Представительство в ГПП.

Отметим, что представительство в ГПП – институт целевой. Целевой в том смысле, что цели участия представителя в процессе очевидны и понятны. Если в ГП представительство связано с тем, что существует невозможность оказаться во всех местах одновременно, то в процессе, конечно, потребность в представительстве может связываться с невозможностью личного участия в деле, но все же в процессе потребность восполнить отсутствующую возможность лично участвовать вторична.

Таким образом, цель – оказание профессиональной юридической помощи – накладывает отпечаток на процессуальное представительство.

(i) Понятие представительства.

Представительство (общетеоретическое понятие) – присоединение к правоспособности одного лица дееспособности другого лица.

Представительство – правоотношение между представителем и представляемым, в силу которого представляемый наделяет представителя полномочием действовать в своих интересах, а представитель обязуется действовать в чужих интересах.

Представительство (как деятельность) – совокупность процессуальных действий, осуществляемая представителем от имени другого лица в гражданском процессе в целях защиты его прав.

Представительство (как институт ГПП) – это глава 5, т.е. совокупность норм, определяющих кто, где, когда, по какому поводу, может представлять.

(ii) Сравнение материального и процессуального представительства.

Материальное представительство характеризуется тем, что между представителем и контрагентом не возникает собственных прав и обязанностей по отношению друг к другу. Все права и обязанности возникают у представляемого.

В материальном праве нет таких полномочий, которые не отражены в доверенности (правда, есть мнение, что существуют подразумеваемые полномочия, но, как правило, всё в доверенности).

Наконец, в-третьих, присоединение к правоспособности одного лица дееспособности другого лица означает, что в единицу времени может действовать только одна дееспособность.

Можно ли совершить одну и ту же сделку лично, и чтобы в этот же момент ее совершил представитель? В одном и том же интересе в единицу времени действует одна и только одна дееспособность: либо сам, либо через представителя.

Из дела Штукатурова: в основе договорного представительства в ГП лежит волеизъявление представляемого лица, а для волеизъявления нужна дееспособность лица. В деле Штукатурова: лицо, недееспособное материально, может иметь процессуальную дееспособность. Хотя сегодня по кодексу, формально, недееспособное лицо даже в процессе недееспособно (?).

Ст.54 ГПК – представитель вправе совершать от имени представляемого все процессуальные действия. Всё понятно – так и в материальном представительстве было.

Но фраза «от имени» в ГП означает, что у представителя и контрагента не возникают собственные правоотношения. А вот в ГПП законодатель говорит, что у представителя по отношению к суду, а представитель представительствует перед судом, не возникает собственных отношений. У представителя собственных процессуальных прав и обязанностей по отношению к суду не возникает.

Здесь вопрос: а возможно ли это? Мы отметили, что представитель – субъект процесса. А можно ли быть субъектом процесса и не вступать в отношения с судом, и не иметь прав и обязанностей по отношению к суду? Нельзя не вступить в отношения с судом, будучи субъектом процесса. А значит, у представителя есть права и обязанности. Тогда действительно ли от имени представляемого?

Был земельный спор. Там дело затягивалось под любыми предлогами. Оппоненты перед каждым судебным заседанием проносили в совещательную комнату груженую солидную авоську. Там были дары нашей ленинградской земли: соленья, варенья, копченья. И всё это приносилось на алтарь правосудия. Чтобы жертвенник непрерывно горел, нужно приносить жертву. Шварц сказал: вы достали, сколько можно затягивать.

В УПП защита – не представитель подзащитного. Защитник ничего от имени подсудимого не делает. Он совершает все от собственного имени, и это понятно. Защитник – публично-правовая фигура, которая служит и клиенту, и интересам правосудия. Защитник не ассоциирован с преступником.

«От имени представляемого» означает, что представитель – не субъект процессуальных правоотношений (это абсурдно, ибо ГПК прямо называет представителя участником процессом). Во-вторых, если есть просьба рассмотреть дело в отсутствие клиента, то и адвокат может не ходить.

