционерные компании, т. I, гл. 3.

В литературе и до настоящего времени очень распространены попытки найти какую-либо одну юридическую форму, которая была бы в равной мере пригодной для всех видов торгового товарищества305.

Однако к попыткам этим уже a priori необходимо отнестись скептически.

Задача юридической конструкции заключается в том, чтобы дать такие формы, которые отражали бы в себе все особенности — конечно, нормальные — данного института. Между тем полное товарищество с одной стороны, акционерная компания, с другой, — это такие два существенно отличных экономических и юридических института, что объединить их одной конструкцией значит устранить из нее все действительно характерное; это значит внешней простоте приносить в жертву жизненную правду, которая одна одухотворяет и придает смысл науке и ее построениям. Несколько наиболее распространенных и обоснованных попыток таких юридических конструкций покажут на конкретных примерах неправильность этого юридического приема.

Наиболее распространен взгляд, будто все торговые товарищества являются юридическими лицами; это по преимуществу взгляд французской литературы, который был реципирован родственным ей бельгийским законодательством (Закон 1873 г., § 2). Взгляд нашел себе, крайне немногочисленных

1 Goldschmidt. System, стр. 119.

сторонников в немецкой литературе и решительного защитника в русской литературе и лице проф. Шершеневича.

Теория юридической личности торговых товариществ, не находящая себе прямой опоры во французском законодательстве, разделяется французскими юристами издавна. Lyon Caen и Renault, говоря о том, что теория эта освящена старой юриспруденцией, обычным правом, ссылаются на Rote de Genes, говорящую, что societas est corpus mysticum pluribus nominibus collatum306. При этом все усилия исследователей направлены исключительно на выяснение последствий, вытекающих из признания союзов юридическими лицами307. Lyon Caen и Renault отмечают следующие свойства юридической личности союзов: 1) Имущество товарищества не составляет собственности товарищей; товарищеский актив принадлежит обществу; до прекращения его товарищ остается кредитором товарищества на часть прибыли, которая причитается на его долю. 2) Вследствие этого доля участия в товариществе является имуществом движимым, хотя бы имущество товарищества и состояло из недвижимого имущества. Это положение прямо устанавливается французским законом308. 3) Имущество товарищества служит средством преимущественного удовлетворения кредиторов товарищества пред кредиторами отдельных товарищей. 4) Вопреки принципу французского процесса nul ne plaide en France par procureur, товарищества, как таковые, могут действовать чрез уполномоченного товариществом, а не чрез всех товарищей. 5) Товарищество может быть объявлено несостоятельным должником. 6) Товарищество не может компенсировать предъявленного к нему требования об уплате долга долгами того кредитора одному из товарищей. 7) Точно так же товарищ не может противопоставить требо- ванию своего кредитора долга последнего товариществу. 8) и 9) Товарищество может принять участие в другом товариществе и в его пользу может быть поручителем.

По-видимому, репертуар этих особенностей товарищества, как юридического лица, очень велик. Обращаясь, однако, к критическому его анализу, мы видим, что весь он может быть сведен к двум особенностям: некоторая обособленность товарищеского имущества от имущества отдельных товарищей и право судебной защиты. Если французские юристы в этом последнем праве судебной защиты видят признаки юридической личности, то это свидетельствует о том стесняющем стороны формализме, вследствие которого простые общества не могут как таковые пользоваться этим правом. Таким образом, этот признак, характеризующий, по мнению французских юристов, природу товарищества как юридического лица, не выясняет действительного существа отношений, а является результатом стремления освободить общества от тягостных для них последствий совершенно бесполезного постановления судопроизводственного закона. Обращаясь засим к первому признаку, нельзя не убедиться, что он вводит такой критерий юридической личности, который, не говоря об его эластичности, делающей его недостаточным, является прямо неправильным и, во всяком случае, не исчерпывает явления. Несомненно, что имущество полного товарищества представляет особенности сравнительно с имуществом римской societa, но особенности только в смысле некоторой имущественной обособленности. Это обусловливается большей или меньшей определенностью и обособленностью тех задач, осуществлению которых посвящен капитал. Но тут нет действительного противоположения моего и твоего. Правда, товарищеским имуществом товарищ не может распоряжаться так же свободно, как тем, которое находится у него в его собственном кармане,— распоряжаться хотя бы и в размере, отвечающем его доле участия в товариществе. И потому он не может компенсировать предъ- явленные к нему требования требованиями товарищества, а имущество этого последнего раньше всего должно служить удовлетворению его кредиторов. Но относительный характер обособленности резко выступит вперед, как только мы подвергнем ее серьезному испытанию. Так, в случае несостоятельности кого-либо из товарищей полного товарищества должно быть объявлено несостоятельным и само товарищество. Это положение бесспорно признается и практикой, и теорией. Де- луазон309 объясняет его тем соображением, что такая несостоятельность может тяжело изменить положение товарищества: общество потеряло один из своих основных базисов. Но, в таком случае, о каком же обособлении имущественных сфер товарищества него участников может быть речь?

