I. УГОЛОВНОЕ ПРАВО

А. Преступления Общие замечания. Состояние уголовного права в XI—XII вв. было далеко от идеала, который описал восхваляющий правление Болеслава Храброго Галл Аноним. Тогда, будто, если верить летописцу, князь в суде, «невзирая на лица», одинаково справедливо судил богатых и бедных.

В период феодальной раздробленности и анархии стороны нередко искали правды не в суде, а вершили правосудие сами, при помощи друзей и слуг, путем вражды, именуемой также звадой — раздором, сварой. Свары эти часто носили характер междоусобных войн, что было типично и для других стран при феодализме. Ослабление княжеской власти в период раздробленности способствовало росту преступности, в частности распространению рыцарей-грабите- лей. Напрасно стремились решить эту проблему методом межобластных договоров, направленных на совместное преследование преступлений, особенно опасных для общества, таких, как разбой на больших дорогах и профессиональная кража, получивших общее название «лотроств» — от лат. latrocinium (разбой, грабеж). Основой классификации преступлений в средневековье было деление на преступления, преследуемые властью, и преступления, расследуемые на основе частного обвинения. Властью преследовались преступления против монарха, интересов государства и религии. За все эти деяния грозила суровая кара, а виновных называли «главными врагами князя». Власть преследовала также преступления, которые, нанося урон определенным лицам, нарушали в то же время и общественное спокойствие, создавая угрозу жизни и достоянию жителей. Там, где власть монарха была сильнее, сфера преследования именем власти была шире. После объединения Королевства Статуты Казимира Великого больше всего внимания (около 2/3 статей) уделили уголовному праву. Это указывает на важность, какую укрепление правопорядка имело для объединенного Королевства. Преследование именем власти и наказание за преступления, угрожающие общественной безопасности, осуществлялись в рамках института «мира».

Поборником мира, охраняющим спокойствие на территории, находящейся в его власти, был князь (король), почему «мир» называли также «панской рукой». В случае нарушения мира преступным действием помимо наказания частного (штраф за убийство, денежное возмещение) следовало наказание публичное (именем монарха), а также — иногда особое — судебное взыскание в пользу суда. Так, в случае убийства виновный платил одновременно три штрафа: головничество, государственный штраф («семьдесят») и судебный штраф («пятнадцать»). Мир мог быть: а) местный, т. е. обнимающий известные «места», как, например, дороги (особенно проезжие), торги, границы земельных владений, дома; б) личный, т. е. охватывающий определенную категорию лиц, женщин, евреев; в) смешанный, к которому относили привилегию архиепископа, включающую одновременно его особу и место его пребывания, а также судебный мир, защищающий место пребывания суда, судью и судебных исполнителей. За убийство на тракте, как устанавливала Польская правда, виновник кроме штрафа за убийство присуждался к выплате штрафа в пятьдесят гривен — за нарушение мира. Мир, обнимавший сельские дороги, был рангом ниже. Причинная связь и вина. Старинный закон карал во всех тех случаях, когда факт преступления мог быть связан с личностью виновника преступления, не вникая в то, было ли преступление умышленным, неумышленным или оно произошло случайно. Если кто-нибудь падал с дерева и умирал, ответственным за это был собственник дерева. Тот, кто вытащит из воды утопленника без позволения судьи, говорится в Польской правде, обязан заплатить штраф за убийство. Со временем, однако, польское право осваивало понятия причинной связи и вины, формулируя их не общим образом, а казуально, т. е. не формулировало самый принцип, как это делается теперь, но только уточняло конкретные случаи, для оценки которых применялись понятия причинной связи и вины. В XIII веке случайное убийство наказывается уже значительно мягче, в то время как злой умысел был отягчающим вину обстоятельством.