В итоге, дисциплинарное производство не возбудили. Но Президиум СПбГКА сказал, что представитель должен уведомлять суд о причинах своей неявки. Потому что представитель – отдельный участник процесса.

Отсюда, согласиться со ст.54 невозможно. Представитель действует в процессе от собственного имени. Если я вышел из процесса потому, что договор с клиентом расторгнут, то нужно сказать об этом суду. Вообще, клиент и его процессуальное поведение и представитель и его процессуальное поведение взаимосвязаны, но до известных пределов. Представитель – субъект собственных процессуальных правоотношений с судом.

Перекладывание материального представительства на процессуальное представительство – большая ошибка законодателя.

Это все проявляется во многих технических мелочах. Представитель может задавать вопросы? Да. А своему клиенту может? Да. Процессуальные отношения связывают участников процесса с судом. Обязанность отвечать по отношению к суду, а не другим участникам процесса.

Может ли представитель занимать позицию противоположную представляемому? Есть ли у представителя степень процессуальной свободы, независимости? Если есть независимость, то она должна быть опосредована правовыми формами: возможностью осуществлять процессуальные действия от своего имени.

Ст.166 – все ходатайства разрешаются судом после заслушивания мнений участников процесса. Вот представитель пошел в психдиспансер за справкой о том, что клиент – сумасшедший. И вот представитель заявляет ходатайство о сумасшествии клиента. Мнение клиента будет заслушиваться? По кодексу, представитель заявляет ходатайство от имени клиента. Но в 100 случаях из 100 суд заслушает мнение клиента. А значит, такое ходатайство – это самостоятельное действие представителя.

Представитель реализует функцию оказания профессиональной юридической помощи. А должен ли профессионал быть заложником дилетанта (клиента)? Представитель знает, что справка из ПНД сделает свое дело. А клиент, тупя и не понимая целей этой справки, будет мешать представителю. Если клиент дезавуировал волеизъявление представителя, то ходатайство о сумасшествии будет отклонено.

Иск о восстановлении на работе. Гражданка судилась. Ее 25 лет с работы выгнать не могли. У нее образования нет, а работала инженером. И вот, она 25 дней на работу не ходила. А 1994 год был: ничего не работало, зарплаты не платились. Когда она вышла, с нее спросили объяснительную. Она сказала, что ее коллега ударила ее, сбила с ног, а значит, что администрация предприятия не обеспечила ей безопасность труда. Администрация за это ее уволила. А тогда еще народные заседатели были.

А если бы она заявила отвод? Тогда нужно ли спрашивать мнение ее представителя? Представитель же от имени клиента? А клиент сказал уже об отводе. Так что делать? Представителя спросят о его мнении. Представитель – профессионал и знает, что действия клиента не всегда могут быть правильными, да и клиент может быть добросовестно заблуждающимся в своей правоте. Представитель мог сказать: отвод не обоснован, все нормально. Но тогда представитель входит в противоречие с ней. Но противоречие ради ее же блага.

Мораль: представитель может вступать в противоречие со своим клиентом, ибо цель представительства – оказание профессиональной помощи. А профессионал не может быть заложником дилетанта. Ходатайства представителя не всегда «разбиваются» клиентом, и наоборот: ходатайства клиента не отрицают возможности несогласия его представителя.

(iii) Полномочия представителя.

Тут нужно уточнение этой критики. Ст.54 ГПК: все полномочия представителя делятся на два вида.

Да, представитель совершает все действия от имени представителя. Но некоторые действия должны быть прямо в доверенности указаны.

Специальные полномочия принадлежат представителю только в силу доверенности. Если в доверенности их нет, то нет и таких полномочий. В материальном праве нет полномочий, которых нет в доверенности.

Общие полномочия – это проявление формальной диспозитивности процесса. Права в ст.35 – это и есть формальная диспозитивность, они принадлежат представителю в силу закона (за исключением, пожалуй, права на обжалование).

Специальные полномочия – предъявление иска, отказ от иска, признание иска, мировое соглашение, изменение исковых требований, обжалование судебного акта, передача спора на разрешение третейского суда, предъявление исполнительного листа, получение присужденного имущества или денег – это все распорядительные полномочия, и они должны быть выражены в доверенности.