Независимо же от этого, вся имущественная общность есть лишь одна сторона товарищеских отношений; не менее важными и решающими для понимания юридической структуры союза являются далее вопросы внутреннего управления, внутренних правоотношений; и если все торговые товарищества укладываются в рамки одной юридической конструкции, то в целом ряде вопросов должны быть точки соприкосновения. Между тем, как правильно замечает проф. Дювернуа310, «сколько бы мы ни всматривались в свойства юридических отношений, которые лежат в основе разных видов главных торговых товариществ, мы никак не найдем той общей внутренней основы, которая служила бы оправданием для присвоения юридической личности всем трем формам товарищества одинаково». Нет даже надобности останавливаться более подробно на анализе юридических отношений в этих различных видах торговых товариществ для доказательства этого совершенно несомненного положения. Укажем хотя бы только, что в то время, как полное товарищество прекращается волей каждого из товарищей, причем остается спорным вопрос, может ли товарищ при заключении договора полного товарищества на определенное время отказаться от этой свободы прекращения товарищества, акционерная компания может прекратиться только в силу закономерного постановления соответствующего органа управления. Несообразности признания всех видов торговых товариществ юридическими лицами так велики, что с первого взгляда может казаться совершенно непонятным, каким образом французские юристы могли не заметить совершенной искусственности своей фигуры юридического лица и его распространение в одинаковой мере на все формы товарищеского соединения.

Дело, однако, именно в том, что для них, эта фигура не является теоретической конструкцией, задача которой разъяснить сущность данного института, данных отношений. Эта фигура преследует совершенно иные задачи: сделать возможным среди такого правопорядка, который отнюдь не был рассчитан на современное разнообразие и богатство союзных форм, существование ассоциаций с большей или меньшей обособленностью товарищеского имущества, с большей или меньшей устойчивостью организации управления и с некоторой независимостью существования товарищества от случайностей длящегося участия его первоначальных товарищей. В тексте закона не былЪ для этого достаточно данных, постановления судопроизводственные делали невозможным существование этих союзов под фирмой обычных товариществ, и вот единственный практический выход, представлявшийся французской юриспруденции, заключался в том, чтобы, воспользовавшись некоторыми, далеко недостаточными постановлениями закона, признать все торговые товарищества юридическими лицами и уже затем, на основании такой их квалификации, выводить те правоположения, которые представлялись необходимыми для их успешной практической деятельности. Иного значения конструкция юридического лица во французской юриспруденции и не имела. «Мы скажем,—говорит проф. Дювернуа, воскрешая мысль средневековых юристов именно и в особенности для товариществ торговых пол- ных quamvis поп habent veram personam, tamen fictione juris habent personam fictam». Этот характер фиктивности французского юридического лица еще нагляднее и рельефнее выступает у тех юристов, для которых конструкция юридической личности союза по существу является лишь фикцией. Так, Примкер признает теорию юридической личности торгового товарищества двойной фикцией. Теория двойной фикции крайне любопытна для того направления в юриспруденции, которое надеется подстановкой метафоры заменить разумное объяснение явления. Чисто служебный характер этой конструкции признают и французские юристы. Это удивительно ясно и последовательно проводится в докладе, представленном бельгийскому законодательному собранию докладчиком Рігтег'ом при обсуждении закона о торговых товариществах 18 мая 1873 г.311. Pirmer, защищая проект бельгийского закона, прямо признающего юридическую личность торговых товариществ, доказывает возможность предоставлять гражданам право свободно создавать юридическое лицо там, где это служит лишь цели упрощения их совместной деятельности. Но таких фиктивных юридических лиц, возникновение которых для законодателя безразлично, докладчик бельгийского парламента отнюдь не смешивает с настоящим юридическим лицом, с корпорацией. «Когда речь идет о создании постоянного учреждения, существование которого заключается в преследуемой им цели, которому должно быть передано имущество и которое должно перейти к будущим поколениям, без права прекращения со стороны его членов, то ясно, что индивидуум у, деятельность которого на земле ограничена немногими годами, не может быть предоставлено право создания таких юридических лиц». Отличая, следовательно, совершенно ясно действительное юридическое лицо от фиктивного, относя торговые товарищества к этой второй категории, Pirmer далее совершенно определенно отделяет в этом вопросе акционерные компании от полных и коммандитных товариществ. Последние — это обыкновенные товарищества, которым закон сообщает свойство юридической личности. Договор об их образовании может быть заключен и без помощи фикции о юридической личности; но для акционерных компаний юридическая личность является существенной: «c'est Pessence шёше de la 8оаё1ё anonyme».