Статуты Казимира Великого уже отличают умышленную вину от неумышленной. Статуты отличали умышленный поджог, виновник которого проявил «грех- жестокости». Неумышленную вину признавали как при ранениях, так и в случаях убийства. Неумышленное ранение на пиру обязывало к уплате частного штрафа, но не влекло за собой государственного наказания. Случаи, исключающие ответственность. К ним относились: а) початек. Статуты Казимира Великого предусматривали, что ранение было ненаказуемо в случае, если имел место так называемый початек. Практика расширила это понятие и на случаи убийства. Початек — это словесный вызов или вызов действием, направленный определенному лицу, кому-нибудь из его близких или от него зависимых. Початек исключал наказание за действия, направленные против обидчика. Правовая конструкция початка была шире, нежели конструкция необходимой обороны, так как требуемого последней равновесия между угрозой и средствами защиты могло не быть. Достаточно было доказать, что пострадавший пал жертвой своего собственного почина — початка, и что отпор последовал немедленно за атакой. Початек гарантировал шляхтичу широкие возможности для обороны жизни, здоровья и чести для него самого, для его близких против всех и всяких покушений; б) возмездие (мщение), осуществленное в предписанных формах, исключало наказуемость деяния (в том числе убийство); в) осуществление кредитором его правомочие по договору за счет личных прав должника, его жизни, здоровья, чести не было караемо, поскольку являлось реализацией договора; г) не считалось преступлением и не подлежало наказанию убийство вора, захваченного ночью на поле за кражей зерна. Общественное значение этого предписания, охраняющего собственность, очевидно. Виды преступлений. В зависимости от значимости, а также от компетенции разбирающего их суда уголовные преступления делились на дела большие (causae maiores) и дела меньшие (causae minores). Это деление, впрочем, относилось не только к уголовным делам, но и к гражданским. Преступления, преследуемые властью.

Тягчайшими среди них были: а) деяния, направленные против князя (короля), в особенности покушение на его власть и жизнь. В конце XIII века для этой категории преступлений восприни- мается из римско-канонического права конструкция преступления против величества (crimen laesae maiesta- tis); б) измена, особыми формами которой были: передача земли неприятелю или ввод врага в страну. С понятием измены связывался также бунт против князя. Эти преступления, как угрожающие общегосударственным интересам, преследовались властью; в) преступления против господствующей религии, к которым относилась ересь, известная уже в первой половине XIV века; г) преступления против государственной казны. Статуты Казимира Великого относили к преступлениям против казны незаконное истребование соли из королевских копей, захват чиновниками части доходов, принадлежащих казне, использование в обороте иностранной монеты (после эдикта о принудительном введении отечественной монеты), фальшивомонетничество; д) преступления против власти и суда. Прежде всего неуважение к королевской власти, проявляющееся в обнажении меча в присутствии короля или, что квалифицировалось как вариант этого преступления, в нанесении ран кому-нибудь в присутствии короля или его наместника — старосты. Такие же действия, произведенные перед судом, точно так же подлежали наказанию. Особым преступлением признавалось неисполнение приговора, уход из суда без удовлетворения пострадавшей стороны, без оплаты штрафов или представления поручителя. Тягчайшим должностным преступлением, по Статутам Казимира Великого, считалось вымогательство взятки судебными чиновниками, которые принуждали невинных людей к откупу от вызова в суд. Как уже отмечалось, профессиональный грабеж и кражи, как угрожающие безопасности общества, относились к преступлениям, преследуемым государственной властью. Преступления по частному обвинению. К преступлениям, преследуемым на основании частной жалобы, относились главным образом: а) убийство. В XIV—XV вв. убийство шляхтича помимо головничества, т.

е. штрафа, уплачиваемого семье убитого, влекло за собой и государственное наказание. Статуты Казимира Великого знают следующие виды убийства: убийство родственника, убийство шляхтича в его доме, за что соучастники отвечали наравне с основным виновником. Помимо убийства наказывали штрафом в пользу пострадавшего за: б) членовредительство. Право отличало в данном случае ранение и искалечение, которое в свою очередь делилось на отделение части тела и охромение. При ранении различали кровавые раны и синяки. К ранениям относили и избиения; в) оскорбление чести. Особую группу частных преступлений составляли преступления против чести. С формированием понятия шляхетской чести оскорбление достоинства сделалось тяжким преступлением. Оскорблением чести было унижение бранными словами или клеветой. Если обвинение не доказывалось, клеветник подвергался наказанию, обычно такому же, какое полагалось за инкриминируемое преступление. Здесь мы имеем дело с талионом, использованным в целях охраны шляхетской чести; г) насилия. К этой группе деяний относили различные фактические обстоятельства, общей чертой которых было применение физического принуждения. Отличали: 1) насилие над личностью и 2) произвол по отношению к чужому имуществу. К насилиям над личностью относились узурпация чьей-то свободы, похищение или изнасилование женщины. По Польской правде преступления эти наказывались штрафом в 50 гривен в пользу судьи и возмещением ущерба потерпевшей. Столь высокий штраф охранял женщин рыцарского сословия, в то же время за изнасилование крестьянки, происшедшее в поле или в лесу, платился штраф в размере шести марок. Штраф был еще меньшим, если «дочь кого-либо» оказывалась одна в поле или в лесу, «куда ходить ей не подобает». В этих случаях насильник платил самый мелкий штраф, именуемый «триста». Большую группу преступлений составляли действия, посягающие на чужое имущество, в частности кража. Как кража воспринимался тайный увод чужого раба или крепостного: д) сурово караемым, особым родом принуждения был поджог, который зачастую был формой мужицкой мести за панский гнет.