В общих полномочиях представителя нельзя ограничить. Потому что право, например, задавать вопросы имманентно представителю в силу цели представительства: оказание профессиональной помощи. Профессиональной помощи без общих полномочий не получится.

Конечно, представитель независим именно в области общих полномочий. Заявлен отвод, представитель поддерживать не обязан. Заявлено ходатайство, представитель не согласен. Может ли он настаивать на отклонении ходатайства? Да, может. Это всё формальная диспозитивность, общие полномочия. В общих полномочиях представитель может входить в противоречие с клиентом.

А вот в специальных полномочиях представитель – слуга клиента. Если клиент против, то нужно клиента слушать. Эти полномочия функцией представительства не охватываются.

Общие полномочия – это те, которые функционально предопределены, предопределены целями представительства. А специальные полномочия функционально не предопределены.

Специальных полномочий нет, если их нет в доверенности. В этой части существует принципиальное расхождение между процессуальным и материальным представительством. В ГП все полномочия в доверенности должны быть. А в ГПП есть общие полномочия.

(iv) Оформление полномочий представителя.

Ст.53 ГПК – п.1 – доверенность в соответствии с законом. Бланкетная норма. Отсылает куда? К ГК (?).

Ч.6 ст.53 – полномочия могут быть оформлены устным или письменным заявлением. Но заявление – это не доверенность. В чем разница? Доверенность выдается вне суда, поэтому она должна быть соответствующим образом удостоверена. А заявление выдается в суде.

Возникает вопрос: что это за доверенности? Каков их срок? В ГПК никакого срока нет. Какой вообще может быть доверенность на судебное представительство? Есть генеральные и специальные доверенности.

На практике, когда мне нужно получить полномочия от клиента, я даю клиенту паспортные данные, он идет к нотариусу, и там доверенность типовая совершенно: она там генеральная. И напишут еще: срок – 3 года.

В учебниках, в комментариях тотальная интерпретация ст.53 ГПК идет в свете ст.185, 186 ГК.

Возникает вопрос: применим ли ГК к этим доверенностям? Ст.37 – гражданская процессуальная дееспособность – это, в том числе, способность выбирать себе представителя. Выбор представителя – это самостоятельный элемент процессуальной дееспособности.

Выдача доверенности представителю в процессе – это процессуальная сделка, это реализация процессуальной дееспособности, а не материальной. Уже в силу одного этого обстоятельства, ГК здесь не при чем.

Посмотрим на срок. Товарищ Шварц, ведите дело в течение полгода, например. Но можно ли нанять человека для ведения дела на определенный период? Теоретически, да. Но зачем? Обычно же хотят, чтобы человек представлял тебя в течение всего дела.

А если дело идет 13 лет? В ГПК нет пробела по поводу срока. Это не пробел. Это квалифицированное молчание законодателя. По процессуальной доверенности не может быть срока. Полномочия даются на ведение дела, ибо цель представительства – вести дело. Пока цель не достигнута, то нет и прекращения представительства. А срок здесь не причем. Доказательством этому является ордер адвоката. Вообще, это положение критикуется, ибо ордер выдает адвокатское образование на основании соглашения между адвокатом и адвокатским образованием. Типа представитель тут не участвует. Нужна доверенность.

Адвокатский ордер пришел к нам из уголовного процесса, где подзащитный не выдает доверенность. Он ее не выдает потому, что защитник действует не от имени подзащитного, а от своего имени. К тому же, частно договоры защитник заключает с родственниками подзащитного. Ну, вот там ордер.

Справедливо и в гражданском процессе: если у представителя есть общие полномочия, то факт наделения общими полномочиями не требует доверенности. Доверенность нужна для специальных полномочий.

Все, что про срок сказали, применимо к специальной доверенности. Это понятно. Там на одно дело, окей. А генеральная доверенность? На 100 лет можно? Генеральная доверенность требует конкретного срока. И здесь пробела нет в ГПК, ибо генеральных судебных доверенностей не бывает (на практике бывают, конечно), ибо не бывает такого полномочия: вести дела в суде неизвестно где, неизвестно против кого. Почему? Из ГК: есть внутренние и внешние отношения представительства. Внутренние отношения представительства опосредуются договором гражданско-правовым. У договора есть предмет. Может ли быть такой предмет: вести дело неизвестно где, неизвестно против кого, неизвестно о чем и т.д.? Такой договор будет незаключенным, ибо существенное условие (предмет) не согласован.

Генеральных доверенностей не бывает. Бывают только специальные доверенности. А коли доверенность может быть только специальной, то и срока нет.

Виды судебного представительства: договорное представительство и представительство по назначению суда.

Когда договорное представительство, то возникает вопрос: а что, если человек защищает организацию постоянно? Пример: ректор выдает доверенность начальнику юридического отдела СПбГУ. Тут генеральное, конечно, представительство. Но тут трудовая функция. Лицо наняли для того, чтобы оно ходило по судам.

Если мы знаем, что доверенность выдана на основе трудового договора, то значит ли это, что доверенность на год выдана? Нет, она действует до тех пор, пока есть трудовой договор.

А если чисто гражданские отношения (не в силу работы), то только специальное представительство.

Генеральные доверенности можно брать, но их точно нельзя давать 

И в материальном смысле генеральная доверенность – опасная вещь.

Однако есть принципиальная разница между материальной и процессуальной доверенностью. Разница эта в порядке прекращения полномочий.

В материальном смысле, если доверенность отозвана, сделка будет совершенной без полномочий. Там иск, признание сделки недействительной и т.д.

А опровержение судебных актов исковым порядком не допускается. Следовательно, оспаривать мировое соглашение путем иска нельзя. Мировое соглашение – это гражданско-правовая сделка, но одобряемая судом. Оспаривать его – значит, оспаривать одобрение суда. Это судебный акт особого рода.

Опровержение процессуальных действий, в т.ч. по мотиву отсутствия полномочий, куда как более сложна штука, чем опровержение гражданско-правовых сделок.

Это доказывает, что генеральных судебных доверенностей быть не может еще и потому, что опасности, которыми сопровождается их выдача, еще выше, чем опасности, которые есть при материальных доверенностях.

Таким образом, по смыслу ГПК – судебное представительство – только специальное (кроме законного, трудового и некоторых других).

А кто может быть судебным представителем? Ст.49 ГПК. Могут быть дееспособные лица. А судьи, следователи и прокуроры не могут быть.

Дееспособность. Достаточно ли только ее или нужно еще совершеннолетие? Если лицо вступило в брак, то оно дееспособно. И если эмансипировано еще. Представительство – деятельность в публичной состязательной процедуре. Нужен профессионализм. Да, конечно, представительство – это не всегда адвокатура. Но неужели волевой способности достаточно, чтобы защищать чужой интерес? А социализация?

У нас оголтелая свобода представительства. Нет никакого судебного контроля за судебным составом представителей. Представителями могут быть все, даже те, кто вчера был изгнан из адвокатуры. Требование одно: дееспособность. Совершеннолетия, образования, статуса адвоката. Всего этого не нужно.

Это абсолютно недопустимо. Эта проблема связана с реализацией ст.48 КРФ.

Какое дееспособное лицо имеет в виду эта статья? Физическое только? Или юридическое тоже? Физическое лично точно может. А юридическое? Буквально по тексту закона, почему бы юрлицу не стать представителем? Дееспособное? Да. Тем более, признак совершеннолетия опущен.

Что есть поручение ведения дела юридической фирме? Можно ли нанять фирму вести дело? Почему нет? А кто вести дело будет? Конкретные работники этого юрлица.

Может ли юрлицо быть представителем? В ГП – да. Но действиями работников. В ГПП также? Представитель должен предъявить документы, удостоверяющие его полномочия. Если вы нанимаете фирмы, то сотрудники будут вести дело. Но ведь они могут уволиться, умереть. Как выдать доверенность пофамильно? Никак. Значит, доверенность надо выдать всему юрлицу. А работники пойдут с двумя документами: с доверенностью на юрлицо и документы, поручающие этим работникам выполнять представительскую функцию. А вот эти документы исходят от самого юрлица.

И вот, с этой точки зрения мы вернемся в ст.53 ГПК. Эта статья так составлена, что возможность подтвердить полномочия таким образом (путем документов) нельзя. Там только доверенность оговаривается. Если в доверенности – только поверенное юрлицо, то нужны еще конкретные работники. Наш случай в 53-ей не описан. Вопрос возникает на практике.

Актуален этот вопрос для арбитражного процесса. Практика ВАСа ответила на вопрос положительно. Они ответили на этот вопрос через разъяснение о том, как платить пошлину. Пошлина оплачивается в рублях. А арбитражка может быть и с иностранцем. Иностранец, по идее, может счет открыть. Но это сложно. ВАС сказал, что иностранцы могут оплачивать пошлину через представителей-юридических лиц.

Юрлицо может быть представителем. Но работник, который идет представлять клиента, не должен давать именную доверенность на свое имя. Деятельность работника – это не представительство в силу передоверия. Это действует сама фирма, но через работников. Такой ошибки допускать нельзя, ибо представительство – это включение дееспособности представителя в правоспособность представляемого лица. А действует юрлицо. Дееспособность работника никуда не присоединяется.

Таким образом, да юридическое лицо может быть представителем.

Но дело не в этом. Дело в том, что в кодексе отсутствует какой-либо судебный контроль над субъектным составом представителей. В кодексе нет института отвода представителя и института недопустимости участия представителя в деле. Также нет формально прописанной процедуры признания полномочий представителя. То есть да, реально суды проверяют, но в ГПК ничего не говорится.

При каких условиях суд может не пустить представителя в процесс помимо ненадлежащего оформления полномочий? Это очень интересно.

В первую очередь, речь идет о лица, которых не следовало бы пускать в процесс по причине совершения порочащих их актов (адвокат исключен из коллегии адвокатов, но при этом может быть представителем).

Пример. МЗШ пришел в суд. Кассация уже. Клиент толкает МЗШ в бок и говорит: посмотрите на нашего оппонента! А что тут такого? Он был нашим представителем в первой инстанции, а потом они его перекупили. Конечно, будь он адвокатом, то можно было бы говорить о конфликте интересов, и исключить из адвокатуры. Но выгнать из адвокатуры – не значит выгнать из процесса. В кодексе нет института отвода представителей и института недопустимости участия представителя в деле.

У нас нет основания встать и сказать: выведите его, он был нашим представителем в первой инстанции. Но где в законе основания не пустить его в процесс? А нет основания. Это дикость законодателя. Нет никакого судебного контроля над субъектным составом представителей.

Самый удачный пример. Завтра будет слушаться дело по иску бывших музыкантов группы «Кино» к вдове Цоя о разделе его трудов. Она все деньги присвоила себе. Я представляю истцов. Один из истцов в это же самое время участвует в музыкальном проекте Бутусова "Юпитер", а представителем вдовы Цоя является администратор этого проекта. Во внепроцессуальных отношениях мой клиент – представитель противоположной стороны.

Что делать? Напишем ходатайство об отводе представителя. В ГПК нет оснований, правда. Но там есть ч.4 ст.1 ГПК – аналогия закона и аналогия права. А дальше смотрим в УПК, который знает институт недопустимости участия не только защитника в деле (защитник – публично-правовая фигура в процессе), но и недопустимость участия представителя гражданского истца и ответчика в процессе. Вот так вот. УПК знает, а ГПК – нет. МЗШ сказал о ходатайстве аналогии процессуального закона.

Друг МЗШ со скепсисом посмотрел на МЗШ. Ну да, МЗШ не питал иллюзий. Могли бы и послать куда подальше с этой аналогией.

Отвод и недопустимость участия – два разных института. Например, применительно к судье – ст.16 – отвод, а ст.17 – недопустимость участия.

В чем смысл? Почему два института именно?