Таким образом, французская юриспруденция, несмотря на всю видимую ясность и последовательность своей конструкции акционерной компании как юридического лица, при ближайшем анализе не дает нам сколько-нибудь надежных оснований для юридической квалификации этого института. В результате анализа мнений французских ученых мы получаем, в сущности, только отрицательный вывод, что юридическая природа акционерной компании отнюдь не тождественна с юридической природой полного товарищества, и с точки зрения признания первой плодом юридической фикции, вторую необходимо признать результатом двойной фикции.

Другая попытка создать одну форму для всех видов торговых товариществ сводила их к понятию товарищества, отвергая пригодность конструкции юридического лица даже для акционерных компаний.

Наиболее типичным талантливым сторонником этой теории должен быть признан покойный профессор геттингенско- го университета Генрих Тель. Глубокий знаток торгового права, много сделавший для научной его разработки в Германии (его курс торгового права сохранил и до настоящего времени огромное научное значение), Тель был фанатическим поклонником римского права и вместе с тем безусловным противником исторического направления в юриспруденции. Сочетание этих двух особенностей приводило часто к безжизненному конструированию юридических отношений, к крайностям догматизации явлений, изменчивых в своем развитии. Часто не формулы отыскиваются для жизненных явлений, но эти последние вгоняются в созданные наукой образцы312.

Признавая все типичные товарищества товариществами в противоположность юридическому лицу, Тель отвергал характер юридической личности и акционерной компании.

Акционерные компании, говорит Тель313, это товарищества, в коих, согласно договору, каждый товарищ участвует только своим вкладом, но лично, т.е. имуществом своим, не отвечает за долги товарищества. Подпадая, как товарищество, под понятие римской societas, акционерная компания заключает в себе, правда, некоторые модификации, однако, отнюдь не сообщающие ей характера юридического лица. Он не отрицает внешнего сходства между акционерной компанией, ее организацией и юридическим лицом, но думает, что отсюда же нельзя сделать вывод о тождестве юридической природы314. Но почему? Откуда это сходство между явлениями, столь принципиально между собою различными? Ответ, и притом чрезвычайно характерный для всей конструкции Теля, мы находим в его полемической статье против Безелера315. Воля товарищей, образующих акционерную компанию, заключается в том, чтобы образовать такого рода товарищество, в котором все участники отвечали бы только в размерах своих взносов, а потому вся организация акционерной компании направлена именно на то, чтобы не могла возникнуть ответственность за этими пределами. Вследствие этого те, кто от имени акционеров заключают договоры, должны заключать их таким образом, чтобы должники были обязаны отвечать лишь своими взносами. Теория юридического лица, думает далее Тель, противоречит действительной воле сторон при заключении