В случаях, когда в совершении преступления участвовало несколько человек, все соучастники были одина ково ответственны. Так, в случае убийства каждый из соучастников платил полный штраф, полагающийся за гго преступление. Подстрекательство к убийству либо содействие преступлению, нарушающему безопасность жизни и имущества, трактовались как отдельное преступление. В Польской правде читаем: «Кто из одной земли в другую или из одного ополья в другое приведет человека, который кого-либо ограбит, или совершит у кого-либо поджог, или убьет его, или учинит над ним какое-либо насилие; за это платит семьдесят марок тот, кто его туда привел» (XII, 2). Индивидуальная и коллективная ответственность. Уголовная ответственность в подавляющем большинстве случаев была индивидуальной. В XII—XIII вв. расплачивался жизнью или телесными наказаниями сам преступник. Зато денежные штрафы и конфискация имущества обрушивались на семью осужденного, связанную с ним нераздельным имуществом. Коллективная ответственность (круговая порука), т. е. ответственность лиц, которые не участвовали в преступлении, но которых закон считал ответственными за содеянное, ограничивалась: а) кругом тягчайших преступлений, вызывавших обостренную уголовную репрессию, не лишенную элементов мести. Высылкой, а иногда и смертью наказывали членов семьи преступника за преступления против князя; б) случаями, когда альтернативная круговая ответственность выступала как средство давления, направленное на выявление преступника. Так, если был найден труп на территории ополья и виновник был неизвестен, отвечало сообща ополье, за исключением случаев, когда оно называло действительного виновника. Коллективная ответственность ополья и деревни исчезала по мере распространения иммунитетов. Статуты Казимира Великого сформулировали принцип, по которому отец не отвечал за сына и сын за отца. Индивидуализация ответственности проявилась и в том, что в случае группового совершения убийства истец адресовал обвинение одному из виновных; остальные получали возможность оправдания с помощью соприсяжников. Только в случае убийства шляхтича в его собственном доме все участники нападения отвечали в одинаковой мере. Другим исключением была ограниченная уголовная ответственность слуг. Так, за. вред, причиненный Дворовым Отроком, отвечал его хозйий. Пан отвечал за ранения, нанесенные его собственными слугами в стычке с хозяйским врагом, поскольку считалось, что они действуют по наущению хозяина. Несмотря на подчеркнуто индивидуальный характер ответственности, отдельные элементы коллективной ответственности продолжали удерживаться. Велюньский эдикт (1424) распространял бесчестье, падавшее на «еретика», также и на все его потомство. Б. Наказания Месть, возмездие, покора. Убийство рыцаря-шляхти- ча влекло за собой состояние кровной «вражды» между семьями убитого и убийцы, право на возмездие. Санкционируя кровную месть, право стремилось к его ограничению. Мазовецкий статут ограничил круг лиц, которым можно было отомстить, самим убийцей и установил 20-летний срок, после которого кровная месть возбранялась. В Короне, чтобы прекратить кровную месть, прибегали к угрозе заклада. Ограничением возмездия была установившаяся с XV века обязанность ее формального объявления. Этс называлось отповедью. Сторона, решившаяся на месть, должна была публично в присутствии властей «объявить убийцу» в момент погребения жертвы или в течение шести недель после похорон. Отповедь должна была быть вписана в судебные книги и трижды оглашена приказным на рынке. Запрещалось мстить убийце, который хотел предстать перед судом и, стало быть, не уклонялся от ответственности. Ограничивая кровную месть, государственная власть способствовала всем формам полюбовного решения спора в случае убийства, в особенности примирению. Чтобы достигнуть примирения, виновный должен был заплатить головничество и совершить обряд покоры. Феодальный характер покоры проявлялся в том, что она была осуществима только между равными в иерархии. В случае убийства солтысом шляхтича покора не могла служить примирению. Осуществлялась покора следующим образом: убийца, окруженный родней и друзьями, обнаженный до пояса, с мечом, наполовину вынутым из ножен, приближался к родственникам убитого и просил прощения. Основы определения меры наказания. Считалось, что наказание должно соответствовать преступлению. В древнейшем праве выражением этого соответствия был талион, сущность которого выражается формулой: «око за око, зуб за зуб». В старинном польском праве наказания, прямо опирающиеся на принцип талиона, были редки, но символический талион был хорошо известен. Болеслав Храбрый приказывал выбивать виновным зубы за нарушение поста, а за прелюбодеяние лишать половых органов. В феодальном обществе жизнь, здоровье, достояние привилегированных лиц были под особой охраной закона. Это