Недопустимость участия установлена для случаев, когда судья уже участвовал в рассмотрении этого дела по первой инстанции. А в ст.16 (отвод) – если он ранее был прокурором, секретарем судебного заседания, представителем, экспертом, переводчиком и т.д. Тут вопрос. Строго говоря, надо размышлять над тем, в чем общее и в чем различия этих двух институтов. На первый взгляд, хочется сказать, что недопустимость участия существует по объективным основаниям (не связана с личностью судьи), а отвод – по совокупность обстоятельств в каждом конкретном случае. Но тогда в недопустимость участия надо было бы добавить п.1 ч.1 ст.16 (отвод), ибо это тоже объективное основание.

Недопустимость участия связывается с процессуальным поведением, которое судья раньше занимал в деле, а отвод – связан с субъективными основаниями. Это всё предварительно и небесспорно.

Но для представителя нет ни отвода, ни недопустимости участия. Тут можно было бы сказать, что недопустимость участия – это когда ты был выгнан из адвокатуры. А отвод – это вот если ты, гад такой, продался.

Ну, вот мы написали то ходатайство в деле Группа «Кино» против вдовы Цоя. Друг МЗШ сказал: я сказал тому представителю, что мы заявил ходатайство об отводе, и он ушел сам!

А что, собственно говоря, руками размахивать по этому поводу? Какой может быть отвод представителя? Отводить же будут не тех, кто плохой, а тех, кто раздражает меня. А это фактор состязательности. Чем больше мой представитель гадок для вас, тем лучше для меня. Что это вообще за отводы?! Можно и так поставить вопрос. То, что в ГПК про отводы представителей не говорится, совершенно резонно.

И тут всё завязано на состязательности. Субъектный состав участников процесса – это фактор реальной состязательности. Субъектный состав – это реальное сковывание процессуальной активности. И вот, мы понимаем, что состязательность – это острое противоборство. А должен ли законодатель думать, как сглаживать углы противоборства, и должен ли вообще? Может быть, чем острее углы, тем лучше?

Этот вопрос – не вопрос института представительства, это вопрос понимания состязательности. Что может и должен делать законодатель, чтобы дать реальное равноправие?

Пример. МЗШ представлял мужчину в бракоразводном процессе. Жена мужчины наняла в качестве представителя его первую жену, с которой он тоже разводился по суду. Есть над чем подумать. Института отвода нет.

Так что здесь большой вопрос: почему в кодексе нет отвода представителя?

Шварц: то, что отвода по объективным основаниям (исключение из адвокатуры) нет в ГПК – это дерзость законодателя. А вот отвод по субъективным основаниям – это всё спорно очень.

Законное представительство мы рассматривать не будем. Там документы, которые удостоверяют их полномочия законного представителя.

Прежде чем мы перейдем к ст.50 (представительство по назначению суда), мы посмотрим ст.54 (полномочия представителя).

А что, если представитель наделяется полномочиями в зале суда (ч.6 ст.53), то можно ли его наделить специальными полномочиями? Нет. Специальные полномочия – только по доверенности. Ч.6 ст.53 – только общие полномочия. Насколько это верно – это другое дело. Зачем нужна доверенность, если доверитель явился лично в суд.

Ч.1 ст.48 ГПК – граждане ведут дела в судах лично или через представителя. Личное участие в деле не лишает гражданина возможности иметь представителя. Это и есть пример того несовпадения, которое мы отмечали уже (в материальном праве одновременно действует одна дееспособность, а в процессе – две одновременно). Представитель есть выразитель правильно понятых, осознаваемых интересов, он профессионал, а клиент – дилетант.

Так вот, доверенность-то зачем? Чтобы суд не сомневался, что она выдана именно представляемым лицом. А если полномочиями наделяем в зале суда? Почему бы не наделить всеми полномочиями перед лицом суда? По смыслу ст.53 ГПК доверенность противостоит устному или письменному заявлению в суде. Иначе тогда такие заявления были бы доверенностями устными или письменными, но не заверенными. Но раз это разные понятия в тексте закона, то в этом заявлении специальных полномочий быть не может. Они могут быть только в доверенности.

Институт специальных полномочий – интересный вопрос. А может ли представитель совершить признание долга, которое прерывает течение исковой давности?

Здесь один сюжет. Один очень богатый человек у другого очень богатого человека купил очень дорогую квартиру. Но богатые тоже плачут. Случился кассовый разрыв, и у покупателя не оказалось денег. Вместо денег выдали вексель. Тут новация. Срок платежа по векселю. Должник не платит. Начались стрелки. В районный суд поступило заявление. Заявление: у меня была квартира, у него не было денег, он выдал вексель, по векселю не заплатил. И вот, в ходе рассмотрения дела выяснилось, что вексель ничтожен из-за несоблюдения формы. А представитель ответчика сказал, что да, мы должны за квартиру. И вот в удовлетворении требований по векселю отказали (вексель ничтожный). И вот можно пойти с иском из купли-продажи. Но этот иск после 3-х лет подан. Но ведь представитель признал в долг, это в протоколе судебного заседания есть. Значит, исковая давность, по идее, прервалась.

Шварц сказал, что давность не прервана, ибо представитель не обладает полномочиями заявить о признании долга. Но там вступили другие представители за истца и выиграли дело по купли-продаже!

Вопрос: заявление о признании долга прерывает исковую давность? Представительство: защищает наши интересы. Представители совершают волевые целенаправленные акты. Является ли признание долга сделкой? Что такое признание долга с точки зрения юридических фактов? Сделка? На что направлено признание долга? На то, чтобы на стороне кредитора прервалась исковая давность. А есть ли такие должники, которые хотят (!) прервать давность у контрагента (кредитора)? А сделка требует хотения. Значит, это не сделка. Это юридический поступок.

А раз поступок, то вопрос: вправе ли представитель совершать юридические поступки? Нет, ибо полномочие – это основание целенаправленных актов, направленных в защиту лица. Представитель всегда действует направленным образом. Если представитель начинает делать ненаправленным образом, то грош цена такому представителю. Но если доверитель может совершать юридические поступки, то представитель так себя вести не может.

Значит, заявление представителя о признании долга признанием долга не являлось.

Недавно ВАС сказал: коли в доверенности было право на признание иска, то представитель, у которого есть такое право, может и признать долг. Кстати сказать, это означает, что если права на признание иска нет, то нет и права на признание долга.

Здесь ВАС рассуждал по принципу «кто может больше, может и меньше». Но между тем, логика не до конца удачна. Природа признания иска и долга разная. Признание иска – это сделка. А признание долга – поступок. Вопрос о том, поступки могут делать представители? Это все спорно.

Фокус представительства – это полномочия. Вопрос: что такое полномочие? Является ли полномочие (а) субъективным правом, (б) секундарным правом, (в) юридическим фактом, определяющим границы присоединения дееспособности одного к правоспособности другого и т.д.?

Поставим вопрос вот как: а является ли полномочие объектом судебной защиты? Может ли представитель требовать признания своих полномочий от третьих лиц. Воплощает ли полномочие собственный интерес представителя? Можно ли защищать полномочия?

Это ведь вопрос не о том, что такое полномочие. Вопрос-то в том, что стоит за определением правовой природы? А за ним стоит ответ на вопрос: может ли полномочие выступать объектом судебной защиты?

Ну вот, вам выдана доверенность на совершение сделки. Вы приходите к контрагенту, а тот говорит: не, я буду подписывать только лично с ним. Например, купля-продажа квартиры. Подписан предварительный договор. Наступает время заключения основного договора, и продавец присылает представителя своего. Покупатель говорит: через представителя заключать не буду. Можно было включить в предварительный договор условие о том, что основной договор должен быть подписан лично. Ну, тут просрочка.

А может ли представитель предъявит иск о понуждении к заключению договора от своего имени (!)?

Отсюда и ответ на вопрос: что такое полномочие? Это не догматические конструкции. Если полномочие – субъективное право, то исковая защита. А если полномочие – это юридический факт, то защиты не будет. Дело не в абстрактных конструкциях. Дело в том, скрывает ли полномочие за собой интерес. Объектом судебной защиты является интерес. Поэтому вопрос о том, нужно ли наделить представителя полномочием защищать свой интерес, значит, признаем ли мы за представителем интерес.

Конечно, представительство публичное и частное суть разные вещи. Только в исходном пункте мы рассуждаем общим образом. Между тем, кого понуждать? Суд или противоположную сторону. Публичное лицо понуждать или частное? Представительство перед частными лицами, перед равными лицами, и представительство публичного права расходятся. Расходятся они в том пункте, что у контрагентов в частном праве есть риски, которые умножаются. И это резонно.

А если судья не признал полномочия представителя, то может ли сам представитель от своего имени защищать свои полномочия? Клиент вправе обжаловать, это понятно. Ибо это его права. А представитель обладает? За полномочием стоит интерес быть представителем? Интерес осуществлять представительскую функцию – такой интерес есть, который подлежит защите?

Ст.135 (п.4 ч.1): судья возвращает иск, если оно подписано или подано лицом, не имеющим полномочий. То есть доверенность с дефектом.

А ответа в кодексе нет. Более того, представитель совершает действия от имени своего клиента (хотя это неверно, мы говорили об этом). Но предъявление иска точно от имени клиента. Вопрос о том, что такое полномочие – это не просто догматика, это вопрос о том, присутствует ли за полномочием интерес быть представителем, интерес представить других лиц. Суд сказать не может, что у него риски вступления в процессуальные отношения (это в частном праве такие риски есть). Такой проблемы у суда нет.

Другой пример. С нотариусом. Нотариат – институт превентивного правосудия. Наследственное дело. Дело во Владивостоке. Живете в Питере. Даете доверенность представителю во Владивостоке. Нотариус такого представителя послал и отказал в принятии заявления о том, что вы вступаете в наследство, поданное вашим представителем. Тут тоже нотариус – публичное лицо. Шварц говорит, что может отказать. Но представитель может обжаловать. Потому что за полномочием стоит интерес. В первую очередь, интерес профессиональный.

Судебное представительство – это, как правило, представительство профессиональное. Следовательно, профессионалы, которые получают образование, статус, и вдруг наталкиваются на непризнание своих полномочий, конечно, могут обжаловать такое непризнание. Иначе это препятствие заниматься адвокатурой. В этом смысле полномочие является объектом субъектной защиты.

Теперь переходим к ст.50 ГПК. Это представительство по назначению суда. Такой представитель полагается ответчику, местонахождение или место жительства которого неизвестно. Тут вопрос: можно ли предъявить иск к ответчику, место жительства которого не известно? Можно. А если повестку нельзя послать? Ст.119 – можно.

Ст.50 – только адвокат. Ст.50 – это аналог защитника по назначению. Что делает суд, когда нужен защитник по назначению? Бумагу пишет в адвокатское объединение. Тут также. У такого адвоката только общие полномочия. Специальных полномочий нет. А может ли такой представитель обжаловать решение? Обжалование – это специальное полномочие. ППВС «О судебном решении» сказал, что может, ибо это необходимо для реализации его функции.

Вообще, ст.50 говорит «и в иных случаях, предусмотренных федеральным законом». А какие иные случаи? А нет таких. По сути, в ст.50 – правозащитное представительство. Тут дело Штукатурова. Начиная от дела Штукатурова, и простираясь дальше, для всех лиц, которые принудительно в стационар помещаются, и возникает потребность в правозащитном представительстве. Правозащитное представительство – это инициатива адвоката. А как ст.50 со ст.46 ГПК (обращение в защиту чужих интересов). Может быть, вот здесь корни правозащитного представительства?

Ст.46 – это инициатива в защите другого лица. Ст.46 – это предъявление иска. Когда ответчик – тут всё понятно, из акта суда. А когда истец вегетативный, то как? Из ст.46? Большой вопрос, в общем.

С представительством закончили. Органы юридического лица не являются представителями.

I.