договора акционерной компании, так как участники ее вовсе не желают отказаться в пользу компании от своего имущества. Положение, что акционерные компании имеют отдельное имущество, независимое от имущества членов компании, превращается, говорит Тель316, в положение, что акционерная компания является юридическим лицом, и, таким образом, иронизирует автор, богатое товарищество учредителей, фактом регистрации под названием «акционерная компания», обращается в юридическое лицо, а обедневшие товарищи под именем акционеров становятся членами юридического лица, пользующимися его, т.е. для них чужим, добром. Эта теория юридической личности акционерной компании, думает Тель, упускает из виду сущность дела. Указывают на роль большинства в акционерной компании, но это не имеет особого значения, так как хотя большинство и может многое, но все члены могут все. Они сохраняют за собой высшую власть, как действительные и единственные собственники и хозяева317.

Нетрудно, однако, убедиться, что вся эта аргументация, направленная на защиту характеристики акционерной компании, как товарищества, является рядом натяжек со стороны талантливого догматиста.

В самом, деле, все своеобразие рассматриваемой формы ассоциации Тель сводит к соглашению акционеров о том, чтобы не отвечать лично за пределами сделанных товарищами взносов. Ограниченная ответственность несомненно желательна лицам, образующим акционерную компанию. Но им желательно еще и многое другое. Так, напр., чтобы в дивиденд распределялась только чистая прибыль. Им желательно, чтобы меньшинство участников, а тем более отдельные акционеры, не могли тормозить управления делами предприятия, но вместе с тем им желательно, чтобы большинство управляло согласно точно выработанным правилам, которые не могут быть изменяемы простым большинством. В ограниченности прав большинства рядом с неограниченными правами всех акционеров Тель видит несомненное доказательство того, что по существу акционерная компания —не юридическое лицо, а товарищество. Нам думается, что возражение это, несмотря на все его остроумие и видимую убедительность, покоится на недоразумении. Тель совершенно упускает из виду то значение, которое в области частного права имеет воля управомоченных. В законах, нормирующих строй акционерных компаний, в их частных уставах, мы имеем целый ряд постановлений, направленных исключительно на гарантию прав акционеров; таковы, напр., постановления, регулирующие способ созыва общих собраний. Если решение, принятое с нарушением такого рода постановления, принято единогласно всеми акционерами, то хотя оно и не может быть признано правомерным постановлением компании, тем не менее сохраняет свое обязательное для участников компании значение, так как нет лиц, права которых были бы при этом против их воли нарушены и которые могли бы поэтому его оспаривать. Но рядом с такими правилами есть другие, которые или непосредственно имеют своею целью обеспечивать интересы кредиторов, наличных или даже только возможных, или же такие, соблюдение которых законодательство признает безусловно необходимым в интересах правильного хода дел в акционерных компаниях, в чем заинтересовано и государство. Так, к первой категории относятся постановления, в силу которых только чистая прибыль предприятия подлежит распределению в дивиденд акционерам, ко второй— все постановления, регулирующие организацию управления (напр., число членов правления, ревизионной комиссии и т.п.). Во всех этих вопросах постановление всех акционеров, даже и единогласное, так же бессильно что-либо изменить, как и постановление большинства: и то, и другое решения будут совершенно одинаково недействительны, и, таким образом, всемогущество акционеров исчезает, как мираж. В том-то и дело, что по самому существу акционерного строя здесь немысли- ма эта непосредственность отношений акционеров к имуществу компании, к управлению ее делами. Ввиду сравнительно ограниченного значения личного элемента огромного и обыкновенно изменчивого в своем составе числа участников предприятия, которое, между тем, нормально рассчитано на продолжительное существование, акционеров нельзя признавать непосредственными хозяевами предприятия, и корпоративная организация, в которой проявляется деятельность последнего, является не случайным придатком к соглашению об ограниченной ответственности участников, а единственно отвечающим условиям этой формы ассоциации. Применяя метод анализа Теля, можно придти к тому заключению, что государство есть не что иное, как римское societas, отчасти лишь модифицированное правилами, конечно, германского происхождения, в смысле Genossenschaft. Ведь, поднявшись на недосягаемые для юридического анализа высоты свободного фантазирования, мы вправе утверждать, что все граждане могут единогласно разрешать любые вопросы в любом желательном для них смысле. А отсюда уже и вытекает, по мнению Теля, товарищеский характер ассоциации. Дело, однако, в том, что известные нам формы государства не управляются непосредственными, а тем более единогласными постановлениями граждан, почему такие постановления и не предусматриваются конституциями, и было бы совершенно неправильно из отвлеченной возможности (для мысли все возможно) делать выводы о юридической природе союза. Точно также все исторически известные нам акционерные компании не управляются непосредственно акционерами, и ни одно законодательство не допускает такого непосредственного управления. Наконец, и de lege ferenda такое управление является совершенно немыслимым, ибо, избрав акционерную компанию, как форму, наиболее пригодную для совместной деятельности, акционеры должны отказаться от самой мысли «хозяйничать» в этом предприятии; для этого имеются иные формы ассоциаций, а здесь пред ними несомненно сфера господства боль- шинства над меньшинством, противоречащая обычным договорным отношениям обязательственного права.