находило выражение в дифференциации штрафа за убийство и денежного возмещения — в зависимости от сословной принадлежности убитого или раненого. Особая охрана шляхты от покушений со стороны лиц низших сословий находила выражение в применении по отношению к мещанству и крестьянам, которые убили шляхтича, обязательной смертной казни, без права замены ее денежным штрафом. Отягчающим обстоятельством был рецидив. Рецидивистами назывались обычно лица, троекратно осужденные за кражу или грабеж. Поимка на месте преступления или с поличным вела к усилению наказания, что находило выражение в применении смертной казни или членовредительства. За каждое отдельное преступление назначалось особое наказание. При нанесении нескольких ран одному и тому же лицу виновный приговаривался к такому количеству денежных возмещений и штрафов, какое количество ран он нанес. Сумма эта могла превышать штраф за убийство. В Мазовецком праве особое наказание полагалось за каждую данную в ссоре пощечину. Виды наказаний. Среди карательных мер наибольшее значение имели кровавые наказания, к которым относились смертная казнь, членовредительство и наказания денежные. Кроме того, существовали еще наказания лишением свободы, изгнанием, опалой, конфискацией имущества или умалением чести. а) Смертная казнь. Наидавнейшей формой смертной казни было забрасывание преступника камнями, что совершалось всем народом. Наказание это датируется, скорее всего, тем временем, когда еще не оформились органы власти, выделенные из общества, и не существовало специального исполнителя смертных приговоров — палача. Смертная казнь могла быть обычной (отрубание головы, повешение) или квалифицированной. Эта последняя связывалась с особыми истязаниями. Квалифицированной смертной казни через отрезание членов тела был подвергнут по приказу Болеслава Смелого краковский епископ Станислав. За сдачу города неприятелю согласно старинному праву грозило распятие. Известны были также четвертования и сожжения живьем. С половины XIII века появилось воспринятое из немецкой практики колесование. б) Особенной карательной мерой была проскрипция, называемая еще выволанием — выкрикиванием, поскольку оно связывалось с публичным оглашением приговора. Выволание влекло за собой гражданскую смерть лица, подвергнутого проскрипции. Приговоренный переставал существовать для закона как личность: его состояние конфисковывалось, жена его могла вновь выйти замуж, а его самого, лишенного права охраны, в случае поимки надлежало убить. в) Лишение свободы и изгнание, известные в XI— XIII вв., применялись поначалу взамен смертной казни. Лишение свободы заключалось в том, что осужденного отдавали в рабство или продавали в чужую землю. Применительно к рыцарству практиковалось изгнание. Самовольное возвращение из изгнания могло привести к смертной казни. г) Конфискация имущества первоначально сопутствовала смертной казни или проскрипции. Она была одним из наиболее ощутимых наказаний, потому что лишением имущества перечеркивалась привилегированная социальная позиция бывшего собственника и его семьи. Конфискация была очень выгодна князю, поэтому, начиная с XIII века, она выступает уже и как самостоятельное наказание. При конфискации недвижимости чиновники, осуществляющие ее, грабили движимое имущество осужденного. Поэтому конфискацию еще в XV веке окрестили грабежом (обдиранием). д) Наказания членовредительные. К калечащим наказаниям относились отрезание уха (за кражу во дворе короля или шляхтича), руки, наконец, клеймение. Практиковалось вырывание языка (в качестве символического талиона) и отрезание носа. е) Денежные наказания. В XII—XIII столетиях все большее значение приобретали денежные наказания. Установление постоянных денежных наказаний за определенное преступление первоначально имело характер откупа от смертной казни или членовредительства. Наказания назначались в серебряных гривнах, отсюда, как правило, «гривна» отождествляется в польском языке со штрафом. Денежные наказания делились на публичные, которые брал себе князь или судья, а в имениях, которые обладали иммунитетом, их господин, и частные наказания, называемые платежом (platem). Наказания кровью обладали постоянным эквивалентом в сфере денежных наказаний, что позволяло суду заменять штрафом и смертную казнь, и членовредительство. «Генриковская книга» свидетельствует: когда четверо братьев, судимые за ограбление, были побеждены в судебном поединке (ордалии), то «по польскому обычаю они должны были либо князю шею подставить, или же по воле князя откупиться». Композиционная система наказаний создавала привилегированную ситуацию для богатых, в то время как не имевшие возможности откупиться отвечали шеей или телом. Наивысшее денежное наказание называлось «семьдесят», или «немилостивое». В Мазовии ему соответствовала «пятьдесят». Далее шли наказания пятнадцатью и двадцатью гривнами. Все они были большими наказаниями. К малым наказаниям относились: наказание шестью гривнами и самая низшая кара, именуемая «триста». Эта последняя, воспринятая в XI веке от чехов и исчисляемая первоначально в денариях, была самым древним денежным наказанием, но в XIII веке обесценилась. Вскоре же после их установления денежные взыскания оказались слишком высокими по отношению к платежеспособности населения. В интересах князя и своих собственных, как свидетельствует Польская правда, судья мог проявить снисхождение к провинившемуся и назначить ему пеню по своему усмотрению — «если его об этом просят». Уже в XIII веке денежное наказание составляло 7з номинальной стоимости, выказывая тен-у денцию к дальнейшему сокращению. Частные денежные наказания (платежи) получал потерпевший, а головничество семья убитого. Платежи были формой санкции, в которой выступали одновременно элементы наказания и возмещения ущерба. От возмещения ущерба частное наказание отличалось тем, что его стоимость устанавливалась на основании обычая, а не зависела от оценки конкретного ущерба. Наиболее распространенным было головничество, а также возмещение ущерба при членовредительстве, ранениях или побоях. Сословный характер денежных уплат проявлялся не только в величине штрафов, больших за шляхтича и меньших за крестьянина, но и в том, что часть штрафа за убийство зависимых крестьян забирал себе господин под предлогом возмещения понесенного им убытка. Малопольский статут устанавливал головничество за убийство шляхтича в сумме 60 гривен, за убийство влодыки платили 30 гривен, за крестьянина — хлопа—10 гривен (в том числе 6 в пользу семьи, а 4 в пользу каштеляна или пана). Более консервативный Великопольский статут знал два размера головничества: 30 гривен за шляхтича и 6 за крестьянина (по три гривны семье убитого и его господину). В случае убийства лица, не имеющего семьи, или чужеземца, головничество получал староста. Подобным же образом дифференцировалось в зависимости от сословной принадлежности возмещение и всякого другого ущерба. Отсечение членов тела (руки, ноги, носа), делавшее пострадавшего калекой, каралось половиной головничества. ж) Усиление наказаний за счет жизни и тела. В городах и деревнях, основанных на немецком праве, уголовное право, имевшее своим источником «Саксонское зерцало», опиралось в сущности на систему наказаний жизнью и телом. Королевская власть в борьбе против феодальной раздробленности усиливала репрессии и в земском праве. Во времена Казимира Великого суды нередко приговаривали подсудимых к смертной казни и членовредительству. Смертью карали, как правило, грабителей и профессиональных воров. Смертной казнью (чаще сожжением) карали и еретиков. Ею же карались лица, расхищавшие государственную казну. з) Наказание бесчестьем. Бесчестящие наказания применялись по отношению к шляхте. Важнейшим и наиболее унизительным из них было лишение чести (инфамия). Между инфамией и проскрипцией, о которой говорилось выше, была существенная разница. Ин-, фамируёмый лишался чести, но не всяких других своих сословных прав. Он не мог занимать государственной должности, исполнять обязанности, требующие общественного доверия, и т. д. К бесчестящим наказаниям относилось и опровержение хулы. За оскорбительный навет, будто какой-нибудь шляхтич является сыном распутной женщины или что его мать распутница, следовало — по Малопольскому статуту — либо уплатить головничество, либо опровергнуть хулу словами: «то, что я говорил, я солгал как пес». Опровержение это хулитель должен был произнести, забравшись под скамью, и пролаять его «собачьим голосом». Церковные наказания. Наряду с публичными и частными наказаниями, к которым приговаривали государственные суды, существовали также церковные наказания, назначаемые духовными судами. Тяжелейшей церковной карой было отлучение от церкви, т. е. исключение из христианской общности. Следующим церковным наказанием был местный интердикт, т. е. запрещение богослужений, исповеди и религиозных погребений на территории действия интердикта (волость, город и т. д.). Отлучение от церкви и интердикт были одновременно средствами давления, призванными склонить непокорных к подчинению духовной власти и исполнению оговоренного ею покаяния. Покаяние было наиболее распространенным церковным наказанием. Отличали торжественное покаяние, публичное и частное. По Вроцлавскому синодальному статуту 1248 года торжественное покаяние заключалось в том, что кающегося привязывали к лестнице и выставляли на публичное обозрение (прототип позорного столба). Затем оно было несколько смягчено: во время богослужения кающийся лежал, распростершись под распятием.

<< | >>

↑

Источник: Ю. Бардах Б. Леснодорский М. Пиетрчак. ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА ПОЛЬШИ. 1980

Еще по теме I. УГОЛОВНОЕ ПРАВО: