§ 2. ИСТОКИ ХРАМОВОЙ ЮРИСДИКЦИИ

Земли, жертвуемые заупокойным храмам их прежними собственниками, передавались со всеми привилегиями, которыми обладали их дарители. Помимо привилегий фискального характера, они наделялись и известными привилегиями правового порядка. В силу их, например, уже во времена IV династии жречеству запрещалось судиться из-за своего жреческого имущества перед светским судом.

Так, в одном завещании мы находим прямое запрещение заупокойным жрецам судиться „перед серами из-за полей, людей и вещей всяких", т. е. из-за всего того, чем обеспечивался по завещанию заупокойный культ данной гробницы 220. Если же судебные процессы заупокойного жречества не затрагивали их владений, полученных в вознаграждение за жреческую службу, то судебный иммунитет храма на них не распространялся. Но даже и в этих случаях, для того чтобы суд мог рассмотреть тяжбу, жрецы обязаны были доказать, что данное дело не имеет отношения к их жреческим наделам. Это явствует из той же дарственной:

„[Если] какой-либо заупокойный жрец вечности появится по другому случаю перед серами... (и он не докажет) серам, что он пришел по другому поводу, его доля доходов (отойдет) для его филы (sj), к которой он принадлежит..."221.

Изъятие храмовых владений из ведения светских властей фиксировалось и царскими указами: „Не позволяет мое величество восходить посланцу какого-либо начальника Верхнего Египта, какого-либо сера на возвышенность 2 этого поселения — „Мин дает процветать владению Неферкара", — ибо оно защищено и освобождено для этого храма" 3. Разумеется, когда цари Египта дарили храмам большие земельные участки и снабжали их иммунитетными грамотами, они были далеки от желания высвободить жречество из-под своей власти: иммунитетные грамоты преследовали цель обеспечить целостность переданного храмам имущества для того, чтобы заупокойный культ из века в век выполнялся надлежащим образом.

Важнейшим условием осуществления этой задачи являлось изъятие храмовых владений из ведения местных, номовых властей, особенно чиновников фиска, заинтересованных не только в полном выполнении всех лежавших на номе повинностей, но и в превышении сбора предусмотренных податей и потому могущих посягнуть на значительную долю храмовых и жреческих доходов. Совершенно иной в данном случае была позиция везира, представлявшего интересы фараона и центрального аппарата, рассматривавших храмовую сокровищницу как резервную, которой фараон как земной представитель богов в случаях экстренной государственной необходимости мог распорядиться по своему усмотрению. Потому-то фараоны, освобождая храмы от ведения местных светских властей, ставят храмовое судопроизводство под непосредственный контроль везира.

Наибольшее количество известных в настоящее время имму- нитетных грамот относится к Древнему царству, так как от Среднего и Нового царства дошли только единичные экземпляры. Однако было бы большой ошибкой на этом основании думать, что в эти периоды храмовой иммунитет имел меньшее значение. Ведь относительно меньшее количество дошедших до нас от этих позднейших периодов истории Египта экземпляров иммунитетных грамот могло быть вызвано чисто случайными обстоятельствами. О том, что дело обстоит именно так, прежде всего говорит то, что религиозные воззрения, в силу которых храмы наделялись земельными угодьями, во времена Среднего и Нового царств отнюдь не изменились.

Да и все то, что известно в настоящее время о могуществе хра- моз во времена Нового царства, противоречило бы такому заключению. Из этого, разумеется, нельзя делать вывод, что цари Египта не пытались бороться со жречеством, усиливавшееся значение которого становилось опасным для престола (и такие попытки, как мы знаем, имели место; наиболее яркий пример тому — царствование Эхнатона). Роль отдельных храмов в различные периоды истории ослабевала, вследствие чего храмы лишались части, и может быть даже большой, своих владений. Однако могущество жречества в целом настолько окрепло, что попытки его ослабить не могли привести к сколько-нибудь серьезным результатам.

С другой стороны, о том, что иммунитетные грамоты продолжали существовать и. в те периоды истории Египта, от которых они до нас не дошли или дошли в очень ограниченном количестве, свидетельствует иммунитетная грамота Сети, 1, найденная в Наури: подробность текста и большая детализация различных привилегий, дарованных храму (что особенно ярко становится видным при ее сопоставлении с иммунитет- ными грамотами Древнего царства), говорит о значительной разработанности формулировок подобного рода документов, проистекавшей из их обычности и известной стандартности.

Подтверждает мою точку зрения и судебный процесс о храмовых податях от времени Тутмеса IV: судебное решение, по которому претензии чиновника фиска были признаны неправомерными, ссылается на давние привилегии храма, уже бывшие ранее предметом судебного процесса: „Сказано судом: „что касается этих податей богине, которые рассматривались во времена Тутмеса III, ж. з. б„ было сделано освобождение [их от номарха], равно как [от начальника] юга, для богини, их госпожи"

Именно поэтому, как мне кажется, нельзя согласиться с точкой зрения Ж- Пиренна, который, рассматривая храмовой иммунитет не как длительное явление, хотя и испытывавшее на себе воздействие различных социальных и экономических потрясений в жизни страны, а как эпизодическое, полагает, что: „храмовой иммунитет, последние следы которого исчезают при XVIII

династии, появляется вновь в праве при Сети I в начале XIX

династии" 222.

Привилегии, закреплявшиеся первоначально за отдельными храмами, были впоследствии в большей или меньшей мере рас- пространены на все храмы В силу этих привилегий храмы и обладали правом самостоятельного отправления судопроизводства по вопросам, связанным с имущественными владениями храмов или жрецов как служителей культа. Тяжбы такого порядка и отражены в упомянутых выше документах, в которых мы отмечали жреческий состав кенбета. К рассмотрению характера этих тяжб, равно как к обзору деятельности храмовых судов Нового царства в целом, мы теперь и обратимся.