Наконец, иронические рассуждения о том, что, образуя акционерную компанию, акционеры вовсе не желают беднеть, чтобы на свой счет обогатить обособленное от них юридическое лицо, основано на смешении экономической и юридической точек зрения. Выгоды, которые получаются от предприятия, акционер, конечно, желает извлечь в свою пользу, но, ведь, вопрос не в этом. И Тель признает, что все сводится к вопросу о моем и твоем, а вовсе не к тому, кто будет последним дестинатором при распределении выгод. Кредитор, отдавая известную сумму в долг, нормально вовсе не желает обеднеть и обогатить на свой счет должника, а между тем, он несомненно передает должнику право собственности на передаваемые ему вещи.

Рядом с этими двумя прямо противоположными и в равной мере неправильными попытками конструировать все торговые товарищества или как римское societas, или как юридическое лицо, необходимо отметить и третью попытку — подвести все эти виды под одну форму товарищества, являющегося чем-то средним между societas и universitas. Многие, и притом чрезвычайно видные, юристы, принципиально отрицают возможность таких средних образований. Такова, например, исходная точка зрения Рено318. Имущество, говорит он, может принадлежать или союзу, или его членам; в спорах с союзом стороной может являться или союз, как таковой, или же сторонами являются его члены. Поэтому должна оказаться несостоятельной всякая конструкция, которая рассматривает союз как товарищество, которое, тем не менее, в известных отношениях рассматривается как корпорация, не будучи, однако, таковой. Так, далее Лабанд считает теорию товарищества с коллективным единством просто nonsens'oM: право собственности, права обязательствен- ные не могут принадлежать одновременно то союзу, то отдельным членам. Общество не может быть во вне корпорацией, а внутри товариществом319. В том же смысле высказывается и Гольдшмидт: обязательственное правоотношение f товарищество), говорит он, не может быть одновременно субъектом прав320.

Нам кажется, однако, что этими соображениями вопрос далеко не исчерпывается, что он сложнее, чем кажется с первого взгляда. Абсолютное отрицание возможности правообра- зования, среднего между корпорацией и товариществом, есть частью результат недоразумения, не вполне правильной постановки вопроса, частью результат излишнего поклонения римским образцам в том их виде, в каком они кристаллизовались в Corpus juris Civilis. Но в догматических построениях классиков, дошедших до нас только в самых общих чертах, материальная сторона дела как бы вовсе поглощена. Не может быть никакого сомнения, говорит проф. Дювернуа, что в каждом данном случае лица, образовавшие корпорацию, хорошо знали, из каких ресурсов и для каких целей они выделяли, как особую правоспособность, корпорацию и какие в материальном смысле результаты извлекал каждый из сочленов из этой операции. Из того, что эта сторона нам не видна, нельзя заключать, что ее не существовало на деле. Исходя из того положения, что, хотя изменчивая во времени321 правоспособность все же везде одна, безразлично, присвоена ли она человеку или юридическому лицу322, проф. Дювернуа полагает, что при решении вопроса о правоспособности союза необходимо руководствоваться тем, что понимают под правоспособностью. Проф. Дювернуа определяет, далее, гражданскую личность в праве, как «индивидуализированную связь правоотношений известного рода с определенным субъектом, с союзом. Тут целый ряд правоотношений связан именно с союзом, союз есть собственник, веритель, истец, ответчик»... Так как такая индивидуализированная связь отношений несомненно характеризует собой все современные торговые товарищества, то отсюда автор делает вывод что пред нами нечто более обособленное, чем товарищество римского права, и так как это все же не universetas римского права, то отсюда, далее, вытекает, что мы имеем дело тоже с лицом, но исторически это лицо иного возраста, менее определившееся, не столь законченное, обособленное, словом, это по отношению к латинской universetas — personnalite restreinte, личная правоспособность лишь относительная323. Свою мысль автор иллюстрирует картиной магистральной линии, питаемой множеством подъездных путей. «Что может заменить эти последние, — спрашивает автор, — для ближайших местных интересов с одной стороны, и для обогащения всего обмена, с другой? Конечно, ничто. .. Но совершенно так же все эти пути, вся сеть их и вся система теряют всякий смысл, если мы думаем не разрабатывать их только в их целом, а заменять ими магистральные линии сообщения». Попытка проф. Дювернуа конструировать средние союзные правообразования, не подрывая значения ясного и точного различия римских universitas и societas, заслуживает полного внимания. Но с той формулировкой союзов, средних между universitas и societas, которую дает автор, мы не вполне можем согласиться. В самом деле, проф. Дювернуа исходит из римского противоположения universitas и societas. Противоположение это абсолютно, ибо задача присвоения союзу положения носителя прав заключается именно в установлении известности прав, выяснении вопросов их принадлежности. А засим, когда автор старается найти юридическую возможность правообразования, среднего между этими двумя абсолютно противоположными структурами, без всяких точек со- прикосновения, он понижает требования, предъявляемые им к понятию правоспособности, довольствуясь известной связью ряда правоотношений с союзом, и, таким образом, делает возможным признание союзов, явно не подходящих под понятие корпорации, правообразованием, средним, между universitas и societas. Таким образом, эти союзные формы с ограниченной правоспособностью вдвигаются в римскую систему путем искусственного изменения понятия правоспособности. Так как, однако, и проф. Дювернуа признает, как мы только что видели, что правоспособность — одна, то в результате едва ли мы можем признать достигнутой цель объяснение юридической природы средних союзных правообразований.

Следуя тому же приему проф. Дювернуа найти для наших новых правообразований подходящее место в общей римской схеме, мы попытаемся несколько иначе разрешить эту же задачу. Несомненно, что, с точки зрения субъекта прав противоположение universitas и societas абсолютно. В этом отношении tertium поп datur, в этом надо согласиться с Телем, Рено, Лабандом, Гольдшмидтом; это принципиально безусловно признает и проф. Дювернуа. Ассоциация, являющаяся юридическим лицом, должна отвечать известным требованиям. Только при наличности определенных признаков, характеризующих самостоятельного носителя прав и обязанностей, мы признаем союз юридическим лицом. Однако эти особенности юридического лица не составляют его монополии, только их комбинация образует носителя прав обязанностей. Но засим эти признаки в иной комбинации, быть может, не в столь выработанном и законченном виде, встречаются и в других союзах, которых мы, тем не менее, не можем признать юридическими лицами. Не придавая, поэтому, союзу положения отдельного субъекта прав, свойства эти придают ему своеобразное положение, более или менее резко отличающее его от обычных чисто личных отношений римского товарищества. Отсюда юридическая возможность союзов с чертами, более или менее резко выраженными, самостоятельного носителя прав, но в то же самое время несомненно лишенных этой позиции субъектов прав. Вот в этом, как нам кажется, юридическая разгадка возможности, так называемых, союзов с коллективным, формальным единством, personnalit6 restreinte.

В современном живом обороте с крупно капиталистическим строем предприятий совершенно понятна необходимость такого разнообразия в структуре союзных форм. Хозяйственные предприятия нормально служат интересам предпринимателей, и то обстоятельство, что предпринимателем является союз лиц, в существе дела ничего не изменяет. Если, таким образом, имущество предприятия в большей или меньшей степени обособляется от имущества предпринимателей, если союз их не носит строго личного характера, то потому только, что объективируются задачи, которые ставят себе предприниматели, организуя предприятие. Объективирование допускает всевозможные градации: в зависимости от того, на какой срок оно рассчитано, каково количество участников, в какой мере предприниматели считают возможным связать с предприятием свою личность, настолько точно ход предприятия может быть заранее рассчитан. И вот этому разнообразию ассоциаций с различными степенями объективирования преследуемых предпринимателями целей соответствует разнообразие юридической структуры союзов, восходящее от строго личного отношения римского товарищества до римской корпорации.

Эта мысль может быть иллюстрирована картиной, нарисованной проф. Дювернуа и лишь слегка измененной. Разнообразие форм ассоциаций представляется нам тоже в виде магистрали с двумя ясно обозначенными и строго очерченными конечными пунктами: universitas — в одном конце пути, societas—в другом, но при этом обозначается масса промежуточных станций, которые, по мере приближения к конечному пункту, все более приобретают его характерные черты. Потому-то так важно отчетливое понимание структуры конечных пунктов. В этом ключе дано разъяснение юридической природы любого союза, который должен быть отнесен, либо к одному из этих конечных пунктов, либо к средним союзным правообразованиям с большим или меньшим приближением к тому или другому концу магистрали.

Нам представляется, что стремление юриспруденции отыскивать всюду такие критерии, которые давали бы возможность проводить совершенно определенные черты, разграничивающие смежные области, обусловливается малым знакомством юристов с результатами, добытыми в естествознании. Какие могут быть для профана сомнения, что мир растительный отделяется непроницаемой стеной от мира животного, а между тем, наука твердо установила неправильность такого мнения.

Таким образом, пред нами большое разнообразие форм, которыми располагает юриспруденция для многообразия союзных организаций} представляющих различные комбинации соединения личной энергии и имущественных средств. И именно потому, что торговые товарищества представляют чрезвычайное разнообразие в способах комбинирования предпринимательского с имущественным элементом, все эти виды товариществ не могут быть подведены под одну какую-либо юридическую форму. Только внимательное изучение каждой из них может дать нам ответ на вопрос о юридической структуре каждого вида торгового товарищества.

і и*. ? : - ч ; : ? > •

<

<< | >>
Источник: А. И. Каминка. Очерки торгового права — М.: АО «Центр ЮрИнфоР».. 2002

Еще по теме XVI. Юридическая природа торговых товариществ:

  1. § 1. Категория юридическое лицо: генезис, основные теории, сущностные признаки
  2. § 3. Становление и развитие института юридического лица с участием иностранного капитала
  3. § 1. Политика «военного коммунизма» н ее влияние нэ экономические отношения
  4. §1. Истоки общества с ограниченной ответственностью в Древнем Риме и российском государстве
  5. V. Условия развития торгового права в России
  6. XVI. Юридическая природа торговых товариществ
  7. 4. Термин " корпорация" в законодательствах и правовых доктринах зарубежных государств
  8. 1. Исторические аспекты формирования и развития корпорации от древности и до наших дней
  9. ПРИМЕЧАНИЯ
  10. Т.Е. Новицкая Иван Борисович Новицкий (1880-1958)
  11. Историческое и правовое развитие концессионной деятельности
  12. Библиография Нормативные правовые акты
  13. Правовая система. Основные правовые системы современности
  14. 2. частНое право в мире юридических явлеНий
  15. § 3. Принципы деятельности буржуазного суда по гражданским делам
  16. Г ВЕЩНОЕ ПРАВО
  17. БИБЛИОГРАФИЯ
  18. Введение
  19. § 1.1. Смешанная система частного права в Шотландии: особенности формирования и развития в сопоставлении с иными смешанными системами
  20. § 1.1. Понятие корпорации в зарубежной и отечественной правовой доктрине
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -