ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ ПАМЯТНИКИ ЧЕТВЕРТОГО ПЕРИОДА

Соборное Уложение 1649 г. История его составления. Источники его. Содержание его. Кормчая 1653 г. Состав ее. Новоторговый Устав 1667 г. Деяния московского собо­ра 1667 г. Новоуказные статьи о татебных, разбойных и убийственных делах 1669 года.

Соборное Уложение 1649 года. Старейшим памятником законодательства в четвертом периоде было Уложение царя Алексея Михайловича, изданное в 1649 году. История состав­ления этого памятника была следующая: еще в царствование царя Ивана Васильевича, вскоре по издании Судебника, были заведены по всем приказам законные книги, в которые посто­янно заносились все новые узаконения, заключающиеся как в царских повелениях, так и в боярских приговорах, состав­лявшихся по разным новым случаям общественной и частной жизни, доходивших до суда и требовавших законного реше­ния. А при царе Михаиле Федоровиче заведены были статей­ные списки в Челобитенном Приказе, куда вносились все дела, требующие царского решения и присылаемые на доклад царю из других приказов. В эти статейные списки писались по ста­тьям все доклады государю, по которым требовался или но­вый закон, или изменение и объяснение старого; на эти статьи, по выслушании их государем, писались тут же в статейных списках, против каждой статьи, ответы или государевы указы за пометой думного дьяка. Потом со статейных списков дела­лась роспись и посылалась по приказам, где эти росписи, под именем уложения, погодно заносились в законные книги, за­веденные в приказах царем Иваном Васильевичем. Книг этих год от года накапливалось более и более, и так как все уза­конения заносились в них только в хронологическом поряд­ке, без отношения к содержанию, то пользование таковыми

книгами год от года затруднялось. К тому же боярские при­говоры по приказам продолжали иметь силу закона, издавае­мого правительством, так что нередко даже из Челобитенного Приказа посылались по приказам памятки с вопросами: какие боярские приговоры принимаются в руководство по тем или другим делам? И потом приговоры эти вносились в статейные списки вместо государевых указов.

Наконец, в 1648 году 16 июля царь Алексей Михайлович на общей думе своей с патриархом и святителями, бывшими тогда в Москве, и со своими боярами и другими думными людьми положил собрать все статьи из правил св. Апостолов и св. Отцов, из градских законов греческих царей, которые при­стойны к государевым и земским делам, а также статьи преж­них государей российских, указы царя Михаила Федоровича и боярские приговоры на всякие государственные и земские дела; и те государские указы и боярские приговоры со старыми Судебниками справить. А на которые случаи ни государских указов, ни боярских приговоров не было, и на те бы случаи по тому же написать и изложить по его государеву указу общим советом, чтобы Московского государства всяких чинов людям, от большего и до меньшего чину, суд и расправа была во вся­ких делах всем ровно. И на этой же думе 16 июля собрание всех этих статей и указов и приготовление их к докладу было пору­чено: боярам - князю Никите Ивановичу Одоевскому и князю Семену Васильевичу Прозоровскому, да окольничему князю Федору Федоровичу Волконскому, да дьякам Гавриле Леонтье­ву и Федору Грибоедову. А для слушания сего доклада на той же думе было положено выбрать из стольников, стряпчих и

дворян московских и жильцов по два человека, да из городов - дворян и детей боярских: из Новгорода с пятины по человеку, из других больших городов - от города по два человека, а из меньших - от города по человеку, из гостей трех человек, из го­стиной и суконной сотни по два человека, из черных сотен и из слобод и из городов с посадов - по человеку, добрых и смышле­ных людей, чтобы сие государево царственное и земское дело с теми со всеми выборными людьми утвердить и на мере по­ставить, чтобы все те дела по нынешнему государеву указу и по Соборному Уложению впредь были ничем не рушимы.

Через два с половиной месяца после сей думы боярин князь Никита Иванович Одоевский с товарищами исполнили порученное им дело и представили государю составленное ими Уложение, которое 3 октября того же 1648 года было про­чтено сперва перед государем и его думой, а потом в Ответ­ной Палате перед съехавшимися в Москву выборными людь­ми под председательством боярина князя Юрия Алексеевича Долгорукого. По выслушании и одобрении нового Уложения государем и собором, царь, для большего утверждения, одо­бренное всеми Уложение велел подписать патриарху, бывшим на соборе святителям, боярам, думным и всем выборным лю­дям, потом по подписании списать его в книгу, которую за­крепить дьякам Гавриле Леонтьеву и Федору Грибоедову, и с той книги уже напечатать и разослать по всем приказам и городам. Подлинный свиток, или столбец Уложения теперь хранится в Московской Оружейной Палате; он имеет в длину 434 аршина и подписан патриархом Иосифом, 2 митрополита­ми, 3 архиепископами, одним епископом, 5 архимандритами и игуменом, 15 боярами, 10 окольничими, казначеем, думным дворянином, печатником, думным дьяком, благовещенским протопопом, 5 московскими дворянами, 148 городовыми дво­рянами, 3 гостями, 12 выборными от московских сотен и сло­бод, 89 выборными посадскими из городов и, наконец, 15 вы­борными от 15 московских стрелецких приказов или полков; всего 315 подписей или рукоприкладств, которые помещены на оборотной стороне свитка.

Источниками при составлении Уложения были: правила св. Апостолов и св. Отцов; градские законы греческих царей, насколько они были известны на Руси по Кормчим и другим церковно-гражданским юридическим сборникам, старые Су­дебники, уставы прежних государей российских, Стоглав, уза­конения царя Михаила Федоровича, боярские приговоры и, на­конец, Литовский Статут 1588 года. Составители Уложения в порядке расположения глав имели образцами Литовский Ста­тут и Закон Судный людем; впрочем, они не везде следовали своим образцам, а держались и своих правил и ставили статьи и главы в той связи, которая почиталась ближайшей по поня­тиям и строю тогдашнего русского общества.

Уложение царя Алексея Михайловича разделяется на 25 глав.

Глава 1-я состоит из девяти статей: первая из них назна­чает наказание богохульникам - сожжение: «а будет сыщется до пряма, и того богохульника, обличив, казнити - сжечь». Во 2-й статье назначена смертная казнь тому, кто произведет в церкви мятеж и не даст окончить литургию. Следующие за­тем семь статей составлены также против нарушителей цер­ковного благочиния, которым назначены наказания, смотря по вине, из коих первые пять говорят о разных обидах, на­носимых в церкви как священнослужителям, так и мирянам, а последние две запрещают подавать в церкви челобитные государю и епископам. Во всех прежних законодательных па­мятниках на Руси мы не встречали узаконений, находящих­ся в сей главе, в Литовском Статуте их также не находится. Хотя первая статья, очевидно, взята из Моисеева закона, по­мещаемого в Кормчих, где также назначена смерть за бого­хульство, но в Моисеевом законе о сожжении богохульника не упоминается; там сказано: «кленый имя Господне смертию да умрет, камением да побиют и весь со им». Следовательно, здесь Уложение следовало своим правилам. Вообще вопрос о преступлениях против религии и церкви в таком виде, как он находится в Уложении, в прежних русских законодательных памятниках не встречался; но тем не менее на практике со-

жжение употреблялось против богохульников и в Новгороде, и в Москве, но узаконения сего не вносили в законодательные памятники потому, что прежде светского законодательства не смешивали с церковным; Уложение первое допустило та­кое смешение в подражание - или Юстинианову кодексу, или, вернее, более знакомому Закону Судному людем.

Глава 2-я говорит о государской чести и как государево здоровье оберегать. Здесь, во-первых, назначается смертная казнь злоумышленникам на жизнь государя, бунтовщикам и изменникам, во-вторых, поместья и вотчины после бежавше­го или казненного изменника или бунтовщика отписываются на государя, причем ежели после изменника или бунтовщи­ка останутся жена или дети, не участвовавшие в измене и не знавшие о ней, то из поместий и вотчин изменника им выда­ется на прожиток такая часть, какую укажет государь.

Глава 3-я говорит о государевом дворе. Здесь, во-первых, запрещается делать ссоры на государевом дворе; во-вторых, запрещается ходить на государев двор с оружием или стрелять

из луков и пищалей; в-третьих, запрещается делать какие либо похищения в государевых селах. Эта глава прямо взята из Ли­товского Статута, из первого его разряда; только в Уложении наказание втрое легче против Статута: так, за ссору или драку на государевом дворе по Статуту назначается тюремное за­ключение на три месяца, а по Уложению на один месяц.

Глава 4-я говорит о составителях фальшивых грамот, актов и других бумаг, а также о фальшивых подписчиках и подделывателях печатей. Эта глава без перемены взята из Ли­товского Статута, именно из 16 артикула 1-го раздела.

Глава 5-я говорит о подделывателях монет и о серебря­ных и золотых дел мастерах, которые будут примешивать в серебро и золото медь, или олово, или свинец. Эта глава также заимствована из Литовского Статута, только в Уложении по­ложено различное наказание подделывателям денег и золотых дел мастерам, примешивающим свинец к серебру или золоту; первым Уложение назначает заливать горло растопленным ме­таллом, а вторых бить кнутом; по Литовскому же Статуту на­значена и тем и другим одна казнь - заливать горло растоплен­ным металлом.

Глава 6-я говорит о паспортах отправляющимся в чужие земли. По этой главе выдача паспортов или проезжих грамот для отправления за границу была предоставлена воеводам по всем городам; кто же поедет в чужую землю без проезжей гра­моты, того бить кнутом. Но в порубежных городах тамошним жителям дозволяется ездить в соседние немецкие и литовские земли без проезжих грамот.

Глава 7-я говорит о службе ратных людей. При состав­лении этой главы составители взяли себе за образец второй отдел Литовского Статута об обороне земской; но, придержи­ваясь сего образца, они в то же время старались не изменять основных законов Московского государства относительно ратной службы. Из настоящей главы мы видим, во-первых, что московские ратные люди в мирное время содержались от данных им поместий и других источников, в военное же вре­мя получали от государя особое денежное жалованье, смотря

по службе. Обычай давать ратным людям денежное жалованье во время войны был известен и прежде, но по уложению он обращен в постоянный закон, и для доставления ратным лю­дям жалованья назначена особая подать со всего государства, чего прежде не бывало. Во-вторых, ратные люди высылались на службу городскими воеводами и должны были являться на службу со своими запасами; пришедши на службу, обяза­ны оставаться при полках до конца похода или до роспуска; а кто из дворян или из детей боярских побежит со службы, не дождавшись роспуска, того за первый побег бить кнутом, за второй побег также бить кнутом и убавить 50 четвертей поме­стья, а за третий побег бить кнутом и вовсе отнять поместье; а кормовых ратных людей за побег бить кнутом и вычитать из жалованья, за даточных же беглых людей взыскивать с тех, чьи те люди, по 20 рублей за человека. В-третьих, старые, больные и увечные, хотя по осмотру и освобождались лично от служ­бы, но должны были выставлять вместо себя своих детей или других родственников, не моложе 18 лет, и притом таких, ко­торые бы не состояли на службе сами по себе; за неимением же детей и родственников, они должны были или высылать даточных людей, или платить деньги, смотря по поместьям: и вотчинам. В-четвертых, ежели ратный сбежит со сражения до­мой, того бить кнутом и убавить половину поместий и денеж­ных окладов; а кто изменою во время похода будет сноситься с неприятелем, того повесить против неприятельских полков, а имение взять на государя. В-пятых, ежели у кого из ратных людей на службе недостанет запасов, а в то время запасы будут продаваться дорого, и по воеводскому распоряжению будет на­значена запасам указная цена дешевле торговой цены, то тот, у кого недостанет запасов, должен взять у воеводы пристава и покупать запасы по указной цене при приставе, а без пристава не покупать, и дворов и огородов не разорять и не жечь, и хлеба в полях не травить. В-шестых, отгулявших во время службы лошадей нашедшие их должны являть воеводам или полковым судьям и потом возвращать хозяевам, получая за это по три алтына и по две деньги за лошадь; равным образом и всякую

другую находку в военном стане или на дороге должно являть воеводе и возвращать хозяину, но без вознаграждения.

Глава 8-я — о искуплении пленных, вся составлена из мо­сковских узаконений; основанием для нее служил Стоглав, именно 72 глава. По Уложению узаконено на выкуп пленных собирать по переписным книгам в городах и в церковных име­ниях с двора по 8 денег, в дворцовых, черных, помещичьих и вотчинных землях - с двора по 4 деньги, со служилых людей: стрельцов, казаков и проч. - с двора по 2 деньги. Собранные деньги ежегодно доставлять в Посольский Приказ. А на выкуп давать: за дворян и детей боярских, которые взяты на боях, со ста четвертей их оклада по 20 рублей, а которые взяты не на бою - со 100 четвертей по 5 рублей, за московских стрельцов - по 40 руб., за украинных казаков - по 25 руб., за посадских - по 20 руб., за крестьян - по 15 руб. за человека.

Глава 9-я, о мытах, перевозах и мостах. По ней: во- первых, освобождаются от платежа мытов и перевозов все служилые люди и их слуги, едущие по государевым делам; во-вторых, на мытах и перевозах, в городах и государевых селах, могут быть головами и целовальниками только по­садские люди и крестьяне дворцовых сел; в-третьих, новых мытов и перевозов без государева указа не заводить, а ста­рые мыты и перевозы и сами дороги содержать в исправности тем владельцам, которые пользуются мытными и другими пошлинами. А которые владельцы не будут содержать в ис­правности мостов и дорог, и на их неисправных дорогах и мо­стах проезжим случится какой убыток, то убыток доправлять на владельце дороги или моста; в-четвертых, дорог не топить запрудами и не запахивать; а кто старую дорогу затопит или запашет, тот должен проложить новую дорогу без дальних объездов. А также не делать прудов, плотин и мельниц, не забивать заколов и езов на судоходных реках или же стро­ить плотины и езы с воротами для пропуска судов. Вся эта глава заимствована частью из Литовского Статута, а преиму­щественно из дополнительной части к царскому Судебнику, изданной при царе Михаиле Федоровиче в 1642 году.

Глава 10-я, о суде. Эта глава самая большая; она составля­ет почти треть всего Уложения. Статьи этой главы разделяются на два главных разряда: к первому разряду принадлежат ста­тьи, относящиеся собственно до судопроизводства, а второго разряда статьи содержат в себе разные узаконения собственно гражданского частного права.

Статьи первого разряда указывают на основные измене­ния в суде против прежних порядков, хотя суд и по Уложению в подробностях своих видимо оставался прежним, но в сущ­ности он уже потерпел громадное изменение и, к сожалению, не к пользе самого дела.

Десятая глава Уложения говорит: во-первых, о видах или степенях суда; степеней и по Уложению было оставлено три, как и в Судебнике: 1) суд наместника или воеводы, 2) суд бояр­ский по приказам и 3) суд царский в государевой палате. И по Уложению, как и по Судебнику, были назначены строгие на­казания судьям за неправый суд, тяжущимся даже было предо­ставлено право отводить судей по недружбе или по родству с противной стороной. Все это было старое, утвержденное преж­ними законами, но при всем этом суд по Уложению далеко уже не походил на суд по Судебнику. Уложение отменило исконный русский закон судебного порядка, чтобы на суде наместничьем присутствовали старосты и целовальники или присяжные, вы­бранные обществом, через что суд окончательно перешел в руки приказных людей и совершенно потерял свой прежний общественный характер. Эта отмена старост и целовальников на суде, с одной стороны, много способствовала распростра­нению злоупотреблений на суде, а с другой - была причиной развития многописьменности в судебных делах.

Во-вторых, за статьями о степенях суда следуют статьи о порядке судебного делопроизводства. По Уложению, так же, как и по Судебнику, на суде требовалось судоговорение тяжу­щихся сторон, причем речи тяжу щихся записывались начерно подьячими, и подьячие свои черновые списки закрепляли ру­коприкладством истца и ответчика; потом тот же подьячий переписывал судный список набело, а дьяк, справя беловой

судный список с черновыми, закреплял его своей рукою; по окончании судного дела черновая записка суда, утвержден­ная рукоприкладством истца и ответчика, подклеивалась под дело на случай могущего возникнуть спора. Для соблюдения большего порядка в судопроизводстве, Уложение запрещает судьям или дьякам принимать какие-либо дополнительные к делу бумаги, кроме тех, о которых истец или ответчик объявят во время самого суда и дадут обещание представить их в из­вестный срок. А чтобы устранить все поводы к медленности и проволочке, Уложение требует, чтобы все справки, розыски к доставление нужных к суду документов производить как мож­но скорее и решать судные дела, хотя бы судьи почему-либо и не все были в сборе, и ни за какими делами не отлагать, за исключением праздничных дней; праздничными же днями по Уложению были признаны все воскресные дни и дни господ­ских праздников, сырная неделя, первая и страстная неделя великого поста, пасхальная седмица и все царские дни.

В-третьих, статьи о вызове в суд и о сроках. Вызов в суд по Уложению оставлен почти в том же виде, в каком он был по Судебнику царя Ивана Васильевича и по дополнительным ста­тьям к нему, т.е. и по Уложению требуется, чтобы в приставных грамотах писалась цена иска; равным же образом остались и прежние, введенные после Судебника, три срока для явки в суд, но предписано начало срока считать не с выдачи приставной, а со взятия приставом поручной записи. Зато Уложение оконча­тельно отменило введенные Судебником бессудные грамоты и даже приказало отобрать и те грамоты, которые были вы­даны в прежнее время, вместо чего предписано неявившегося на третий срок тут же обвинять судом. Вызывателями в суд или приставами по-прежнему оставлены недельщики, которые выбирались за поруками, что им, будучи в недельщиках, не де­лать беспорядков и челобитчиков не притеснять; но об общи­нах ездоков при недельщиках в Уложении уже не упоминается. Отменив участие общества в суде, Уложение узаконило, что пристав не мог взять уклоняющегося ответчика из дома, а дол­жен ждать, пока он пойдет со двора.

В-четвертых, относительно судных пошлин. Уложение назначает судных пошлин с рубля по гривне, да с пересуда по шести алтын по четыре деньги, да правого десятка четыре деньги. А с живых кабал, с записей и за насильство против того пошлины брать вдвое, т.е. с рубля по две гривны. А суд­ные пошлины собранные, и что собрать доведется, писать в особые книги того же числа, как суд отойдет.

В-пятых, порядок выдачи опасных грамот. Ежели кто бу­дет жаловаться на другого, что он похваляется убить его, то в таком случае выдавалась на похвальщика опасная грамота. При выдаче таковых грамот в Уложении назначены две фор­мы: 1) в похвальбе между знатными людьми опасная грамота выдается с заповедью в 5, 6, 7 тысяч рублей и более; и ежели похвальщик впоследствии убьет или ранит того, на кого похва­лялся, то его казнить смертью за убийство, а за раны взыскать бесчестье, а записанные в заповеди деньги доправить на его имении, и половину взять в казну, а половину выдать тому, на кого похвалялся, или его наследникам. 2) В похвальбе между незнатными Уложение назначает обыск, и ежели в обыске ска­жут по челобитчику, то похвальщика посадить в тюрьму на три месяца, а потом взять с него запись за его рукою, что он не посягнет на того, на кого похвалялся; а ежели преступит свою запись, казнить смертью.

В-шестых, о ссылке на свидетелей и о повальном обыске. Уложение, отменив судебные поединки или поле, как оконча­тельное доказательство на суде, допустило право тяжущихся: 1) ссылаться на посторонних людей поименно в доказательство справедливости своих исков; 2) ссылаться на посторонних лю­дей также поименно из виноватых, т.е. ежели указанный чело­век скажет не в одни речи с тяжущимся, то тем и обвинить сего последнего; 3) право ссылаться в повальный обыск на многих людей безымянно. Это последнее доказательство так высоко было поставлено, что Уложение не дозволило отводить ссыл­ки на повальный обыск. При произведении повальных обы­сков Уложением были приняты те же самые правила, которые утверждены Разбойным Уставом и особенно дополнительны­

ми статьями к царскому Судебнику; 4) ссылаться на общую правду, т.е. когда истец и ответчик сошлются хотя на одного человека. Общая ссылка, или правда, по Уложению стояла, как судебное доказательство, выше повального обыска и отменяла его. Наконец, 5) судебный поединок заменился по Уложению пыткой как крайним судебным доказательством; впрочем, принятие пытки не было обязательным, а предоставлялось на волю тяжущимся или их свидетелям и обыскным людям. По­следнее взято из Литовского Статута.

В-седьмых, о суде, когда истцов будет несколько человек, у которых одно имение, разделенное на жребии, или которые будут в компании между собою. Уложение таковым истцам от­дает на волю - искать ли всем сообща, или каждому отдельно в своем жребии.

В-восьмых, о поклепных исках. Когда кто на ком ищет во многих исках поклепом и, не ходя в суд, возьмет с ответчи­ка немногое, а от прочего отступится, то по розыску с таково­го поклепщика в первый раз взять пени на государя 5 рублей, взятое с ответчика доправить вдвое, бить кнутом у приказа и посадить в тюрьму, на сколько государь укажет. А кто по­падется в подобном поклепном иске в другой раз, того бить кнутом на козле у приказа, взять пени 10 рублей, посадить в тюрьму и взятое с ответчика доправить вдвое. Кто же попа­дется в третий раз, того, бив кнутом на козле у приказа, по­том водить по торгам, кинуть в тюрьму, взять пени на госуда­ря 20 рублей и доправить вдвое против взятого с ответчика, и вперед ни в каких исках от него челобитен не принимать. Подобное узаконение было издано еще в 1582 году, но только в том узаконении о телесном наказании за поклепные иски не было и помину.

Второй разряд статей десятой главы Уложения заключает в себе следующие узаконения частного гражданского права:

1. О пенях за бесчестье. Пени сии по Уложению распре­делены по тем же началам, которые мы уже видели в Судеб­нике, т.е. основанием высшей или низшей пени за бесчестье Уложение принимает или общественное положение обижен­

ного - его чин, или занимаемую им должность, или получае­мый оклад жалованья, или сословие, к которому принадле­жит обиженный. Уложение, подобно Судебнику, назначает двойную пеню за бесчестье женщины, а за бесчестье девицы требует пени вчетверо более того, чтобы получил за свое бес­честье отец девицы.

2. По искам в поклажах, долгах и ссудах Уложение при­нимает за основное правило, на основании закона 1635 года, в подобных исках давать суд только тогда, когда истец пред­ставит заемные кабалы или другие какие записи, а без записей суда не давать; впрочем, из этого общего правила допускаются исключения для ратных людей во время походов и для всех людей вообще при отдаче своих вещей мастеровым для отдел­ки, где иск принимается на суд и без записей.

3. Относительно взыскания долгов с несостоятельных должников. Уложение, так же как Русская Правда и Судебник, разделяет несостоятельных должников на невинных, или не­счастных, и на виноватых; первым дает на уплату полетний срок, но не далее как на три года и притом за поруками; а вто­рых отдает головою кредиторам до искупу. Впрочем, и невин­ных должников также отдает кредиторам до искупу, ежели по них не будет порук; а по смерти должников определяет взы­скивать неуплаченные долги на их женах и детях.

4. Кабалы, заемные памяти и другие крепости, ежели будут в значительных суммах, то по Уложению их должны писать в Москве и по городам площадные подьячие тогдаш­ние публичные маклера, и в каждой таковой крепости долж­ны быть написаны послухи не менее двух человек; в суммах же незначительных, до десяти рублей, кабалы и земные запи­си может писать сам заемщик или кому прикажет, ежели это случится в деревне, и таковая кабала принималась на суде, хотя бы в ней даже не было написано послухов. При взыска­нии долгов по кабалам и другим записям Уложение, согласно с прежними узаконениями, требует, чтобы сперва удовлет­ворять иностранцев, потом государеву казну и, наконец, уже других истцов. Суд по кабалам, также согласно с прежними

законами, давать не далее 15 лет и править заемные деньги без росту, один капитал.

5. Правеж долгов и других взысканий Уложение требует производить старым порядком, т.е., чтобы во сто рублях стоять на правеже не далее месяца, а будет долгу больше или меньше, то по расчету. А кто отстоит законный срок на правеже, того имение оценивать и править долг на имении или отдавать име­ние кредитору, а ежели кредитор не возьмет, то продать, а вы­рученными от продажи деньгами уплатить долг; ежели же вы­рученных денег на уплату недостанет, то отдавать должника истцу головою в заработок. Но служилых людей в заработки не отдавать, а платить долг из жалованья.

6. О взысканиях в случае утраты порученного. Уложе­ние, согласно с Судебником и с разными гражданскими грече­скими узаконениями, помещенными в Кормчих, полагает сле­дующие взыскания: 1) ежели пристав отпустит отданного ему судом под стражу и на срок к суду не представит, то все иски истцов, терпящих от того убыток, доправляются на приставе и его поручниках; а ежели с пристава доправить нечего, то он сам отдается истцу головой до искупу. 2) Ежели мастер возь­мет у кого какую вещь для отделки и утратит ее или испортит, то вещь оценить через посторонних людей и по цене доправить на мастере. 3) Ежели кто возьмет в наем лошадь или что другое и утратит или испортит, то по оценке сторонних людей должен заплатить хозяину. 4) Ежели кто наймется стеречь двор или лавку за порукой, и за его сторожею учинится кража, то покра­денное доправляется на стороже и его поручниках; а не будет у них с чего доправить, то он выдаются истцу головой до искупу. 5) Купец, ограбленный на дороге разбойниками, не обязан пла­тить за находившиеся при нем и пограбленные разбойниками товары и деньги своего товарища или компаньона.

7. О межах и изгородях. Уложение, согласно с Судебни­ком, узаконяет соседним владельцам делать изгороди пополам, а пашни в отхожих лугах огораживать одному владельцу паш­ни. Поновлять межи по Уложению должны при старожильцах, окольных людях, по старым признакам, в присутствии чинов­

ника от правительства. Споры о межах разрешаются писцовы­ми, дорожными и отдельными книгами, разными крепостными актами, а также старожильцами; но ежели сих доказательств будет недостаточно, то - крестным целованием и образным хождением по межам; а в случае спора между старожильца- ми - жребием, кому отводить межу с образом. За порчу межей виноватый наказывается кнутом.

8. Об устройстве новых мельниц на реках, о бортных ухожаях, рыбных ловлях и сенокосах в чужих лесах. Статьи, сюда относящиеся, заимствованы Уложением частью из преж­ней судебной практики, а большей частью из Литовского Ста­тута, только со значительными изменениями.

9. О строении зданий между соседями. В ней излагает­ся порядок удовлетворения убытков и права в отношении к соседям. Статьи, сюда относящиеся, взяты из Градского за­кона, помещенного в Кормчей, именно из 38 грани. По этим статьям запрещается ставить здания на меже соседа, строить печи и поварни к соседней стене, лить воду или бросать сор на соседний двор.

10. Ежели кто назовет кого незаконнорожденным, Уло­жение требует судебного розыска, и ежели по розыску ока­жется, что законнорожденный назван незаконнорожденным, то закон предоставляет обиженному право править бесчестье на обидчика. А ежели окажется, что жалующийся действи­тельно незаконнорожденный, то бесчестья не править и не­законнорожденного к законнорожденным не причитать и отцовских прав ему не давать. Это узаконение совершенно новое, в прежних русских законодательных памятниках по­добного не встречалось.

11. Об исках, ежели бы кто травил кого собаками или держал собак и других бешеных животных не взаперти и не на привязи. Здесь Уложение, согласно с прежними узаконе­ниями и частью заимствуя из Литовского Статута, предписы­вает доправлять убытки на виноватом; а ежели это с тем же хозяином случится в другой раз, то таковое животное у него отнять и отдать челобитчику.

12. Об исках в неправильном завладении животными и сенными покосами за пять лет и больше. Здесь Уложение уза- коняет выдавать истцу только взятых у него животных, а в приплоде отказывать; сенокосы же оценивает по 10 алтын за десятину, а скошенное сено по алтыну за копну.

Глава 11-я. О суде в крестьянах. Здесь Уложение, во- первых, желая прекратить все споры и иски о беглых кре­стьянах прежнего времени, отменяет все сроки давности и предписывает бессрочно отбирать всех беглых крестьян тем владельцам, за которыми они или отцы их записаны по пис­цовым книгам 1626 года или по переписным книгам 1646 и 1647 годов. Но, возвращая крестьян к прежним владельцам со всеми их семействами и имением, с тем вместе Уложение от­меняет все взыски за держание беглых крестьян за прошлые годы и требует, чтобы о возвращенных крестьянах брать не­медленно отписки с тех владельцев, которым они возвращены, и с прежних владельцев не брать государевых податей за отпи­санных крестьян, а платить подати тем владельцам, к которым они будут возвращены. Во-вторых, излагает правила относи­тельно беглых крестьян на будущее время; по этим правилам полагается: ежели крестьянин или крестьянка вступят в брак у другого владельца, то возвращаются к прежнему владельцу со всем семейством. Поэтому каждый владелец, принимая к себе вновь крестьянина, должен разыскивать, не беглый ли он чело­век, и, разыскав, немедленно записывать за собой в Поместном Приказе, а в городах - у воевод; а кто запишет, не разыскав, на том доправлять по 10 рублей за год, ежели найдутся истцы на записанного без розыску крестьянина. В-третьих, настоящая глава запрещает владельцам сводить крестьян со своих по­местных земель на вотчинные и требует, чтобы никаким об­разом не прикреплять крестьян, нанимающихся в работу, по записям и без записи.

Глава 12-я говорит о суде патриарших приказных и дво­ровых людей и крестьян. По этой главе, на людей, живущих в патриарших домовых вотчинах и вообще состоящих на службе у патриарха, должно искать суда только на патриаршем дворе.

А когда патриаршие судьи решат дела несправедливо, то жа­ловаться государю и вносить дело из Патриаршего Приказа в Государеву Думу - к боярам.

Глава 13-я, о Монастырском Приказе. В этой главе ска­зано, что по челобитью всех людей Московского государства Монастырский Приказ вновь учреждается для того, чтобы в нем производить все дела по искам на митрополитов, архие­пископов и епископов и на их приказных и дворовых людей и крестьян, а также на монастыри, священников и на весь цер­ковный причет. Иски эти прежде производились в Приказе Большого Дворца. В этой же главе запрещается приводить к крестному целованию священников и вообще людей духовно­го чина, а решать дело на суде вместо крестного целования - или по жребию, или по святительскому допрашиванию, предо­ставляя это на волю истцов.

Глава 14-я, о крестном целовании. Глава сия составле­на преимущественно из дополнительных статей к Судебни­ку, изданных в 1625 году. В ней узаконено, что при крестном целовании быть дворянину да подьячему для береженья и из сотен целовальникам, а крест целовать в сентябре и октябре со 2-го часу по 6 час дня, в ноябре, декабре, январе и фев­рале - с 1-го по 5 час дня, в марте, апреле, мае и июне - со 2-го по 7-й час дня, в июле и августе - с 3-го по 6-й час дня; причем, согласно с прежним порядком, каждый раз ходить ко кресту по три дня сряду. А кто поцелует крест или при­ведет ко кресту не по правде, того бить кнутом по торгам по три дня, посадить в тюрьму на год и впредь ему ни в чем не верить и ни в каких исках суда не давать. А давать крестное целование только в исках выше рубля.

Глава 15-я, о вершенных делах и о третейском суде. По этой главе узаконено вершенных дел не перевершать и чело- битен вновь не принимать. Новым владельцам вотчинникам не возвращать крестьян, отпущенных на волю с отпускною старыми владельцами вотчинниками; но крестьян, отпу­щенных прежними помещиками, по челобитьям возвращать новым помещикам. О третейском суде сказано, что истец и

ответчик, полюбовно согласившиеся идти на суд третьих и давшие на себя третьим запись, что им третейского приго­вора слушать, не имеют права впоследствии отказываться от третейского приговора; а кто не будет слушать третейского приговора, на том взять пеню государю и бесчестье третьим. А ежели третьи порознят своим приговором -один обвинит истца, а другие ответчика, то третейское дело и приговоры и запись взять в приказ. И ежели в третейской записи написано с государевой пеней за неправый приговор, то дело решить по суду, а сторону, давшую приговор, несогласный с судебным приговором, подвергнуть наказанию и пени, что государь укажет, да доправить проести и волокиту.

Глава 16-я, о поместных землях.1) Здесь прежде всего определяется, по скольку давать поместий в московском уезде каждому чину; 2) излагаются правила о мене поместных зе­мель между помещиками вотчинниками; 3) о сдаче поместий стариками, вдовами и девицами; 4) об отдаче поместий после умерших помещиков их женам и детям на прожиток, и как им пользоваться прожиточными поместьями; 5) правила, как да­вать поместья вновь по челобитьям служилых людей, а также об отдаче разных угодий помещикам на оброк и с каких земель производить поместную раздачу и в какой мере; 6) каким об­разом одабривать поместные земли, т.е. на сколько четвертей давать больше против доброй земли в средней и худой земле; 7) настоящая глава запрещает давать поместья из государевых земель патриаршим боярским детям и решеточным приказчи­кам в Земском Приказе; 8) не дозволяет дворянам и детям бо­ярским во избежание от службы продавать и отдавать в заклад свои поместья, а которые продадут или заложат свои поместья и бегут со службы, тех бить кнутом и с приставами отсылать в полки, а поместья и вотчины у тех, кому они их сдадут, от­нимать и возвращать продавцам безденежно.

Глава 17 я, о вотчинах. Уложение, согласно с прежними московскими узаконениями: 1-е, отличает родовые и выслу­женные вотчины от покупных и полагает по смерти вотчинни­ков, ежели у них не останется сыновей, родовые и выслужен­

ные вотчины отдавать дочерям и родичам; жене же покойного давать на прожиток только из поместий и купленных вотчин и лишь за неимением их назначать из родовых и выслуженных в пожизненное владение, или пока вдова не выйдет замуж, или не пойдет в монастырь; дочерям же выдавать выслуженные и родовые вотчины только тогда, когда сыновей не будет. А в купленных вотчинах жены признаются наследницами нарав­не с детьми, по жребиям. Ежели же муж купленную вотчи­ну отдаст жене опричь детей, то жена в той вотчине вольна и никому до той вотчины дела нет. 2-е, для выкупа родовых вотчин Уложение назначает прежнюю 40-летнюю давность с соблюдением всех тех правил, которые утверждены прежни­ми узаконениями; в вотчинах же купленных ни в каком слу­чае выкупа не допускает. 3-е, Уложение запрещает продавать, закладывать и отдавать на помин души вотчины в монасты­ри, церкви и епископам. Кроме того, вотчинники, поступая в монастырь сами, должны сперва продать свои вотчины или передать их родственникам.

Глава 18-я, о печатных пошлинах. Здесь исчисляют­ся подробно разные виды печатных пошлин по Уложению: 1-й, от выдачи разных грамот, крепостей и записей на вла­дение поместными и вотчинными землями, в этом разряде пошлины определяются четвертями земли; 2-й вид печатных пошлин составляли пошлины с отдачи на откуп казенных сборов, здесь мерой были известные проценты с откупно­го рубля; 3-й вид составляли пошлины со всяких исковых и управных дел; здесь печатные пошлины рассчитывались, смотря по делу, по его цене; 4-й и последний вид составля­ли пошлины от определения к должностям и от выдачи при­вилегий, здесь на каждый разряд грамот назначалась особая печатная пошлина.

Глава 19-я, о посадских людях. Уложение, во-первых, со­гласно с прежними узаконениями, отчисляет на государя все принадлежащие частным людям слободы в городах, населен­ные ремесленниками и торговыми людьми, и обращает в тя­глые городские земли. Во-вторых, людей всех сословий даже

служилых, живущих в городах на белых землях, ежели они занимаются торговыми и другими городскими промыслами, отчисляет по промыслам к тяглым городским людям и требу­ет, чтобы они по промыслам тянули в городское тягло нарав­не с тяглыми городскими людьми, исключая из этого правила только стрельцов, казаков и драгунов. Это узаконение было совершенно новое, им окончательно уничтожилось прежнее значение тяглых городских земель и положено начало более свободному направлению городской жизни. В-третьих, со­гласно с прежними узаконениями, определяет, чтобы при каждом городе была выгонная земля; а ежели где выгонной городской землей завладели частные люди, то ее от них отни­мать и приписывать к городу. В-четвертых, Уложение, по ста­рому порядку, требует, чтобы всех посадских людей, за кого- либо заложившихся и перешедших в крестьяне, отыскивать и возвращать в города в тягло; к старому порядку Уложение прибавляет вновь, что ежели посадские люди впредь будут закладываться, то бить их кнутом и ссылать на житье в Си­бирь на Лену; а кто их будет принимать к себе в крестьяне, у тех отнимать земли на государя. В-пятых, крестьянам, приез­жающим в города со своими товарами, дозволяется торговать только с возов на рынках, а не в лавках. В-шестых, посадским людям, имеющим свои дома и промыслы в разных городах, в каждом городе нести особое тягло, смотря по двору и по про­мыслам; такового узаконения прежде не было.

Глава 20-я, о холопьем суде.1) Уложение запрещает при­нимать в холопы боярских детей, верстанных и неверстанных, посадских и других чинов людей, а также крестьян с черных и владельческих земель, а равным образом беглых холопов и крестьян; по Уложению в холопы принимаются только воль­ные люди и холопы с отпускными от прежних господ. 2) В настоящей главе говорится о разных крепостях на холопство и о разных видах холопов: полных, докладных, кабальных и других. 3) О суде над беглыми холопами. 4) Об освобождении и отпуске холопов. Глава сия составлена преимущественно на основании прежних узаконений об этом предмете.

Глава 21-я, о разбойных и татебных делах. Здесь Уло- жение говорит, во-первых, что разбойные и татебные дела в Московском уезде и в других городах и уездах ведомы в Раз­бойном приказе; местный же разбор разбойных и татебных дел в самой Москве принадлежит Земскому Двору, в уездах же и городах, где есть губные старосты, ведать те дела губным старостам и целовальникам, а где старост нет, там воеводам и приказным людям. Далее, настоящая глава излагает те же правила, которые помещены в прежнем Разбойном Уставе и в дополнительных статьях к нему. Впрочем, Уложение не везде следует этому Уставу, особенно в отношении к назначению наказаний, так например в наказании татей: за первую татьбу Уложение после пытки назначает кнут, отрезание левого уха, тюремное заключение, работу в кандалах на два года, а по­сле двухлетней работы - ссылку на жительство в украинные города; за вторую татьбу также наказание кнутом, отрезание правого уха, четырехлетнее заключение в тюрьме и работа в кандалах, а потом ссылка на жительство в украинные города; за третью татьбу - смертная казнь.

Глава 22-я, указ, за какие вины кому чинить смертную казнь и за какие вины смертью не казнить, а чинить наказанье. 1) Смертная казнь назначается убийцам отца, матери, сестры, брата, господина, наругателям слугам, которые самовольно, зазвав постороннего человека на господский двор, изувечили бы его, заводчикам смут в людях, женам - убийцам своих му­жей (живых закапывать в землю), мусульманам, которые бы привели русского человека в свою веру (их жечь), женщинам, которые убьют свое незаконнорожденное дитя, и вообще всем убийцам. 2) Наказание кнутом назначается: детям, непочти­тельным к родителям, развратителям и развратницам, а также тому, кто с похвальбы, или с пьянства, или с умыслом на ло­шади наскачет на чью жену и лошадью ее стопчет и изувечит или обесчестит. 3) Назначается тюремное заключение на год и публичное исповедание преступления у церкви отцу или мате­ри, убившим сына или дочь. 4) Отсечение руки слуге, который поднимет оружие на господина. 5) Наругателям, кто кому от­

сечет руку или ногу или сделает другое какое увечье, сделать таковое же наругательство над самим и сверх того за каждое увечье пеня в 50 руб.

Глава 23-я, о стрельцах. Глава сия составлена на осно­вании узаконения 1609 года, по которому предписывается су­дить стрельцов в Стрелецком Приказе во всех делах, кроме разбоя и татьбы с поличным. Ежели же стрелец будет искать не на стрельце в другом Приказе, то он не иначе может искать, как по подписной челобитной из Стрелецкого Приказа. Ежели стрелец будет искать на стрельце же своего бесчестья или бес­честья своей жены, а виноватый по суду скажет, что платить ему нечем, и будет просить о наказанье, то бить его кнутом.

Глава 24-я, о атаманах и казаках. По Уложению с ата­манов и казаков узаконено не брать пошлин по судным де­лам, ежели иск не будет превышать 12 рублей. А за бесчестье атаманам и казакам взыскивать по их денежным окладам, а которым идет корм, тем за бесчестье править по пяти рублей. Кузнецким старостам самопального дела править бесчестье по 5 руб., а рядовым самопальным кузнецам по 4 руб. К этой главе присоединена законная оценка животных и хлеба по ис­ковым челобитным.

Глава 25-я. Указ о корчмах. Уложение запрещает торго­вать вином не на кружечных дворах, а также держать у себя и продавать табак, и назначает правила, как судить за корчем­ство и чем наказывать корчемников и табачников. Правила о преследовании неправильной торговли вином составлены по узаконениям царей - Федора Ивановича и Бориса Федорови­ча; по этим правилам наказываются штрафами как продавцы, так и покупатели корчемного вина; наказание увеличивается, смотря по тому - сколько раз кто попался в корчемстве. Пра­вила о преследовании торговли табаком составлены на осно­вании указа 1632 года, по которому русским людям и инозем­цам настрого запрещено держать у себя табак, а ослушникам назначено наказание без пощады под смертной казнью и дво­ры их и животы отбирать в казну. На основании этого указа, Уложение узаконяет: которые люди с табаком будут в приводе

дважды или трижды, и тех людей пытать и не единова, и бить кнутом на козле или по торгам; а за многие приводы у тех лю­дей пороть ноздри и резать носы, а после пыток и наказания ссылать в дальние города. Главный суд и управа по корчем­ным делам, как в вине, так и в табаке, был назначен в Новой Четверти, в которой ведались все сборы по винным откупам, а по городам судили корчемников воеводы в приказных избах. А для надзора за корчемниками и табачниками были учрежде­ны особые объезжие головы с определенным числом боярских детей как полицейских служителей. Кроме того, по городам и слободам черные тяглые люди для корчемной выимки долж­ны каждогодно выбирать особых десятских и выборы их при­сылать в Новую Четверть,

Кормчая 1653 г. Через год по издании Уложения царь Алексей Михайлович, по совету с патриархом Иосифом, по­велел приступить к изданию Кормчей или Номоканона для руководства в суде и управлении церковном. При издании сей важной книги поставлено было правилом -собрать все древ­ние рукописи Кормчей в Русской земле, по собрании сличить и проверить по греческой Кормчей древнейшего письма, по­лученной от бывшего тогда в Москве патриарха Иерусалим­ского Паисия. Кормчая сия пересматривалась, проверялась и печаталась около четырех лет, так что патриарх Иосиф, начавший это дело, скончался, не дождавшись окончания, и книга была издана уже при патриархе Никоне, в 1653 году. Печатная Кормчая времен Алексея Михайловича состоит из семидесяти глав; в нее вошли только все те правила святых отцов и церковно-гражданские законы, которые находились в греческих Кормчих или вообще те, которые в разное время были принесены в Россию из Греции, помещались прежде в разных рукописных Кормчих; все же статьи и правила чисто русские, помещавшиеся прежде в рукописных Кормчих, в пе­чатную не вошли, в ней даже не упоминается ни о Стоглаве, ни о других соборных деяниях, бывших в разное время в Рос­сии, как будто бы их вовсе никогда не было и как будто бы русская церковь постоянно управлялась только правилами

греческих Кормчих. Не в ряду церковных правил, а только в виде предисловия помещено соборное деяние собора, быв­шего в Москве в 1589 году, об учреждении патриаршества в России и сказание об избрании в патриархи митрополита Ро­стовского Филарета в 1619 году.

Причина такого неожиданного отступления от всех рус­ских правил заключается в том, что в то время были боль­шие споры и недоумения, произведенные в русской церкви исправлением церковных книг и введением книгопечатания. Пока не было книгопечатания, церковные книги списывались не всегда единообразно, иногда от неразборчивости подлин­ников, а иногда от ошибки и небрежности писцов; когда же, с введением книгопечатания и по определению Стоглавого Собора, разнообразие списков церковных книг должно было уничтожиться, ибо Стоглавом было узаконено неисправ­ленных книг в церкви не отдавать и частным людям не про­давать, то многие, привыкшие к старым книгам, не находя в новых печатных книгах или в исправленных рукописных тех особенностей, которые привыкли видеть в старых неис­правленных, стали называть новые, исправленные книги ис­порченными, несогласными с древним правоверием. Глухой ропот и неудовольствия на исправление книг нередко обна­руживались смутами в народе. Так, например, в царствова­ние Михаила Федоровича московские хлебники и калачники, смущенные злоумышленными людьми, восстали на знамени­того Троицкого архимандрита Дионисия и, называя его ере­тиком за то, что он по должности исправителя новопечатных книг нашел нужным уничтожить в молитве на водоосвяще­ние прибавленное самовольно переписчиками слово и огнем, бегали по улицам и кричали: «новый еретик хочет огонь из мира вывести, чем же мы будем хлебы и калачи печь», и ис­кали убить знаменитого старца. Чтобы прекратить такие бес­порядки и смущения, духовное правительство и государи московские старались привести исправление книг к скорей­шему окончанию, особенно усерден был в этом деле совре­менник царя Алексея Михайловича, патриарх Иосиф, при ко­

тором началось печатание Кормчей книги. Но, к сожалению, приготовительные познания и вообще образование патриарха Иосифа далеко не соответствовали его усердию в этом деле, требовавшем преимущественно познаний и образования, что чистосердечно сознавал и сам патриарх Иосиф, страдавший притом слабостью характера, почему он, волей-неволей, дол­жен был подчиниться постороннему влиянию и более или менее следовать внушению авторитетов, а, конечно, в деле Кормчей лучшими авторитетами для него казались греки. Желая исправление книг привести к возможно совершенней­шему окончанию, патриарх Иосиф послал некоторых доверен­ных людей в Грецию, чтобы подробнее узнать о чине богос­лужения и других церковных порядках в тамошних церквах и знаменитых монастырях, а при исправлении и печатании Кормчей он преимущественно советовался с бывшим тогда Иерусалимским патриархом Паисием, от которого и получил древнюю греческую Кормчую для нужного руководства и справок. Паисий же, не зная церковных правил и соборных постановлений, бывших в России, и может быть, по обычаю греческих духовных лиц, питая к ним презрение, естествен­но присоветовал Иосифу при издании Кормчей ограничиться одними древними греческими церковными постановления­ми, все же русские прибавления, как излишние новшества, производящие только смуты в русской церкви, из Кормчей исключить. Таким образом, все русские церковные постанов­ления были исключены из печатной Кормчей книги. Впро­чем, может быть патриарх Иосиф думал со временем издать особо Стоглав и все соборные постановления и церковные правила святых Отцов и учителей Русской церкви. Но, как бы то ни было, изданием Кормчей в том виде, как она напечата­на, положено начало отстранения старых русских церковных правил из канонического русского права, хотя правила сии по частям, на практике, еще долго действовали в русской церк­ви, почти до половины XVIII столетия.

Состав печатной Кормчей следующий. Она разделяет­ся на две книги или части. Статьи первой части следующие:

1) сказание о седми Вселенских Соборах и сказание о всех святых соборах; 2) Номоканон Фотия, разделенный на 14 гра­ней; 3) Апостольские правила, занимающие четыре первые главы Кормчей; 4) Правила седми Вселенских Соборов и не­которых соборов поместных, с толкованиями Аристина, за­нимают следующие 16 глав Кормчей; 5) церковные правила святых Отцов и учителей греческой церкви: Василия Вели­кого, Дионисия, Петра, Афанасия, Тимофея, Феофила и Ки­рилла - архиепископов Александрийских, Григория Неоке- сарийского, Григория Нисского, Амфилохия Иконийского, Димитрия Кизического и Черноризца Нила; они занимают следующие 20 глав Кормчей. Часть вторая: глава 42 -извле­чение из Юстиниановых Новелл о постановлении епископов и причетников; глава 43 - Новеллы императора Алексея Ком- нена; глава 44 - от различных граней из Юстиниановых Но­велл, собственно отрывок изложения Фотиева Номоканона; глава 45 - выбор из Моисеева Закона, данного израильтянам; глава 46 - Закон Судный людем; глава48 и 49 - Прохирои Василия Македонянина и Леона Премудрого, главы о браке - это собственно извлечения из Эклоги Льва Философа; глава 50 и 51 - узаконения относительно браков. Следующие затем 20 глав излагают разные вопросы и ответы, относящиеся соб­ственно к церковным уставам, например: о хиротонии, о за­конах инокам и инокиням, о правилах принятия еретиков в православную церковь и т.п.

Новоторговый Устав 1667 года. После издания Кормчей замечательнейшим узаконением в царствование Алексея Ми­хайловича был Новоторговый Устав. История издания этого Устава была следующая: гости, гостиной сотни и черных сло­бод торговые люди подали государю докладную выписку, в которой, во-первых, жаловались, что иноземцы в торгах сво­их обижают русских торговцев, привозят худые и поддель­ные товары, и что торговые русские люди разоряются в госу­даревых заповедях и промыслах, которые страшно стесняют русскую торговлю; и, во-вторых, просили, чтобы торги были свободны и производились согласно с составленными москов­

ским купечеством уставными статьями, которые при докла­де и были представлены государю. Царь Алексей Михайло­вич вместе со своими боярами, рассмотрев уставные статьи, представленные торговыми людьми, утвердил их и повелел руководствоваться ими в торговле. Главное содержание этих статей, составляющих Новоторговый Устав, было следующее. Они излагают особые правила для разных видов иноземной торговли, по народам: во-первых, с западными европейцами в Архангельске, Пскове и Новгороде; во-вторых, с Персией, Бухарой, Индией и Кавказом в Астрахани; в-третьих, с наро­дами, живущими у Черного Моря, в Путивле и, в-четвертых, с Литвой и Польшей в Смоленске. Главным пунктом торговли с западными европейцами по Новоторговому Уставу был го­род Архангельск; порядок иноземной торговли по Уставу дол­жен быть следующий: а) перед Архангельском в устье Двины должно сделать шанцы и в них построить двор, каждый кора­бельщик должен со своим кораблем остановиться в пристани и подать начальнику двора роспись товарам и как кораблю имя, и к какому иноземцу он прислан, начальник же, оставив у себя роспись за корабельщиковой рукой, даст ему другую за своей рукой и отпустит в Архангельск. В Архангельске кора­бельщик является в таможню к московскому гостю, таможен­ному начальнику, и подает роспись, которую гость запишет в книги именно. А когда иноземец захочет свои товары вы­грузить с корабля на берег, то должен подать гостю в таможне роспись, сколько он выгрузит товара; гость запишет роспись в книги и по досмотре товаров и по записи в книги дозволяет выгружать. А при мене русских товаров на немецкие и при покупке немецких товаров должны присутствовать голова и целовальники, дабы досматривать на товарах клейма, печа­ти и другие признаки, чтобы знать, из какого города и чьего мастерства товар, и клейма и печати писать в книги, дабы в случае подделки потом писать в то государство, чтобы худых товаров не посылали, а худые товары, обличив на весь свет, с бесчестьем отослать с ярмарки. А также иметь строгий над­зор, чтобы русские товары в продаже и в мене были добрые и

в счете и в весу прямые. б) При записи товаров в книги пла­тить в казну с продажной цены с весчих товаров по 10 денег с рубля, а с невесчих по 8 денег с рубля, с денег, привезенных на покупку товаров, брать по 8 денег с рубля; все товары при продаже вешать в рядах на казенных весах, а не по лавкам, с заморских вин с одних сортов брать по 60 ефимков с бочки, а с других - по 40 ефимков, на церковные же французские вина оставить прежнюю пошлину по 6 ефимков с бочки, на сахар головной по рублю с пуда, на красный леденец по 40 алтын, на белый - полтора рубля. И отпускать сии товары в русские города не иначе, как по уплате полной пошлины в Архангель­ске. в) Иноземец, желая везти из Архангельска свои товары в русские города, должен подать в таможне роспись своим това­рам за своей рукой; роспись эта записывается в таможенные книги, и по досмотре товаров по росписи и по приложении к товарам таможенной печати выдается иноземцу проезжая выпись с прописанием, сколько отпускается товаров мерою, весом и счетом. г) Золотые и ефимки, привозимые иноземца­ми, не облагаются никакой пошлиной; но иноземец, привез­ший иностранные деньги, должен немедленно в порубежном городе отдать их в государеву казну, откуда выдадут ему рус­скими деньгами - за золотой по рублю, за любский ефимок, которых по четырнадцати в фунт, по полтине. Наконец, д) ежели у иноземцев на кораблях у Архангельска останутся не­проданные товары, то с них наперед должно брать пошлину, хотя они и не проданы, чтобы иноземцы по прежнему обычаю не передавали тех товаров тайно в подряд русским людям, дабы таким образом избежать платежа таможенных пошлин.

В торговле с иноземцами, приезжающими с азиатской границы, Новоторговый Устав полагает следующие правила: а) ежели персы, индийцы бухарцы, армяне и горцы захотят везти свои товары из Астрахани в Москву и другие города, то брать с них пошлины по гривне с рубля, и ежели станут торговать в Астрахани, то брать с них только по десяти денег с рубля; б) когда же они повезут из Москвы и из других горо­дов товары в свою сторону, то брать с них проезжую пошлину

по гривне с рубля в Астрахани и досматривать, чтобы они не вывозили лишних товаров против таможенных выписей;

в) золотых и ефимков азиатцам у русских людей не покупать и русским людям азиатцам не продавать, а ежели у них сы­щут золотые и ефимки, то отбирать на государя без платы за это русскими деньгами.

В Путивле: а) с греков, волохов и других тамошних ино­земцев брать привозные пошлины с их товаров по гривне с ру­бля; б) а ежели они будут торговать в Путивле на золотые и ефимки, то пошлины с них не брать; а золотые и ефимки у них брать в государеву казну, а им выдавать русскими деньгами - за золотой по рублю, а за ефимок - по полтине; в) ежели они в Путивле будут менять свои товары на русские, то брать с них пошлины по 10 денег с рубля.

Вообще о торговле иноземцев. Иноземцам всех земель никаким заморским товаром в розницу не торговать, и по яр­маркам ни в какие города с товарами и деньгами не ездить, и приказчиков не посылать. А от города Архангельска, из Пско­ва и Новгорода пропускать в русские города только тех ино­земцев, у которых будут государевы жалованные грамоты о торгах за красной печатью. А узорочные товары в государеву казну и заморские вина на государев обиход по подряду по­купать, кому государь укажет, и отправлять в Москву с рус­скими людьми, а не с иноземцами.

О торговле русских людей. а) Кто, купецких всяких чи­нов люди, станут своими товарами торговать у города Архан­гельска с русскими людьми и с иноземцами, и им все свои торги записывать в таможне в книги, и к тем торгам прикла­дывать свои руки. б) С продажи всяких товаров русским лю­дям платить пошлину с весчих товаров по 10 денег с рубля, с невесчих по 8 денег с рубля, с денег, привозимых торговцами на покупку товаров, также по 8 денег с рубля. в) При отвозе товаров из Архангельска в русские города, прежде нагрузки в суда должно приносить к гостю роспись всем товарам пои­менно; по этой росписи гость, досмотрев товары, записывает роспись в книги и, приложив к ней печать и подписав ее, отда­

ет хозяину товара, не требуя никаких отвозных пошлин. А у кого из русских людей останутся какие товары непроданны­ми, то с тех непроданных товаров пошлин в том году не брать, а записать те товары на новый год в осталые, и взять с них по­шлину, когда будут проданы. г) Когда торговые русские люди повезут свои товары, то по дороге ни в каких городах никаких проезжих пошлин с них не брать, и по городам воеводам и таможенным головам на проезд их нигде не задерживать, и вольно им нанимать извозчиков и всяких рабочих людей без воеводского ведома. д) Все товары при продаже вешать в ря­дах на казенных весах, а не по лавкам и в домах. е) Который купец, живя в Москве и в городах, купит в своем городе какой ни есть товар, и ему с того товара пошлин не платить, потому что торговые люди, живя в своих городах, со своих торгов всякие службы служат и подати платят, а платят торговые по­шлины те люди, которые привозят из иных городов.

Об управе русских торговых людей. а) Во избежание во­локиты по разным приказам, всех купецких людей ведать в одном пристойном приказе, где государь укажет своему бо­ярину, и чтобы этот приказ во всех городах был защитой и управой купецким людям от воеводских налогов; и на кого бы купецкие люди ни стали бить челом, суд и управу на тех людей давать только в этом одном приказе. б) В случае жалоб купецких людей на извозчиков в недовозе и пропаже товаров против записей по записям сим давать суд и полную распра­ву в Москве и по городам таможенным головам на всех из­возчиков, чей бы кто ни был. в) По всем городам в торговых делах суд и управу чинить выборным таможенным головам, а воеводам в те дела не вступаться. г) Всяких ремесленных и торговых людей - прихожих и приезжих по городам и в сло­бодах без явки и без записей не держать и смотреть за этим сотским и десятским. А кто прихожий скажется, каким ре­меслом или торговым промыслом захочет кормиться, то в тот бы чин записался и дал бы за себя поручную запись. А также товаров мимо обычных рядов и лавок в порозжих местах ни­где не продавать.

Этот Новоторговый Устав, составленный самими куп­цами, по утверждении его государем и боярами вслед за тем приведен был в исполнение, но, кажется, только относитель­но сбора торговых пошлин, относительно же введения новой купеческой управы в особом приказе никаких известий не имеется. Что же касается охранения интересов русских тор­говых людей в сношениях с иноземными торговцами, то это охранение в том же 1667 году, прямо в нарушение Новоторго­вого Устава, было упущено из виду при заключении договора с армянской компанией, производившей торговлю шелком. По этому договору армянская компания получила право про­возить свои товары через Россию к Архангельскому порту и вступать в непосредственные сношения с иноземцами, при­езжающими в Архангельск, и продавать им товары мимо русских торговцев; поэтому в 1672 году русские торговцы по­давали объяснение государю, в котором просили, чтобы, со­гласно с правилами Новоторгового Устава, запрещено было персам, армянам, бухарцам и индийцам продавать свои то­вары немцам, грекам и другим иноземцам, приезжающим в Россию, а продавать бы те товары русским торговым людям по вольной цене. Но прошение русских торговых людей не было удовлетворено: выгоды, доставляемые в казну от по­шлин, собираемых с провозимых армянами товаров, переве­сили интересы русского купечества, и в 1673 году снова был подтвержден прежний договор с армянской компанией, по которому по-прежнему ей предоставлено было право свобод­но продавать свои товары иноземцам и даже отвозить их за море в другие государства, за что армяне обещали весь свой торг шелком и другими персидскими товарами вести через Россию, а все другие торговые пути с Западной Европой пре­кратить; русское же правительство обязалось охранять ар­мянские караваны при проходе через Русскую землю, и с тех товаров, которые в дороге каким-нибудь образом утеряются, проезжие пошлины скидывать.

Деяния Московского Собора 1667 года. Собор 1667 года, подобно московскому собору 1551 года, собравшийся

по царскому приглашению для исправления некоторых неу- стройств церковных и для приноровления правил греческого Номоканона к потребностям русской церкви, был открыт па­триархами Паисием Александрийским, Макарием Антиохий­ским и Иосифом Московским с митрополитами, архиеписко­пами и епископами. На этом соборе особенно замечательны постановления о суде церковном и об управлении. В первом отделении предписывается, согласно с прежними русскими правилами и на основании церковных постановлений, чтобы патриарх и архиереи в своих епархиях имели церковные су­дилища, в которых судьями были бы архимандриты и другие духовные лица, и чтобы священники, монахи и причетники отнюдь не подвергались светскому суду в духовных делах; а также и мирские люди в делах духовных, т.е. по бракам и духовным завещаниям, судились бы в духовном суде. Со­гласно с прежними русскими обычаями, предписывается при патриаршем и архиерейских домах иметь и светский суд, под председательством боярина патриаршего или архиерейского; но этот суд ограничен только духовными делами мирских людей, которые бывают между мужским и женским полом; все же прочие судебные дела, прежде подведомые суду на патриаршем или архиерейском дворе, согласно с XIII главой Уложения, утверждены за Монастырским Приказом, и, та­ким образом, так называемый святительский суд, бывший на Руси в прежнее время и подробно изложенный в Стоглаве, по настоящему соборному деянию совершенно утратил свое прежнее значение.

Второе отделение - о церковном управлении. Здесь, во- первых, запрещается посвящать в священные должности и по­стригать в монашество боярских людей и крестьян без отпуск­ных. Во-вторых, боярские люди или крестьяне, по челобитью господ посвященные в священники или дьяконы, признаются свободными со всеми детьми, рожденными после посвящения, дети же, рожденные до посвящения, остаются за господами. В-третьих, отменяется прежнее русское правило, утвержден­ное стоглавом, по которому вдовствующим священникам и

дьяконам запрещено было совершать литургию. Настоящий собор, на основании греческих церковных правил, оставляет вдовствующих священников и дьяконов при прежних церквях, к которым они посвящены, с полным правом священнослуже­ния и только требует от них незазорного жития.

Собор 1667 года, как видно из содержания его деяний, постоянно держался одного правила, замеченного уже мной в обзоре Кормчей, напечатанной в 1653 году; правило это со­стояло в том, чтобы утверждаться только на одних греческих Номоканонах и отвергать все прежние русские соборные дея­ния и правила, даже не упоминать о них, как будто бы они во­все не существовали. В настоящем соборе это новое направ­ление высказалось гораздо яснее, нежели в издании Кормчей; здесь все чисто русские вопросы и недоумения, не известные древней Византии, сколько возможно объясняются на основа­нии византийских Номоканонов или подчиняются Уложению царя Алексея Михайловича. Собор явно отступился от преж­ней истории русской церкви, признал деяния московского со­бора 1551 года неправильными и в своем определении прямо написал: «И той Собор не в собор и клятва не в клятву, и ни во что же вменяет, якоже и не бысть».

Новоуказные статьи о татебных, разбойных и убий­ственных делах, изданные в 1699 году 22 января. Статьи сии разделяются на четыре отделения. В первом отделении гово­рится об общем устройстве суда по татебным, разбойным и убивственным делам. Судоустройство это по новоуказным статьям является совершенно измененным в своем характере в отмену Уложения и всех древних русских узаконений. В древ­ней России суд по губным делам преимущественно принад­лежал земщине и был сперва по Русской Правде на непосред­ственной ответственности общин или вервей, потом, с Иоанна IV, перешел в ведение выборных губных старост, за которыми оставался и по уложению. По новоуказным же статьям к вы­борному началу присоединилось начало приказное и главный надзор поручен лицам, назначенным от правительства, сыщи­кам, которым подчинены и губные старосты. Городские воево­

ды, по Уложению иногда еще принимавшие участие в губных делах, по новоуказным статьям совершенно отдалены от этого дела; в статьях прямо сказано: «а воеводам в городах таких дел ни в чем не ведать; а ведать дела сии сыщиком и губным старо­стам по наказам из Разбойнаго Приказа».

Губные старосты по прежнему порядку выбирались всем уездом, всеми сословиями, из прожиточных дворян или, по крайней мере, из боярских детей; выборы велено присылать в Москву в Разбойный Приказ; самим выборным в Москву не ездить, а приводить их к вере и давать наказные памяти Раз­бойного Приказа сыщикам по городам, и быть им у сыщиков в послушанье. Губные целовальники вовсе отменяются, также отменяются выборные целовальники у тюрем; вместо первых назначаются губные дьячки, состоящие в полной зависимости от сыщиков, а на место вторых - стрельцы и наемные сторо­жа за поруками. Сыщики судят губных старост, дьячков и сторожей в истцовых исках и дают им очные ставки, и по тем судным делам чинят указ по Уложению. Таким образом, по новому устройству, суд по губным делам поступает в полную зависимость от сыщиков и выборные старосты являются не бо­лее как подчиненными исполнителями.

Отделение второе говорит собственно о татебных делах. В суде над татями, так же как и в общем судоустройстве по губным делам, настоящие статьи представляют много из­менений против Уложения; в них уже значительно изменена прежняя строгость и жестокость. По Уложению, приведенно­го в первой татьбе предписывается прямо пытать, потом по­сле пытки за первую татьбу бить кнутом, отрезать левое ухо, посадить в тюрьму на два года и потом сослать на жительство в украинные города. По новоуказным же статьям: ежели при­веденный в губу тать в расспросе повинится в первой тать­бе, то его не пытать в иных татьбах, а только расспрашивать накрепко и посадить в тюрьму на две недели; и ежели в эти две недели будут на него новые челобитчики в иных татьбах с явными уликами, то тогда его уже пытать; а ежели новых челобитчиков не будет с явными уликами, то, бив кнутом, от­

сечь два меньшие пальца левой руки и освободить с порукою, что ему впредь не воровать. А ежели по них порук не будет, то отпускать их и без порук и выдавать им письмо за сыщико- вою рукою, чтобы шли на старину, где прежде за кем жили, а на воровстве нигде бы потом не объявлялись; и таковых, от­пущенных с сыщиковым письмом, держать на старых местах беспенно. А которые казненные вновь объявятся на воров­стве, таковым отсечь по руке и по ноге. А которые объявятся на первой татьбе и в расспросе скажут, что они гулящие люди и ни за кем не записаны, таковых, по учиненном наказании, отсылать в Разбойный Приказ, в Москву и оттуда уже ссы­лать на жительство в Сибирь.

По Уложению, повинившегося в двух татьбах назнача­лось бить кнутом, отрезать ему правое ухо, посадить в тюрь­му на четыре года и потом сослать в украинные города. А по новоуказным статьям за две татьбы положено бить кнутом и, отрезав левую руку по запястье, освободить на поруки; а по­рук не будет - отпустить с письмом сыщика на старое место жительства, имение же его отдать истцам в выти. А за третью татьбу новоуказные статьи, согласно с Уложением, назначают смертную казнь, а имение истцам в выти.

В этом же отделении помещены статьи о правеже исков. Ежели какие люди сидят в тюрьме, а из тюрьмы истцовы иски на них правят, а истцов у правежу нет, а сидят они в тюрьме лет по пяти и больше - таковых отдавать на статные пору­ки, чтобы им стать к суду, когда спросят. А кому служилым людям: дворянам, детям боярским и стрельцам с правежу откупаться будет нечем, на тех просить долговые деньги по­сле указного месяца без всякой пощады, а истцам головой не отдавать. А прочих служилых людей после указного месяца отдавать истцам головой до искупу без жен, а работать им за пять рублев по году; а кому они будут выданы, и по тех людей взять поруки, чтобы их не убить и не изувечить. А дворян и детей боярских держать на правеже, пока с должником не разделаются. А за стрельцов платить долги из государева де­нежного жалованья, по 4 рубля на год.

Отделение третье - о разбойных делах.

1) Буде приведут разбойника, и его пытать, и с пытки повинится, что он разбивал впервые, а убийства не учинил, и ему чинить указ как и татю в первой татьбе. А которые раз­бойники попадутся или повинятся с пыток в двух разбоях, тех казнить смертью; также казнить смертью и тех разбойни­ков, которые были хотя и в одном разбое, но на этом разбое учинили убийство или пожгли дворы и хлеб. А которые раз­бойники с пыток повинятся во многих разбоях и будут ска­зывать о своих товарищах, а товарищей их в сыске в ту пору не будет, смертную казнь таковым разбойникам откладывать на месяц; а в продолжение месяца товарищей не сыщут, и разбойников, не откладывая, казнить смертью. По Уложению срок на отыскание товарищей был назначен полгода. Которые разбойники с пытки, сидя две недели в тюрьме, не будут го­ворить разбоя на иных людей, а после двух недель станут на кого говорить, и их оговорам не верить. Далее говорится об удовлетворении истцов из разбойных животов совершенно согласно с Уложением и с Разбойным Уставом.

2) В настоящем отделении говорится о разбойниках, которые с пыток не будут виниться. Здесь закон принимает в рассмотрение два условия. Первое: ежели в повальном обы­ске их назовут лихими людьми, то пытать вторично; а не по­винятся со второй пытки, то отдавать с поруками тем, у кого они жили; а ежели их там не примут, то ссылать в Сибирь на пашню с женами и детьми. Второе условие: ежели их в обыске назовут добрыми людьми, то отдавать их на прежнее место жительства с поруками, с тем чтобы, ежели таковые пытанные объявятся на воровстве или тайно уйдут с преж­них мест жительства, то немедленно о том давать знать сы­щикам. Настоящим узаконением отменяется закон Уложения, по которому лихованные люди, не признавшиеся со второй пытки, заключаются навсегда в тюрьму.

3) Настоящее отделение излагает подробные прави­ла, как производить повальные обыски. Об этих правилах в прежних узаконениях нет и упоминания. Здесь законодатель

узаконяет постоянную форму для обысков, по которой по­вальный обыск дозволяется производить на пространстве 20 верст и больше; в обыске непременно без отвода участвуют всяких чинов люди на определенном пространстве, за исклю­чением духовенства; обыскные речи отбираются от каждого порознь под присягой и за рукоприкладством того, кто гово­рит эти речи. Обыщики должны смотреть накрепко, чтобы обыскные люди, семьями сговорившись, в обысках не лгали. А ежели которые обыскные люди будут в обысках лгать или не дадут обыскных речей, и на тех ослушников и ложных свидетелей государева пеня по чину: на дворянах и детях бо­ярских по 30 руб. с человека, с посадских старост по 70 руб. с человека и проч. А будет обыщики начнут про кого сыски­вать не по правде, и им быть за это от государя в опале и наказанье и платить пени по 50 руб. Писать в обысках речи только достоверных свидетелей, которые сами видели и хо­рошо знают дела, а не по слуху, и не писать в обыске глухих, немых, бесных, малолетних, детей на родителей, отпущен­ников и рабов на господ. А сыщикам и подьячим образцовых писем для обыскных людей не писать. Эта новая форма со­вершенно изменяет характер повального обыска; он превра­щается в показание свидетелей и перестает быть выражением общественного мнения. Здесь уже явное и сильное влияние римского права; законодатель здесь применяет статьи град­ских законов о свидетелях и прямо ссылается на них.

Далее, в настоящем отделении новоуказные статьи со­гласны со статьями Уложения о разбойных делах, за исклю­чением следующих немногих изменений: 1) ежели будет оговорен разбойником бродящий человек и с пытки не будет говорить на себя, то такого по Уложению следовало отдать на поруки, а не будет порук, вкинуть в тюрьму, пока не явят­ся поруки; по настоящим же статьям таких бродящих людей сыщики должны отсылать к государю, в Москву. 2) На кото­рых оговорных людей в обысках именно не скажут - худ он или хорош, таких по Уложению следовало сажать в тюрьму, а по настоящим статьям должно ссылать в Сибирь с женами и

детьми. 3) В дополнение к 81 статье Уложения, что тех ссылать в Сибирь, которые по Уложению не могут выплатить пени за отбитие оговорных людей у приставов. 4) По Уложению лица, принимавшие у разбойников разбойное и татебное, ежели не запрутся в одном приеме, подвергались пытке, дабы узнать, не принимали ли они еще каких поклаж у разбойников; по но­воуказным же статьям здесь пытка отменена и прямо сказано: «и их в таких поклажеях и в разбойной рухляди разспросить, а не пытать». 5) По Уложению истцы, которые бьют челом в татьбах и разбоях без поличного, отсылались в Судный При­каз, где кто судим; по новоуказным статьям к этому правилу прибавлено: «а в городах к воеводам тех дел не отсылать, и судныя и разбойныя дела вершить сыщикам». Здесь поэто­му судебное делопроизводство соединяется с следственным, чего по древним законам не допускалось.

Отделение четвертое об убийственных делах. Это отде­ление в новоуказных статьях несравненно обширнее и полнее, чем в Уложении; сюда вошли некоторые постановления из ста­рого Разбойного Устава и Литовского статута и много ссылок на градские греческие законы.

Особенно важны статьи, касающиеся имения, остающе­гося после приговоренных к смерти, и их наследников; по этой статье после приговоренных к смерти из поместий выдается по указу государеву на прожиток женам, матерям, сестрам и дочерям, а остающееся затем раздается челобитчикам, а не в род; а ежели после них останутся сыновья, то поместья пере­дать сыновьям, вотчины же - матерям и детям, удовлетворив иски истцов. Еще замечательна статья, по которой запрещается задерживать матерей, жен и детей тех оговоренных воровских людей, которые скроются.

Потом в этом же отделении говорится о некоторых по­лицейских мерах и о порядке производства следствий. В от­ношении к полицейским мерам и порядку производства следствий здесь предписывается: в городах и уездах выбрать сотских, пятидесятских и десятских, добрых людей и зажи­точных, и взять на них выборы за руками всех градских и

уездных людей и всем сделать крепкий заказ, чтобы татей, разбойников, смертоубийц и всяких воровских людей и ве­дунов у себя не таили, а поймав, приводили к сыщикам. А которые люди прежде воровали, а теперь не воруют, тех бы к сыщикам не отводили, опричь убивственных дел. А у дворян, боярских детей и всяких посадских и уездных лю­дей спрашивать и взять с них сказки за руками: кто у них есть татей, разбойников, убийц, ведунов, поджегщиков, ста- новщиков и всяких воровских людей, и где они пристают, к кому приезжают и кто у них принимает татебную и воров­скую рухлядь? А то им, всяких чинов людям, приказывать накрепко, чтобы они, помня страх Божий, сказывали правду, воров не таили и не укрывали, добрых людей не клепали и на соседстве сумежных браней и деревенских драк в разбой не ставили. А кого всяких чинов люди в сказках своих напишут именно в татьбах, разбоях, убийствах или других воровских делах, и для поимки тех лихованных людей посылать губных старост. А для великих дел и на становых разбойников ездить сыщикам в те города самим, собравшись со многими людь­ми; а брать им с собой тех городов дворян и детей боярских меньших статей, и служек монастырских, и пушкарей, и за- тинщиков, и уездных людей, и с теми людьми ходить на раз­бойничьи станы тайным обычаем, чтобы их всех изловить и, изловив, чинить по государеву указу, как писано выше сего. А животы их переписать и раздать истцам в выти, а что за­тем останется - оценить ценовщикам и продать на государя, и вырученные деньги записывать в книги и отсылать к Мо­скве, в Разбойный Приказ. А кто по своим винам доведется до смертной казни, и тех воров казнить смертью вскоре, не отпи­сывая к государю. А в тюрьмах тюремных сидельцев, всяких воровских людей больше месяца не держать; а после месяца велеть их вершить в тех местах, где они жили или ворова­ли, чтобы оным, смотря на них, неповадно было воровать, а на пустых местах таких воров не казнить. А с вытных денег брать великого государя пошлин - с рубля по три алтына, а по убийственным делам и на чьей земле убитых тела подняты

будут, поголовных денег брать с убийства по четыре рубли по четыре алтына по полуторы деньги.

В отношении к отчетности по следственным делам на­стоящие статьи узаконяют:

1. Деньги пошлинные, поголовные и другие, собирае­мые сыщиками на государя, писать в приход в книги именно, порознь, статьями; а что из тех денег в расходы дано будет, и те деньги записывать в расход именно ж, статьями. Да те при­ходные и расходные книги и остаточные наличные деньги, что в году останется, сыщикам присылать в Разбойный При­каз ежегодно.

2. Старых тюремных сидельцев, татей, разбойников и смертных убийц переписать на роспись именно, кто именем и какого чину люди, и что в расспросах и со скольких пыток на себя говорили, и в которых городах татьбы, разбой и смертные убийства учинили.

3. В городах же, если которые тюремные сидельцы сидят в тюрьмах за поруками, что по них порук нет, то тех тюремных сидельцев переписать себе статьей именно ж, сколько человек и в которых городах и уездах живали, и каких они отцов дети. А переписав тех тюремных сидельцев, те росписи прислать к Москве, в Разбойный приказ. А которые тюремные сидельцы сидят в каких расправных делах, а не в татьбах, и не в разбоях, и не в смертных убийствах, и не в поджогах, и не в ведовствах, и им указ чинить по рассмотрению тотчас, чтобы в тюрьмах напрасно не сидели.

Общий характер новоуказных статей выражается: 1) в смягчении прежней строгости и даже жестокости, допущен­ной Уложением; 2) в передаче главного ведения по губным де­лам сыщикам, назначаемым от правительства, которым впол­не подчиняются выборные губные старосты, и в совершенном отстранении воевод от участия в губных делах; 3) в изменении повального обыска, так что он уже не представлял выражения общественного мнения, а более или менее обратился в пока­зание свидетелей, на основании градских греческих законов;

4) новоуказные статьи постоянно стараются заменить прежнее

тюремное заключение ссылкой в Сибирь на житье; 5) в ново­указных статьях замечается обращение к прежнему обычаю собирать поголовные деньги с волости, где найдено тело уби­того человека. Этот обычай, вытекавший из древнего вирного устройства, постоянно соблюдался в Московском государстве до самого Уложения, Уложением же он был отменен, а по но­воуказным статьям опять возвращен; наконец, новоуказные статьи постоянно обращаются к градским греческим законам и во многих случаях подтверждают свои положения греческими узаконениями. Вообще при царе Алексее Михайловиче и при его преемнике Федоре Алексеевиче заметно особенное рас­положение к византийскому законодательству.

В том же 1669 году в апреле месяце издано было допол­нение к новоуказным статьям по разбойным и татебным де­лам; в этом дополнении сказано, чтобы тюремные сидельцы не брали у других людей под заклад платье или другую ка­кую рухлядь, в противном случае закладную рухлядь брать в Разбойный Приказ безденежно, а тюремных сидельцев за сию вину бить кнутом,

В том же году 27 июня был издан весьма замечательный указ об отчетности в суммах, поступающих в приказы; в этом указе сказано, что по всем приказам дьяки должны считать каждомесячно подьячих, которые сидят у прихода и расхода денежной казны, чтобы они казны не крали, а в займы никому не давали и заемных записей в государевой казне ни с кого не брали, чтобы государева денежная наличная казна за расходы всегда была в целости и начета б на подьячих ничего не было. И в случае упущения сего начеты править на дьяках мимо подьячих, и дьякам быть в государевой опале, а подьячим в жестоком наказанье. В этом же указе предписано, чтобы с по­сторонних людей, в случае взыскания с них денег, не прини­мать в приказы заемных кабал и записей их на других людей, которые занимали у ник.

6 августа 1675 года был издан указ, в котором, во- первых, князь Андрей Кольцов-Масальский понижается из стряпчих в жилецкий список (т.е. двумя чинами ниже) за то,

что он на голове у себя волосы подстриг; во-вторых, столь­никам стряпчим, дворянам московским и жильцам строго предписывается, чтобы они иноземных немецких и иных из- вычаев не перенимали, волос у себя на голове не подстригали и платья, кафтанов и шапок с иноземных образцов не носили и людям своим потому же носить не велели. За неисполнение сего указа быть им в опале, и из высших чинов написаны бу­дут в нижние чины.

Этот указ замечателен как прямое свидетельство того, что в XVII столетии, точно так же, как и в XVI столетии, ино­земные обычаи и иноземный покрой платья сильно распро­странялись между московскими, особенно между молодыми служилыми людьми высшего сословия. Только в XVI веке больше нравились азиатские платья, которые, как мы знаем, преследовал Стоглавый Собор, в XVII столетии стали вхо­дить в употребление платья европейского покроя, преимуще­ственно немецкие. А посему введение европейского платья Петром Великим не было новостью в Москве, молодежь его любила и прежде.

Царствование Федора Алексеевича. Непродолжитель­ное царствование Федора Алексеевича в отношении к зако­нодательству замечательно тем, что этот государь сильно стремился к преобразованиям по части административной. Замечательнейшие из его указов были следующие.

19 декабря 1678 года был издан указ об уничтожении Монастырского Приказа и о переведении его ведомства по- прежнему в Приказ Большого Дворца. Монастырский Приказ, получивший большую силу при царе Алексее Михайловиче, сильно расстроил дела, относящиеся к гражданско-церковному суду; а посему вскоре появилась необходимость обратиться к прежнему порядку и дела, относящиеся собственно к эконо­мическому управлению монастырскими имениями, перевести по-прежнему в Дворцовый Приказ, а церковно-судебные - в ведомство патриарших приказов.

27 ноября 1679 года был издан важный указ, относящийся к областному управлению. По этому указу областное управле­

ние получило совершенно иной характер: оно перешло в пол­ное ведомство воевод, присылаемых из Москвы, а все другие приказные люди, т.е. сыщики, губные старосты и приказчики были отменены. В указе сказано: «А городовое строение, и за­секи, и губные дела, и ямских охотников, и денежный и хлеб­ный сбор и всякое дело ведать воеводам одним, чтобы впредь гражданским и уездным людем в кормех лишних тягостей не было». Впрочем, этим указом не отменялись выборные люди по разным частям управления; государь желал только облег­чить жителей уменьшением с них поборов на содержание чи­новников, присылаемых от правительства; поэтому земские избы под управлением старост и выборных голов остались по-прежнему, из выборных людей были отменены только одни губные старосты, которые, как мы уже видели прежде, при сы­щиках не имели никакого значения и только служили лишним отягощением для жителей. Но, кажется, это распоряжение, по крайней мере в отношении к губным делам, скоро оказалось не совсем удобоисполнимым; очевидно, воеводы не могли спра­виться с губными делами и арестантов по тюрьмам накопилось очень много, ибо через три месяца по издании указа понадоби­лось по всем городам послать разборщиков, по крайней мере, на время, для разбора уголовных дел.

12 ноября 1680 года издан указ о новом распределении ведомства воинских людей по приказам. По этому новому рас­пределению все ратные люди - конные и пешие, как дворяне и дети боярские, так и приборные ратные люди русского и иноземного строя были подчинены Разряду, за исключением: 1) служилых людей по низовым городам от Самары на Уфу до Терка, а также казанских стрельцов, которых по-прежнему ве­дать в Казанском Приказе, 2) начальных людей, копейщиков, рейтар, солдат, стрельцов и казаков, которые по городам их службы ведались в приказах: Стрелецком, Смоленском, Казан­ского Дворца и большого Дворца, всех ведать в Иноземном и Рейтарском Приказах.

От преобразований по военному управлению перейдем к преобразованиям по духовной администрации. Здесь 27 ноя­

бря 1681 г. был издан важный указ, которым, во исполнение соборного определения, бывшего в 1667 г. в Москве, архиерей­ские кафедры были устроены по обычаям, заведенным в Гре­ции, т.е. в каждой епархии при главном епархиальном архиерее велено быть нескольким подчиненным епископам по городам.

12 января 1682 года было издано соборное деяние об уни­чтожении местничества. Дело об этом предмете было ведено так: еще в ноябре месяце 1681 г. съехались в Москву выборные стольники, полковники, стряпчие, дворяне московские, жиль­цы, а также городовые дворяне и дети боярские, вызванные по государеву указу в Москву для того, чтобы общим соборным советом придумать средства к лучшему устройству ратного дела, ибо государю ведомо учинилось, что в мимошедших войнах неприятели показали новые в ратных делах вымыслы, не известные в русском войске. Съехавшиеся выборные под председательством боярина князя Василия Васильевича Голи­цына начали свои рассуждения тем: в каком ратном устроении пристойнее быть стольникам, стряпчим, дворянам и жильцам? И придумали, чтобы стольникам, стряпчим, дворянам и жиль­цам служить полковую службу по-прежнему и расписать их всех в роты, а не в сотни, и вместо сотенных голов назначить ротмистров и поручиков; из стольников, стряпчих, дворян и жильцов из всех родов и чинов беспременно и без мест, и без подбора. А для лучшего устроенья указал бы государь боярам, окольничим, думным и ближним людям и всем чинам впредь быти меж себя без мест, где кому государь укажет, и никому впредь ни с кем разряды и месты не считаться и разрядные случаи и места отставить и искоренить.

О таком решении выборных людей боярин князь Василий Васильевич Голицын донес государю; государь указал 12 янва­ря 1682 года собраться у него в палатах патриарху с архиереями и соборными властями, а также боярам, окольничим и думным людям. Когда открылось в царских палатах заседание собора, то государь сперва приказал прочесть перед собором просьбу выборных людей об уничтожении местничества, а потом сам обратился к собору с пространной речью, в которой подробно

изложил невыгоды местничества, а также и то, что и предки его: дед - Михаил Федорович, и отец - Алексей Михайлович, нередко прибегали к тому, чтобы служба была без мест, и по­стоянно желали совершенно уничтожить местничество, и что он, со своей стороны, вполне согласен с мнением и просьбой выборных людей об этом предмете. Патриарх на речь государя ответствовал своей речью, в которой выразил, что все духо­венство должно молить Бога, чтобы он таковое благое царское намерение благоволил привести к совершению.

После речи патриарха государь обратился к боярам и думным людям, чтобы они чистосердечно, без всякого зазора представили свое мнение об этом предмете. Бояре и думные люди отвечали на это единодушным желанием, чтобы госу­дарь указал разрядные случаи отставить и совершенно иско­ренить и чтоб впредь те разрядные случаи никогда не вспо­минались. Государь, выслушав соборный приговор, приказал боярину князю Михаилу Юрьевичу Долгорукову и думному дьяку Семенову принести все разрядные книги, в которых писаны бывшие случаи и местничества при прежних госуда­рях; и когда книги были внесены, то государь объявил, что он вполне разделяет мнение бояр и выборных людей и повелевает для совершенного искоренения местничества те все прошения о случаях и записи о местах предать огню, и от сего време­ни впредь боярам, окольничим, думным и ближним и всяких чинов людям на Москве в приказах и у расправных дел, и в полках, и в посольствах, и везде у всяких дел быть всем меж себя без мест, и впредь никому ни с кем никакими прежними случаями не считаться и никого не укорять. И того же числа те книги преданы огню, государские передние палаты в сенях, при том от государя присутствовали - боярин князь Долгору­кий и думный дьяк Семенов, а от патриарха - все преосвящен­ные митрополиты и епископы. И когда государю и патриарху было донесено, что книги сожжены, то патриарх сказал: кто после этого будет еще местничаться, те бы опасались тяжкого церковного запрещения и царского гнева; и бояре и все думные люди отвечали: да будет так.

После всего сего государь сказал боярам и думным лю­дям, что он им и впредь будущим их родам на память соизво­ляет быть в Разряде родословной книге, также и в домах своих таковые родословные книги держать им по-прежнему, и по­велевает ту книгу в Разряде пополнить и внести в нее имена тех, которые еще не внесены, и писать вновь к сродникам их, и для того взять у них росписи за руками. А составить родос­ловную книгу таким порядком: родословная должна состоять из четырех книг отдельных: в первой книге запишутся роды княжеские и иные честные, которые или занимали при преж­них государях высшие должности, или известны своей древно­стью и приближением к государю, хотя бы имен их в прежней разрядной родословной не написано. Во второй книге писать роды, которые в древнее время хотя и не занимали высоких должностей, но со времен царя Михаила Федоровича являлись в полковых воеводах, в послах и в иных честных чинах, и в де- сятнях записаны в первой статье. В третьей книге писать тех, которые хотя в важных должностях не состояли, а в десятнях записаны в средней и меньшей статьях. И наконец, в четвертой книге писать тех, кто из нижних чинов за службу отцов своих или за свою написаны в московские чины. А впредь всем во всех чинах быть без мест; а кто после сего будет местничать- ся и упрекать старыми службами, у тех отнимать на государя вотчины и поместья бесповоротно, да они же должны платить бесчестье тем, на кого будут искать мест и упрекать старыми службами. Наконец, государь повелел боярину князю Долго­рукому объявить об этом на Постельном Крыльце: стольни­кам, стряпчим, дворянам, жильцам и всяких чинов людям. А для большего утверждения подписал собственной рукой сие соборное деяние; за ним подписали патриарх, митрополиты, архиепископы, архимандриты, бояре, окольничие, думные дворяне, думные дьяки, стольники комнатные и выборные, ге­нералы, полковники рейтарские, полковники пехотные, стряп­чие, дворяне и жильцы.

Я с подробностью говорил об этом соборном деянии, как по важности значения его относительно изменения слу­

жебных порядков, так и потому, что собор сей был последний, который покончил дело, для которого был созван и описание которого дошло до нас. Здесь мы видим с достаточной ясно­стью, в каких формах созывались соборы, какие имели права и как действовали.

Наконец в последние дни царствования Федора Алек­сеевича был созван общий земский собор, вроде того, какой созывался для составления Уложения при царе Алексее Ми­хайловиче; предметом этого собора было уравнение всяких земских служб и податей по всему Московскому государству; но этот собор, кажется, не решил того дела, для которого был созван, ибо царь Федор Алексеевич скончался в апреле месяце 1682 года и выборные люди от всего государства по избрании на царство Петра Алексеевича были распущены от его имени. Краткое известие об этом соборе дошло до нас в царской гра­моте к Соликамскому воеводе, князю Барятинскому, в которой написано: «Мы, государь и бояре наши, приговорили: всех го­родов и уездных всяких чинов людей, которые, по указу бра­та нашего государева, блаженныя памяти великаго государя, царя и великаго князя Феодора Алексеевича, присланы были к Москве для разборов и изравнения во всяких службах и по­датях, с посадов в двойниках, всех отпустить по домам». Этот собор был последним, после этого при Петре Великом и его преемниках соборов более не созывалось, вплоть до импера­трицы Екатерины II.

Царствование Иоанна и Петра Алексеевичей 1682­1696 гг. Для удобнейшего соображения о ходе законодатель­ства по разным частям управления в продолжение царствова­ния царей Иоанна и Петра Алексеевичей я здесь представлю главнейшие законы, в это время изданные, по разным отделам, а не в хронологическом порядке.

I. Законы, относящиеся к судопроизводству и судоу­стройству и вообще к порядку и формам судных дел. Здесь

1) является указ 13 ноября 1682 года; в этом указе предписыва­ется дьякам по приказам в жалованных грамотах подписывать свое имя с лицевой стороны ниже печати, как это делалось в

царствование царя Михаила Федоровича, и отменить порядок, введенный при царе Алексее Михайловиче, по которому не де­лалось дьячьей подписи с лицевой стороны грамоты.

2) По указу 1683 г. от 3 мая отменяются очные ставки по исковым и челобитчиковым делам, кроме татебных, разбой­ных и убивственных дел; вместо очных ставок велено произ­водить суд. Это сделано для того, чтобы пошлинные деньги не пропадали, а истцам неповадно было бы затевать ложные иски и неправедно лишнее в исках приписывать.

3) 8 февраля 1685 года Челобитенный и Московский Суд­ный Приказы соединены с Судным владимирским Приказом, куда и переведены все дела.

4) В том же 1685 года 15 июня издано дополнение к XIV главе Уложения о крестном целовании, где сказано, со­гласно с Уложением, что истцам и ответчикам ставиться к вере по 3 дня, и сверх того прибавлено; «А кто в указные три дни по посылке от судей у веры не станет или креста не по­целует, того тем и винить. А при целовании креста быть дья­ком и подьячим, для свидетельства того, что будут говорить у креста истец и ответчик и не помирятся ли они не похотя учинить меж собою душевредства, и какой учинят меж со­бою договор; и то все при дьяках и при истцах записывать подьячим, и к тем запискам истцам руки прикладывать, а по­сле того дьякам те записки закреплять своими руками и пред­ставлять судьям к делу, а судьям по тем запискам чинить указ до чего доведется».

5) В том же 1685 году 11 ноября были изданы судные статьи о порядке судопроизводства и о взыскании проестей и волокит. По этим статьям, во-первых, постановлено, согласно с прежними узаконениями до Уложения, что если ответчик по взятии по нем поручной записи в указный месяц не станет на суд, то его тем и винить и доправить весь иск до челобит­ной истца без суда. А ежели истец с того числа, как подаст приставную память на ответчика, в указный месяц на суд не станет, а ответчик на указный срок станет, то истцу в его иске отказать без суда да сверх того доправить на нем в пользу

ответчика за месяц проести и волокиты по Уложению, т.е. по гривне на день. Во-вторых, по старому же порядку (до Уло­жения), когда ответчик и истец станут на суд, то их судить немедленно; а ежели они на суде будут просить об отсрочке для приготовления, то им давать в некрепостных делах от­срочки не далее недели, и отсрочку эту в приказ записывать; и ежели по отсрочке не станет кто, того тем и винить, а к за­писке истцу и ответчику прикладывать руки; а в крепостных делах давать поверстный срок по Уложению, ежели скажут, что крепости у них в городах или деревнях. В-третьих, когда истец и ответчик по отсрочке станут к суду, то им давать суд в тот же день; а в случае на тот день много дел в приказе, пересрочивать на другой и на третий день с запискою же за рукоприкладством истца и ответчика, а далее трех дней суда не откладывать. В-четвертых, со времени издания сих ста­тей за проесть и волокиту брать по суду на виноватом с того числа, как судное дело начнется, по то число, как судное дело вершится по Уложению, по гривне на день без вычету. А что наперед сего взято за проест и волокиту до суда по ставоч­ным челобитным, того ни на ком не брать, потому что ныне положены в суде указные сроки; а за воскресные и празднич­ные дни за проести и волокиты денег не вычитать. Статьи эти изданы по указу государей и боярскому приговору и этот приговор записан в Разряде в книгу, объявлен на Постельном Крыльце, а во все приказы посланы памяти, а по городам к воеводам - государевы грамоты.

6) В 1686 году февраля 23 числа к новоуказным судным статьям по указу государскому и по боярскому приговору было сделано дополнение: 1) «ежели истцы или ответчики, подписав в суде срочные сказки для явки в суд, в продол­жение срока по иным делам будут вытребованы в другие приказы, то судьям иных приказов по их челобитью отправ­лять их за приставом в тот приказ, где они скажут заручную срочную сказку, чтобы впредь никто не отговаривался при неявке на срок делами в иных приказах. В случае же пожар­ного разорения делается пересрочка не во многие числа про­

тив новоуказных статей». 2) когда истец или ответчик при­ложит руки к срочным своим сказкам, то уже не могут бить челом о переносе приставных памятей и срочных сказок в иные приказы по подозрению на судей, а должны объявлять о подозрении на судей до подписи срочных сказок. А кто, бу­дучи вызван в суд пред подписью срочной сказки, словесно объявит свое подозрение на судей, того держать в приказе до тех пор, пока о переносе того дела из иных приказов вынесет памяти по подписным челобитным, и тогда приставные па­мяти и отсрочные сказки отсылать в те приказы, в которые указано те дела взять.

7) В том же 1686 году 24 апреля было издано новое до­полнение к судным статьям, по которому в судных делах на крестьян дворцового ведомства положены следующие пра­вила: 1) ставочных и отсрочных челобитен по помете их в Приказе Большого Дворца челобитчикам не возвращать, а за­писывать их особому подьячему в книгу, а в книге помечать записку дьякам и отдавать подьячим к делу с расписками.

2) Которые люди учнут приставливать к крестьянам двор­цовых сел в каком-либо иске, и тех крестьян к суду давать на поруки по-прежнему, а дворцовому стряпчему посрочить, чтобы он за них отвечал; также когда дворцовые крестьяне будут искать на ней, то за них искать дворцовому же стряпче­му. А будет дворцовый стряпчий за крестьян на срок к суду не станет, то иски и пошлинные деньги править на нем.

8) В 1690 году 26 мая было издано объяснение о том, как считать месячный срок для явки в суд: в этом объясне­нии сказано, что для явки в суд все месяцы в году считать по 30 дней, а начинать 30 дней с того числа, когда приставная память или поручная запись будет подписана дьяком и за­писана в книгу.

9) В 1692 г. 7 ноября был издан указ относительно судебных допросов духовным лицам. По этому указу, во- первых, монахов, попов и дьяконов, когда кто на них будет бить челом, во всяких делах ведать допросами в Патриаршем Духовном Приказе; а в свидетельство по допросам их тре­

бовать в Московский Судный Приказ, согласно с прежними указами; во-вторых, зауморным животам, рядным записям и новым сговорным росписям, и духовным и иным всяким делам, которые прежде были ведомы в Патриаршем Разряде, ныне быть в ведении Судного Московского Приказа, а в па­триарших приказах их не ведать.

10) Наконец, 6 июня 1695 года был издан указ, чтобы во всех приказах были сочинены докладные записки со статьями, какие пристойно делать в дополнение к Уложению, к новоу­казным статьям и ко всем прежним царским указам, в каждом приказе по своему ведомству для доклада государям.

II. Законы, относящиеся к уголовным делам. В 1683 году были изданы следующие указы по уголовным делам:

1) Тюремным сидельцам, которым по прежним новоу­казным статьям довелось сечь у рук пальцы, тем вместо этого резать уши и ссылать в ссылку.

2) Уголовные дела по всем городам предписано ведать воеводам, а сыщиков для таковых дел не посылать. Впрочем, в которых городах все жители захотят иметь сыщиков, то они могут представлять о сем заручные челобитные для доклада государям.

3) Чтобы в Разбойном Приказе все подьячие были за по­ручными записями, а без поручных подьячим в Разбойном Приказе не служить.

4) Разбойный Приказ велено именовать Сыскным При­казом.

5) Тюремных сидельцев в Сыскном Приказе, на которых порук не будет и которых истцы в зажив головой не возьмут, потому что они люди незнаемые и взять с них будет нечего, животов не будет, - и тех ссылать в ссылку в разные города, куда доведется.

6) В 1684 году 18 февраля был издан указ, по которому правительство, относительно заведования губными делами, опять обратилось к старому порядку и велело жителям вы­брать губных старост, чтобы они ведали губные дела, а воево­дам тех дел не ведать.

7) В 1688 году 31 марта издан указ, которым запрещено давать в города сыскные грамоты для сыска повальным обы­ском воровских людей, ежели челобитчики в своих челобит­ных не напишут, кто их пограбил, а скажут: про то ведают окольные люди. Это потому, что в повальных обысках бывает душевредство, и по допросу лихованных людей и по розыску оказываются у тех челобитчиков с лихованными людьми со­седские ссоры, а не воровские приезды и разбои.

8) В 1689 году 19 февраля издан указ, которым, в отмену Уложения, жен за убийство мужей не закапывать живых в зем­лю, а сечь им головы.

9) В 1691 году 3 мая узаконено: приводных людей, кото­рых по Уложению следует казнить смертью, а казнены они не будут, то вместо смертной казни пятнать и ссылать, а ушей не резать и пальцев не сечь. А которые смертных вин не дошли, а только наказания, тем, согласно с Уложением, по наказании резать уши и ссылать. Здесь, очевидно, пятнанье, клейменье преступника, как скота, выражает политическую смерть - лишение всех прав.

10) В 1692 году 22 января узаконено: которые воры пят­нанные бегут из ссылки и будут пойманы, кроме воровства, тех, бив кнутом, пятнать другой раз на правой щеке и ссылать в ссылку. А которые пятнанные воры, бежав из ссылки, объя­вятся хотя на малом воровстве, тех казнить смертью; смертью же казнить и тех, которые дважды будут пятнаны и в третий раз еще объявятся в бегах из ссылки.

11) В 1695 году апреля 4 дня предписано было всех раз­бойников и татей, которые производили в Москве разбой, пой­мав, присылать в Стрелецкий Приказ; то же подтверждено в том же году 2-го сентября всем воеводам по городам, чтобы они разбойников присылали в Стрелецкий Приказ.

12) В 1696 году 21 января издан указ, чтобы преступни­ков, ссылаемых в Сибирь, посылать из тех же приказов, в кото­рых им ссылка назначена будет, и из тех же приказов давать им провожатых и деньги прогонные и кормовые; а на Верхотурье для ссыльных людей построить двор со стоячим тыном и избы.

III. Законы в отношении к администрации.

1) В 1683 году 24 июня издан указ, чтобы из русских го­родов не пропускать в Сибирь крестьян без проезжих госуда­ревых грамот; для сего в Перми Великой, на Чердыни, в Со­ликамской и в других пристойных местах поставить заставы; и которые на заставах объявятся без проезжих государевых грамот, тех возвращать на прежние места, откуда кто пришел. Начиная с 1680 года целые толпы потянулись в Сибирь из По­морских городов, чем и вызван этот указ.

2) В 1686 году 22 января изданы указные статьи о чер­нослободских и беломестцевых дворах. На Руси издавна, еще по грамотам XIV столетия, в городах постоянно различались черные и белые дворы; первые, как построенные на земле, принадлежащей целому городу, несли на себе все городские повинности и подати; вторые же, построенные на землях, принадлежащих в частную обельную собственность своих владельцев, не тянули в городские повинности. Вследствие такого различия прав во владении чернослободцы, чтобы из­бежать городского тягла, закладывались за беломестцев или просто продавали свои участки беломестцам, отчего черно- слободцам, не заложившимся и не продавшим своих дворов беломестцам, приходилось очень тяжело, ибо все повинности целого города лежали на них одних, и казна от этого терпела большие убытки. Чтобы прекратить такие беспорядки, пра­вительство и прежде издавало разные узаконения и строгие запрещения продажи черных дворов беломестцам; но люди всегда находили средство обходить закон, отчего городские черные жители разорялись и города пустели. По статьям, из­данным в 1686 году, было постановлено: 1) черных или тя­глых дворов, по купчим и по закладным записанных за бело­местцами, у беломестцев не отнимать, ежели они, договорясь с городскими старостами и сотскими, будут платить за эти дворы оброчные деньги; а ежели оброчных денег платить не будут, то их ссылать с дворов, а дворы отдавать в сотни и слободы или дозволить немедленно продать чернослободцам. А впредь в Земском Приказе черных дворов за беломестца­

ми ни по каким крепостям не записывать, чернослободцев за продажу своих дворов бить кнутом, беломестцам же отказы­вать в деньгах. А площадным подьячим предписать, чтобы они таковых купчих, закладных и других крепостей отнюдь не писали. А по судным делам в исках беломестцев на черно- слободцев отдавать только одно хоромное строение на своз, а тяглые земли писать в слободы и сотни. 2) После которого чернослободца останется жена бездетна, а после него оста­нутся купленные или данные дворы, и из тех дворов бездет­ной жене отдавать четвертый жребий, а три жребия родствен­никам покойного, чернослободцам, а отнюдь не беломестцам; а не будет родственников, и те три жребия отдавать в сотни, в которых те дворы после умерших останутся. 3) Беломестные дворы в городах, по неопределению в Уложении, рассматри­вались относительно наследования после умерших двояким образом: в иных приказах они принимались как купленные вотчины, т.е. после умершего беломестный купленный двор отдавался без раздела весь жене умершего, а в других при­казах жена получала, как и в чернослободских дворах, только четвертый жребий, а три жребия отдавались родственникам. По настоящим указным статьям принят в основание послед­ний раздел, т.е. жена получала только четвертый жребий. 4) Беломестные дворы в городах точно так же, как и уездные земли, разделялись: на дворы купленные, которые приравни­вались к купленным или старинным вотчинам, и на дворы данные, которые рассматривались как поместья или выслу­женные вотчины. О даче беломестцевых дворов закон до­зволял служилым людям бить челом государю из порозжих или данных мест точно так же, как они били челом о даче в поместье или вотчину порозжих уездных земель. Настоящие указные статьи приравнивают данные беломестные дворы собственно к поместным землям.

3) В 1695 году 24 апреля был издан указ, подтверждаю­щий прежние узаконения, по которым в сибирских городах, кроме Тобольска, воеводам в одном городе не назначалось перемены от 4 до 6 лет и более, ежели воевода своим управ­

лением и службой оправдывал доверие правительства. При­чина такого отступления от общего порядка для сибирских городов в указе выражена та, что ежегодная посылка воевод в такие дальние города, как сибирские, отяготительна как для казны, так и для всякого чина людей в тех городах, через которые воеводы проезжают в Сибирь; да и в самой Сиби­ри воеводы от частых перемен делают большие упущения в управлении и в казенных сборах. В этом же указе сказано, что жилецкие и служилые люди в Сибири освобождаются от послушания воеводам и обязаны доносить на воевод госуда­рям, ежели воеводы будут отступать от правил, выраженных в данных им наказах, и станут чинить обиды или несправед­ливости в казенных сборах.

4) В том же году 4 сентября издан указ, которым пред­писывается, чтобы воеводы и приказные люди в сибирских го­родах не исполняли приказаний из разных московских и иных приказов, ежели при них не будет послушных грамот из Си­бирского Приказа.

5) Наконец, 10 января 1696 года из Сибирского Приказа послан в Сибирь боярский приговор, чтобы всем сибирским городам с уездами сделать чертежи на холстине; в чертежах велено написать: сколько верст или дней ходу от города до го­рода, а также - далеко ли от каждого города приписанные к нему русские деревни и волости, ясачные волости, и на каких реках те города и ясачные волости стоят, и в котором уезде ка­кие народы кочуют и живут, а также - с которой стороны к порубежным местам какие люди подошли? А те чертежи де­лать мерой трех аршин в длину и двух аршин в ширину; общий чертеж всей Сибирской земли сделать в вышину трех аршин, а в ширину четырех аршин. А прислать те чертежи в Сибирский Приказ немедля, потому что в Приказе сибирским городам чертежей нет и ведать не по чему.

К полицейским узаконениям, изданным в продолжение царствования Иоанна и Петра Алексеевичей, относятся следу­ющие указы, большей частью объясняющие или дополняющие и повторяющие прежние узаконения по тому же предмету.

1) Указ, изданный в 1687 году 1 марта, коим предписыва­ется, чтобы в Москве в харчевых рядах и в харчевнях торговым людям не держать работников без поручных записей, а равно и не отдавать харчевен внаймы без поручных же записей. А за­писи приносить и записывать в Приказ Большой Казны. А для наблюдения за этим выбрать в харчевых рядах старост и десят­ских; а над старостами и десятскими надсматривать во все дни и недели подьячим Приказа Большой Казны по очереди.

2) В 1691 году 23 апреля издан указ, чтобы пришлые гулящие люди непременно были записаны в приказах и без поручных записей никто бы их не держал, для чего сделать переписные книги всем дворникам в тех приказах, в кото­рых которые слободы ведомы; а в переписных книгах писать подлинно: кто из приписных гулящих людей живет на каком дворе, откуда он пришел, какого чина и чей человек, и каким промышляет промыслом, и давно ли, и есть ли по нем поруч­ная запись, а буде есть, записана ли где в приказах? А буде поручных записей не будет, и тех людей ссылать в те горо­да, откуда они пришли, а помещичьих крестьян отдавать по­мещикам с распиской. А которые пришлые люди работают в Москве наймом - каменщики и плотники, и всякие рабочие люди недельные и поденные, и тем быть у дела без поручных записей и без записи в дворовые книги; а для ведома являться в слободах, кому та слобода ведать надлежит.

3) В том же 1691 году 30 ноября был издан указ, чтобы забирать в Москве нищих, которые притворяются увечными, и отсылать их на места жительства, откуда они пришли; а кото­рые попадутся в другой раз, тех ссылать в Сибирь.

4) В 1695 году 2 апреля издан указ, по которому в горо­де Москве по всем слободам и сотням, по проезжим улицам и переулкам на перекрестках предписано держать караулы с дворов всяких чинов людей, с десяти дворов по человеку; а сторожам быть с ружьями или с копьями, бердышами и рога­тинами и смотреть накрепко, чтобы воровским людям приходу и приезду не было. А улицы и переулки, где довелось быть на­долбам, переписать, и те надолбы сделать из Стрелецкого При­

каза, а деньги на них взять с жителей тех слобод. И сторожам стоять у надолб непрестанно, а над сторожами смотреть объ­езжим головам, а в стрелецких слободах полковникам; а при объезжих стрельцам не быть, а быть тех слобод жителям.

Узаконения о поземельном владении. Из узаконений, изданных по смерти Федора Алексеевича, первое и важней­шее место занимает Писцовый Наказ, данный в апреле месяце 1684 года. Наказ сей составлен из прежних трех наказов, имен­но: из наказа Михаила Федоровича 7136 года, Алексея Михай­ловича и наказа царя Федора Алексеевича.

1) «Предписывается писцам: за патриархом, за властьми и за монастырями вотчины писать и мерить, и межевать по жа­лованным и сотным грамотам, по писцовым и отдельным кни­гам, по выписям с них, а также по купчим, по данным и по вся­ким крепостям, писаным до Уложения; а которыми вотчинами они владеют по купчим и по другим крепостям, данным не из приказов и писаным после Уложения, о тех вотчинах писать к государям в Москву; и вотчины те писать и обмежевывать осо­быми статьями, а в книгах под теми статьями писать именно, что об указе тех вотчин писано к государям.

2) За боярами, окольничими и за всеми служилыми людьми до боярских детей включительно, и за их вдовами и недорослями, и за всеми вотчинниками и помещиками помест­ные земли писать по ввозным грамотам, и по выписям из от­дельных и отказных книг, за воеводскими, отдельщиковыми и отказчиковыми руками, которые будут поданы писцами и на которых спору не будет. А вотчины писать по жалованным, и по правым, и по послушным грамотам, и по выписям с писцо­вых, и с раздельных, и с отказных книг.

3) Писцам в селах и деревнях духовных и боярских, у приказчиков и у всяких чинов, у помещиков и у вотчинников, брать сказки за руками: что за ними в поместьях и в вотчинах задворных, и деловых, и кабальных людей, и крестьянских и бобыльских дворов, и в них людей по именам, с отца и с про­звища. А взяв сказки тех дворов и во дворах людей, пересмо­треть на лице и, пересмотря, писать за ними в писцовые книги.

А в сказках велеть писать, чтобы они, помещики и приказчики, старосты и целовальники крестьян и бобылей из двух и трех дворов в один двор не переводили, и жилых дворов пусты­ми, и чужих беглых людей и крестьян за собой не писали, и крестьян своих людьми не называли. А в сошное письмо и в живущие чети писцам не писать, а класть в сошное письмо и в живущие чети в Поместном Приказе, в то время как писцы книги положат.

4) Которые вотчинники перед писцом положат какие крепости, а по тем крепостям те вотчины в Поместном При­казе за ними не записаны и не справлены, а спору не будет, и те вотчины писать за ними и велеть им бить челом в Помест­ном Приказе о записи тех вотчин, а будет спор, и писцам про те вотчины разыскивать, и по розыску, и по очным ставкам писать те вотчины за теми людьми, кому они будут правы по наказу. А будет писцам о таких вотчинах по розыску указ учи­нить будет не мочно, и им о том писать и розыски прислать в Поместный Приказ; а те вотчины в книги писать и обмежевы­вать особой статьей, а в книгах описывать именно, у кого те вотчины с кем будут в споре.

5) Писцам за вотчинниками вотчинные земли писать по крепостям, досматривая подлинных крепостей и с тех крепо­стей взяв у вотчинников списки за руками; и которые крепости в Поместном Приказе не записаны, и с тех крепостей брать по­шлины по Уложению и записывать в особую книгу подлинно.

6) Мерить владельческие земли в десятины, а десяти­нам быть 80 сажен длиннику и 30 поперечнику; а отмеривать прежде пашню, а потом покосы. А где против прежних пис­цовых книг объявятся примерные земли в вотчинных дачах, и те примерные земли примежевывать к тем же дачам без­денежно. А в поместьях примерные земли примежевывать к тем же поместным дачам, в оклад, и на те земли помещикам давать выписи, чтобы по тем выписям бить им челом в По­местном Приказе в три года с того числа, как писцы в при­каз книги положат. А что объявится примерных земель сверх оклада, и те примерные земли продавать тем же помещикам

в вотчину по рублю за три чети; а ежели купить не похотят, то через три года, ежели челобитья на те земли не будет в По­местном Приказе, отдавать тем же помещикам по выписям, данным писцами, ежели у помещиков будут дачи только в одном уезде, а не в разных уездах. А что кому продано будет в вотчину примерной земли и что взято денег, и тому всему писцам привозить книги и деньги в Поместный Приказ.

7) А где объявятся порозжие земли, и те порозжие земли описывать именно: на каких они урочищах, и с чьими земля­ми смежны, и что к ним каких угодий и мерить в десятины; а описав и измеря, те порозжие земли отмежевывать от помест­ных и вотчинных земель с мерой и в книгах своих те порозжие земли писать особой статьей. Ежели на те порозжие земли че­лобитчики будут представлять государевы грамоты, и писцам по розыску отдавать те земля челобитчикам в оклады; а что из них останется за окладами, то писать в порозжие же зем­ли. А земли одабривать из примерных земель, в средней земле наддавать на 100 чети 25 чети, в худой - на 100 чети 50 чети.

8) О лесах. Леса, состоящие во владении помещиков и вотчинников по дачам и без дач, писать в разделе всем смеж­ным владельцам в угодья к их имениям; а которые леса рас­чищены и заселены, и те расчищенные леса писать и мерять в чети, вотчинные в вотчину, поместные в поместье, в оклады. Которые леса в писцовых книгах написаны вообще, те разде­лить между теми вотчинниками и помещиками, которым на­писаны вообще. В которые леса по писцовым книгам велено въезжать для хоромного и дровяного леса, в те леса въезжать тем, кому велено, хотя бы леса сии другим были отданы в дачу. А проезд, которым в те леса указано въезжать, в книгах писать именно: через чьи кому земли ездить старыми дорогами, а где дорог нет, учинить новые дороги и то писать в книгах именно.

9) О межевании. Писцам писать, и мерить, и межевать в Московском уезде и в городах станы и волости, и в них по­местные и вотчинные земли по писцовым книгам и по старым межам и граням; а будет где старых меж и граней нет, и в тех местах размежевывать вновь, разыскав старожил; а где старо­

жилов нет, и те земли писать и межевать по дачам, а с обра­зом не отводить. А на межах описывать реки, ручьи и овраги и всякие признаки, и леса, и угодья подлинно с мерою, сколько сажен меж ими; а где признаков нет, там ставить столбы с гра­нями и копать ямы: в городских межах - по две сажени в длину и ширину, а в глубину - полторы сажени, в становых межах - по полторы сажени, в глубину - по сажени, а в вотчинниковых и помещичьих межах - по сажени, в глубину - по два аршина.

10) О дворцовых землях. Дворцовые земли, спорные с помещичьими и вотчинниковыми землями, межевать послан­ным межевщиками из Поместного Приказа вместе с дворцо­выми писцами, а где писцов не будет, там с воеводами или с дворцовыми приказными людьми.

11) Об оброчных землях. Которыми оброчными земля­ми владеют разных чинов люди на оброк, и тем оброчникам и впредь с тех земель платить оброк; а которые оброчники тех земель держать не похотят, и те земли отдавать другим людям. А которые оброчные земли объявятся пусты, с тех оброк скла­дывать и писать их в книги особой статьей. А которые люди владеют землями без крепостей и безоброчно, и те земли от­писывать на государя.

12) О диких полях. Будет к писцам в уезды всяких чи­нов люди учнут привозить великих государей грамоты на ди­кие поля, и писцам по грамотам про дикие поля сыскивать большим повальным обыском: те дикие поля порозжи ли? И будет порозжи, и их мерить, писать и межевать челобитчиком на 100 чети по 50 десятин в поле, а в дву по тому же. А будет в одном числе на одни урочища челобитчиков будет много, а земли с их дачи всем в тех урочищах не будет, и им давать жребий - чье имя вперед вымется, тому и отдавать. А давать дикие поля всяких чинов людям в указные статьи, а не в окла­ды. Будет по наезду на диких полях кто поселился без дач, а именно их по числам в книгу не написано и крепостей не положат, и те земли отписывать на великих государей. Поме­щикам и вотчинникам в диких полях под усадьбы давать на 100 чети по 5 десятин, а на сенные покосы по 25 десятин, да

вместо лесного угодья, где лесов нет, по 20 десятин. А давать земли в диких полях преимущественно украинных городов служилым людям. А в которых украинных городах за раз­дачей остались порозжи дикие поля, и те дикие поля писать и мерить и межевать по наказу все, и писать в книгах именно: что к тем диким полям рек, лесов и других угодий, и в кото­рых местах могут быть поселения.

13) О суде писцов. Писцам в городах у воевод и у приказ­ных людей взять прежние царские грамоты, каковы к ним по­сланы по челобитью помещиков и вотчинников для межевания спорных земель; и каковы грамоты им будут привозить поме­щики и вотчинники, и по тем грамотам спорные земли писать и мерить, чтобы челобитчикам лишней проести, и волокит, и убытков не было. А которые люди учинятся сильны - земель мерить, писать и межевать не дадут, и писцам брать у воевод рассыльщиков, стрельцов и иных служилых людей, и в поня­тые многих окольных людей; и с теми людьми, приехав в поме­стье или вотчину, брать за силу пени по 50 рублей на человеке, и межевать земли тех людей, которые учинились сильны, по наказу. А которые люди у кого насильством землю попахали и угодьями завладели и какие убытки учинили, и про то на- сильство разыскивать и давать очные ставки, и по розыску на том, кто сколько лет чужой землей владел насильно, на всякий год доправить за пашню, которая с хлебом, за десятину по два рубля, а которая без хлеба-за десятину по рублю на год, а за копну сена - по алтыну, и отдать истцу, да их же за то сажать в тюрьму на день. А буде которые помещики и вотчинники, и люди их учинили на чужой земле смертное убийство, разыски­вать всякими сыски накрепко и давать очные ставки; а будет дойдет до пытки, то и пытать; и по розыску за убийство чело­века или крестьянина у виноватого помещика или вотчинника взять лучшего крестьянина с женой и с детьми, или за крестья­нина и человека 50 рублей, ежели истец того пожелает.

14) Форма, как производить межевание земель. Писать, и мерить, и межевать писцами поместные, и вотчинные, и по- розжие земли с ряду, с одного, а не через земли, и всякие зем­

ляные дела делать пред собою, а для межевания от себя ни­кого не посылать. А которого стану разные земли опишут и отмежуют, и писцам велеть книги писать набело перед собой, а полевые книги писать старому подьячему своей рукой; да те книги и всякие списки держать писцам за своими печатями и учинить поместным, и вотчинным, и порозжим землям, и кре­стьянским и бобыльским дворам под статьями, и под станами, и под волостьми перечни порознь; а учиня перечни, написать под всеми статьями и волостьми один перечень. А как писцы всякие земли опишут и, измеря, размежуют, и писцам то все велеть написать в книги письма своего и меры межевания; да те книги за руками людей, которые были на межеванье, и за своими руками подать в Поместный Приказ. Корм и подводы писцам брать на помещиках и вотчинниках с четверти по две деньги, а подвод брать писцу по восьми, старому подьячему две, а молодым подьячим и стрельцам по подводе человеку; а на чернила, на бумагу, и на воск, и на свечи брать со ста чет­вертей по гривне. Для письма, и меры и межеванья, с писцо­вых и межевых книг поместным и вотчинным землям давать писцам списки, а для раздачи диких полей - численные книги за дьячьими приписьми. Да для письма два человека молодых подьячих, а на меру сажень за печатью, трех аршин.

А в следующем 1685 году были изданы дополнительные статьи к Писцовому Наказу относительно описания и межева­ния мордовских, черемисских и чувашских земель. В этих ста­тьях, во-первых, предписывается описывать мордовские, чере­мисские и чувашские деревни и тамошних жителей так же, как описываются вотчинные и поместные деревни - поименно: за кем сколько какой земли, четвертной пашни, сена, лесу и дру­гих каких угодий. Во-вторых, оброчных мордовских земель, бортных ухожаев, рыбных ловель, бортных лесов, бобровых гонов и других угодий, кроме мордвы и бортников, на оброк никому не отдавать, чтобы от того мордовские земли не запу­стели. А писать писцам мордовские, черемисские, чувашские и вотяцкие земли и всякие угодья в особые книги, а с поместны­ми, и с вотчинными, и с татарскими и всяких чинов служилых

людей с землями не смешивать. А запустевшие мордовские земли и угодья отдавать в оброк только мордве, чувашам, че­ремисам и вотякам; а ежели они взять в оброк не захотят, то, не отдавая другим, писать их в книги особо пустыми землями. В-третьих, которым русским людям даны мордовские, чуваш­ские и всякие земли, а русские люди сверх своих дань завла­дели многими землями, и те дачи русским людям отмерить и отмежевать сполна, а лишние земли у тех русских людей от­мерить и отмежевать к ясачным землям - в ясак. В-четвертых, где мордовские, чувашские и черемисские земли сошлись с поместными и вотчинными землями, и те поместные и вот­чинные земли размежевать, и грани положить, и ямы копать, и в книги те межи записать подлинно, чтобы впредь у ясачных людей с русскими людьми не было спору в тех землях.

В 1686 году были изданы новые дополнительные статьи к Писцовому наказу, в которых предписывается: 1) Ежели где на кладбищах при церквях окажутся дворы и лавки, то их не сно­сить, а обмеривать и огораживать на кладбища только то, что по наезду окажется незастроенным. 2) Церковные земли, кото­рые окажутся между поместными, вотчинными и иными зем­лями чересполосно, отмежевывать к одному месту к ряду, где сколько у которой церкви написано четвертной пашни по дачам в старой писцовой книге. 3) Которые помещики и вотчинники, будучи на межеванье, сами не станут прикладывать своих рук к межевым книгам, тех задерживать до тех пор, пока не при­ложат руки или не подадут сказки - почему не прикладывают. 4) Ежели межи каких земель по наезду окажутся несходны с прежними писцовыми книгами и крепостями, то отмежевывать по старым писцовым и межевым книгам. 5) Крестьян, бобылей, задворных и деловых людей писать в писцовые книги за теми владельцами, за которыми они окажутся по наезду; а ежели на них подадут писцам спор, то в книгах отмечать именно, что на тех людей объявлен спор и поданы крепости. 6) Ежели кто при­межует чужую землю во время составления писцовых книг, а после того подадут челобитье и крепость на отмежеванную землю, то писцам о том разыскивать, и ежели нужно - давать

очные ставки, и по розыску, и по очной ставке землю писать, межевать и мерить за тем, кто будет в земле оправлен. А кто чужую землю примежует, назвав своей, о том писать к Москве. 7) Писцов, несмотря на поданные на них челобитья в неправом межеванье, от межеванья не отводить и писцам других городов межеванья не поручать; а когда писцы по досмотру окажутся виноватыми, то от них брать половину поместий и вотчин и от­давать тому, у кого они неправо писали и межевали, а другую половину оставить его жене и детям, а подьячему с приписью чинить противу того же; а буде за кем поместий и вотчин нет, тому чинить наказанье - бить кнутом. 8) Ежели где помещи­ки и вотчинники и крестьяне не будут пускать писцов к ме­жеванию земель, будут их бить и бесчестить или, по многим высылкам на землю, к межеванью с крепостьми не поедут, то по доношению писцов посылать розысчиков и по розыску ока­завшихся виновными и непослушными наказывать в городах в торговые дни, бить кнутом на козле и в проводку нещадно. В 1686 году в августе месяце было предписано валовым писцам возвратиться в Москву и подать свои писцовые и приправочные книги: и все писцовые дела в Поместный Приказ. А в 1688 году тем же валовым писцам предписано по-прежнему ехать в те города и уезды, куда посланы были прежде и продолжать свое дело - описывать и межевать поместные и вотчинные земли, а на место умерших писцов назначить иных. Но в том же 1688 году распоряжение о посылке валовых писцов было отменено, потому что многие помещики и вотчинники отправились на службу в поход; то же подтверждено указом 1689 года. Вместо валовых писцов положено посылать межевщиков по просьбе самих помещиков и вотчинников, которые пожелают размеже­ваться в своих спорных землях.

Настоящий Писцовый Наказ и дополнительные статьи к нему были уже последними по правилам старого межевания, ибо после указа 1689 года об отмене валовых писцов, во все время царствования Петра Великого, общего межевания зе­мель в России не было; да и при преемниках Петра, до гене­рального межевания при Екатерине II, хотя и были попытки

при императрицах Анне в 1730 году и Елизавете в 1754 году, но попытки эти не удались, и межевание всех земель в России ни разу не было приведено в исполнение. Мы даже не имеем ме­жевой инструкции или наказа для межевания в 1730 году, хотя в указе и было сказано, что для межевания будет составлена общая инструкция на основании Писцового Наказа 1684 года; Межевая же Инструкция 13 мая 1754 года, дошедшая до нас, была составлена уже на иных началах, чем Писцовый Наказ 1684 года, и относилась ко всем землям, тогда как в Писцовом Наказе предписывалось мерять и межевать только вотчинные и поместные земли.

Законодательство при Петре Великом во время его единодержавия, с 1696 года. Меры к составлению общего Уло- жения. Потребность приступить к сочинению нового общего уложения почувствовалась вскоре уже по смерти царя Алек­сея Михайловича, при Федоре Алексеевиче и при совместном царствовании Иоанна и Петра Алексеевичей. В это последнее время в 1695 году был издан указ, которым повелевалось во всех приказах, в каждом по своему ведомству, составлять вновь пристойные статьи, соображаясь с прежними законами, для пополнения Уложения и новоуказных статей, и для этого заве­сти по приказам докладные выписки, в которых и записывать вновь составленные статьи и иметь их в готовности до царско­го указа. Были ли составлены какие статьи в приказах по это­му указу, об этом никаких известий не имеется, а равным об­разом нет и повторных указов об этом предмете. А между тем законодательство и разные перемены по суду и управлению росли быстро, накапливались целые книги новых узаконений, частью дополняющих, частью совершенно изменяющих уза­конения Соборного Уложения 1649 года. Посему 18 февраля 1700 года был прислан в Царскую Думу боярам именной указ заняться составлением нового уложения. Для этого предписа­но из всех приказов собрать все новоуказные статьи и другие узаконения и прислать к боярам в Царскую Думу. Что сделали бояре по сему указу в продолжение 14 лет - неизвестно, но тем не менее мы знаем, что из Думы были разосланы циркуляры

по приказам и другим ведомствам о присылке в Думу узако­нений и приговоров, которыми руководятся приказы. Нако­нец, вновь учрежденное высшее судебно-правительственное место - Правительствующий Сенат 3 июня 1714 года издал но­вый указ, чтобы в приказах были учинены выписки с ясным расписанием: какие после Уложения 1649 года изданы вновь узаконения в дополнение или в отмену Уложения и какие узаконения изданы вновь помимо Уложения, в котором году, месяце и числе, и расположить их по назначенной табели, приложенной при указе. Для этого дела из каждого приказа выслать по дьяку да по несколько подьячих в канцелярию Се­ната, под начальство выбранного Сенатом господина Апухти­на. Апухтинская комиссия, кажется, собрала изданные указы и расписала их по указанной табели; вследствие того 17 сен­тября 1717 года даны из Юстиц-Коллегии дьякам Поместного Приказа пункты о составлении свода полного уложения. Что составили и составили ли что дьяки Поместного Приказа по пунктам, данным из Юстиц-Коллегии - мы не знаем, только в 1719 году был прислан в Сенат именной царский указ, что­бы с 7 января 1720 года начать слушать Шведское Уложение и для этого положить, по сколько дней и часов заниматься этим слушанием Сенату, чтобы покончить его к последним числам октября того же 1720 года. Далее в указе говорится: которые пункты Шведского Уложения покажутся несходны к нашему народу, то против них взять из старого уложения или сочи­нить новые пункты. А также ежели которые пункты старого Уложения будут лучше шведских, то и их выписать. А для поместных дел взять права эстляндские и лифляндские, ибо они ближе к нашим. За неприготовление сего к означенному сроку указ обещал жестокое взыскание. Таким образом, госу­дарь, наскучив ожиданием, когда наряженные в разное время комиссии составят систематическое собрание русских узако­нений, решился заменить его готовым Шведским Уложением, дополнив и исправив оное применительно к потребностям русского общества. Он, очевидно, надеялся, что это можно бу­дет сделать скоро, и в этой надежде назначил десятимесячный

срок, угрожая в противном случае строгим взысканием. Но эта надежда, очевидно, не могла оправдаться, и Сенат, кото­рому было поручено это дело, будучи занят множеством иных дел, не спешил своими распоряжениями, и только через семь месяцев нарядил для этого особую комиссию, состоящую из трех иноземцев, находившихся в русской службе, и из шести членов русских, с двумя секретарями и несколькими подьячи­ми и переводчиками. Этой комиссии приказано, по мере со­ставления нового Уложения, еженедельно представлять при­готовленное для слушания всему Сенату, и сидеть им для того сочинения по три дня в неделю, и при том сочинении присут­ствовать по одному сенатору попеременно. А еще через месяц Сенат, не находя свободного времени, почти отказался от при­сутствия при сочинении нового Уложения и предоставил это дело членам комиссии одним, с тем чтобы члены комиссии представляли по мере сочинения какому-нибудь одному сена­тору, которому будет свободно.

Как шли дела комиссии по составлению нового Уложе­ния на манер шведского в продолжение двух лет после данного государем срока, мы не имеем известий; но должно полагать, что дело сочинения уложения шло незавидно, и чем дальше рассматривали Шведское Уложение, тем больше оказывалось неудобств в приноровлении его к потребностям русской жиз­ни. А посему в декабре 1722 года издан был сенатский указ, по которому в помощь комиссии назначалось из каждой коллегии по два члена с секретарем и несколькими подьячими, которые должны были являться в комиссию, когда по ходу дела насту­пала очередь той или другой коллегии. Но и эта новая мера мало помогала, и сочинение нового Уложения во все продол­жение царствования Петра Великого не подвигалось вперед или подвигалось медленно и малоуспешно. Между тем множе­ство новых указов, часто противоречивших друг другу, сбива­ло с толку и производило страшную путаницу и медленность в делах. Посему в ноябре месяце 1723 г. был издан именной указ, по которому предписывалось разные указы, в разное время из­данные об одном деле, разобрать и где понадобится переме­

нить и прибавить или убавить, а которые будут опробованы, те напечатать и присоединить к тем регламентам, к которым они будут относиться, а указов врозь отнюдь не иметь и что­бы на одно дело не было двух указов. Наконец, отчаявшись в окончании нового Уложения, государь 11 марта 1724 года дал свой именной указ, чтобы вновь выходящие указы печатать и отдавать: которые к регламентам - те к регламентам, а которые к Уложению - те к Уложению; а как оное еще не окончено, то к старому Уложению 1649 года, дабы по ним делать дела, а не по тем пунктам, которые в Уложении о том же гласят. Таким образом, кодификация русских законов или сочинение нового Уложения решительно не удалось, хотя оно и продолжалось во все царствование Петра Великого с самых первых лет; нужда же в нем чувствовалась постоянная и настоятельная. Впрочем, Петр Великий успел до некоторой степени пособить этой нуж­де изданием регламентов по разным частям управления. Регла­менты, по его мнению, служили как бы вехами или указками, куда относить тот или другой указ, как это он сам высказал в приведенных выше двух указах от ноября 1723 и 11 марта 1724 годов; но тем не менее регламенты не заменяли Уложения, как это прямо высказано в последнем указе, по которому вновь выходящие указы повелевалось разделять: на указы, подходя­щие к регламентам, и на указы, относящиеся к Уложению.

Регламенты. Регламентами назывались утвержденные государем уставы для управления той или другой отдельной частью государственного управления; в них излагались под­робно все правила и законы, относящиеся к той части управле­ния, для которой составлен регламент.

1-й из регламентов был дан 10 декабря 1711 года Кригс- Комиссариату. Этот регламент излагал правила содержания полков и раздачи жалованья. Но этим правилам требовалось: 1) чтобы раздача жалованья производилась присланными от губернаторов комиссарами только наличным генералам, штаб и обер-офицерам и рядовым, а отнюдь не отсутствующим по своим надобностям, хотя бы по отпуску от начальства; и вы­давать жалованье сперва унтер-офицерам и рядовым, а потом

штаб и обер-офицерам и генералитету; перед раздачей осма­тривать полк, чтобы все казенные вещи были в целости и над­лежащем порядке; выдавать жалованье по истечении месяца. 2) Утраченные или испорченные казенные вещи взыскивать с тех, кому они сданы на руки, а за беглых солдат налагать штра­фы на весь полк, от генерала до рядового. 3) Когда приведут рекрутов, то сперва делать им смотр и разбирать по полкам так, чтобы и худые и хорошие доставались на каждый полк поровну. 4) При раздаче провианта и фуража смотреть, чтобы все раздавалось по табелям, по расписанию, и чтобы воинские люди не делали на квартирах лишних поборов.

2. Воинский Устав, он издан 30 марта 1716 года. В нем в 1-м отделении, во-первых, говорится о разных частях во­йск: о корпусах, бригадах, дивизиях и отрядах; во-вторых, о разных воинских чинах от генерал-фельдмаршала до генерал- профоса; в-третьих, о квартировании войск; в-четвертых, о военном суде; в-пятых, о порядках в войсках на походе; в-шестых, о гарнизонной службе; в-седьмых, о караулах и, на­конец, в-восьмых, о порционах (на людей) и рационах (на ло­шадей) войскам в чужой земле. 2-е отделение Воинского Уста­ва составляет воинский артикул; в нем содержится 24 главы, которые говорят о порядке военной службы и об отношениях разных воинских чинов друг к другу и вообще об обязанностях служащих в войске. Затем 3-е отделение Воинского Устава со­ставляет краткое изображение процессов или судебных тяжб; оно состоит из трех частей - в 1-й говорится о суде и судьях, об истце, ответчике и поверенных; во 2-й - о судебных доказа­тельствах; в 3-й части - о судебных приговорах. Наконец, 4-е отделение Воинского Устава - о воинских экзерцициях, при­готовлении к маршу и о должности полковых чинов.

3. Регламент Штатс-Контор Коллегии. Он издан 13 февраля 1719 года. В этом регламенте первой обязанностью Штатс-Контор Коллегии поставлено собирать сведения, в чем особливые государственные расходы состоят, и потом немед­ленно сочинять из того особливые штаты, каждый штат под особым заглавием. В регламенте исчислено всего 15 штатов, на

которые Штатс-Контор-Коллегия должна делать расписания и назначать деньги; штаты сии были следующие: 1) придвор­ный штат; 2) штат на собственные расходы государя; 3) штат каждой государственной коллегии; 4) штаты всех высших и нижних судов; 5) штат гвардии и пехоты; 6) штат конницы; 7) штат артиллерии; 8) штат фортификации; 9) штат генераль­ного штаба; 10) штат адмиралтейства; 11) штат каждой губер­нии и провинции; 12) штат всего духовного чина, церквей, ака­демий, школ, госпиталей, смирительных и сиропитательных домов; 13) штат архитекторов и всех служащих при казенных постройках; 14) штат состоящих в службе докторов, лекарей и аптекарей; 15) штат послов, министров, резидентов и всех служащих в посольствах. Вторая обязанность Штатс-Контор- Коллегии - иметь сведения о доходах государства, для чего постоянно сноситься с Камер-Коллегией, дабы знать, в какой губернии или провинции сколько прихода и расхода и сколько в остатке. Третья обязанность - каждогодно составлять штаты расходам и рассылать экстракты из своих штатов губернато­рам и воеводам, в которых обозначать, сколько и куда делать расход и из каких сумм.

4. Регламент Коммерц-Коллегии. Этот регламент был издан 3 марта 1719 года. По регламенту главная обязанность Коммерц-Коллегии состояла в том, чтобы смотреть за торго­вым мореходством и вообще за купечеством. Во-первых, она должна смотреть за хорошей постройкой торговых кораблей, наблюдать за торговыми пристанями, выдавать паспорта отхо­дящим кораблям; во-вторых, стараться о порядочном устрой­стве таможен и амбаров для складки товара и смотреть, чтобы таможенные служители не чинили каких-либо помешательств в торговых делах; от нее же должны зависеть и русские консулы в иностранных государствах. В-третьих, Коммерц-Коллегия должна сочинять и поправлять торговые трактаты с ино­странными государствами, чтобы были как можно выгоднее для русской торговли. В-четвертых, относительно внутренней торговли Коллегия должна заботиться о лучших торговых уставах и смотреть за действиями магистратов по городам,

чтобы для внутренней торговли не было стеснений. В-пятых, Коллегия должна судить все споры и преступления, которые по торговым уставам, таможенному учреждению и другим до купечества и пошлин касающимся регламентам и уставам наказаны и определены быть имеют; в Коммерц же Коллегии должны быть судимы во всех делах иноземные купцы, тогда как прежде они судились в Посольской канцелярии. И нако­нец, в-шестых, Коммерц-Коллегия должна собирать через рус­ских агентов и консулов в иностранных землях о повышении цен на иностранных рынках и о таможенных пошлинах.

5. Регламент Камер-Коллегии. Этот регламент издан 11 декабря 1719 года. Общая обязанность Камер-Коллегии - иметь высший надзор и управление над всеми государствен­ными доходами. Поэтому она должна: 1) собрать подробные ве­домости о разных видах государственных доходов и расходов; 2) составить формы для переписных книг по каждой губернии и уезду, чтобы по этим книгам каждогодно получать нужные сведения; 3) все окладные земские подати распределить в ра­венстве, чтобы и богатым, и бедным платить без тягости, по состоянию каждого, и чтобы ни один перед другим не был об­легчен или отягощен, и чтобы на съестные припасы не нала­гать излишних отягощений; 4) Камер-Коллегия должна быть в частых сношениях с губернаторами и иными начальниками в провинциях и городах и стараться через них как о распро­странении населения, так и о лучшем состоянии земледелия, скотоводства и иных промыслов; 5) все откупы и монополии допускаются не иначе, как по контрактам с Камер-Коллегией; 6) Камер-Коллегия сама собой не может делать новых податей и налогов или переменять одни подати на другие, но о всем этом должна представлять Сенату и ждать его разрешения или указа; 7) ведению Камер-Коллегий подлежит монетное дело.

6. Морской Устав. Он издан 13 января 1720 года и со­ставлен из иностранных морских регламентов с собствен­ными добавлениями Петра Великого. Устав сей разделяется на пять книг. В 1-й книге говорится о должностях адмирала, генерал-кригс-комиссара, флотского интенданта, цейгмейсте-

ра, доктора, главного лекаря, майора, фискала и капитана. Во 2-й книге - о ранге и команде офицеров, о флагах, вымпелах, фонарях и обвесах корабельных и о салютах. В 3-й книге - о капитане, об отношениях капитана к высшим командирам и об отношениях низших офицеров корабля к капитану; о долж­ности капитана на брандере; о капитан-лейтенанте, о лейте­нанте, о корабельном секретаре, об унтер-лейтенанте, об офи­цере артиллерии и его помощнике, о корабельном комиссаре, о корабельном священнике, о лекаре, о шкипере и его помощ­нике, о штурмане и подштурмане, боцмане, мичмане и других чинах на корабле. В 4-й книге 1-я глава говорит, как должны вести себя все служащие на корабле; 2-я - о слугах при офи­церах; 3-я - о раздаче провианта, 4-я - о наградах служащим на корабле, 5-я - о разделе добычи. В 5-й книге говорится о штрафах за разные преступления на корабле. К концу Устава присоединены правила, как делать сигналы с одного корабля другому и что значит какой сигнал, и какие сигналы употре­блять днем и какие в ночное время.

7. Генеральный регламент или устав издан 28 февра­ля 1720 года. В нем, собственно, излагаются общие правила гражданской службы: 1) о привилегии коллегий; коллегии по регламенту имеют такое значение, что по своему усмотрению даже могут не исполнять сенатских указов, ежели найдут их в чем неудобными, лишь донося о том со своими объяснениями Сенату, а ежели Сенат и по объяснении будет требовать испол­нения по своему указу, то доносить о том государю; 2) о днях и часах заседания в коллегиях; 3) о порядке ведения дел в колле­гии и о допущении челобитчиков; 4) о секретаре и управлении канцелярией; 5) о должностях нотариуса, переводчика, актуа­риуса, регистратора, канцеляристов и копиистов; 6) о конто­рах, о надзирании камерира в конторе, о книгах при конторах и архивах; 7) о фискалах от коллегий, о вахмистрах и коллеж­ских сторожах и о содержании прихожей каморы; 8) о ландкар­тах в коллегиях; 9) о деньгах на мелкие расходы в коллегиях; 10) как награждаются служащие в коллегиях за добрую службу и как наказывать за проступки, и за какие преступления в ка­

кой коллегии судить; 11) о том, чтобы служители в коллегиях были послушны и почтительны к начальникам и чтобы никто не дерзал поносить коллегию ругательными словами.

8. Регламент или устав Главного Магистрата. Сей ре­гламент издан 16 февраля 1721 года. В нем обязанности Глав­ного Магистрата выражены следующим образом: 1) во всех городах порядочный магистрат учинить; 2) оный добрыми уставами и учреждениями снабдить; 3) смотреть, чтоб было правосудие; 4) добрую полицию учредить; 5) купечество и ма­нуфактуры размножать. Для успешного исполнения этих обя­занностей Главный Магистрат должен: 1) собрать подробные сведения о состоянии всех городов. 2) По этим сведениям раз­делить города на пять классов: к 1-му классу отнести города, в которых от 2-х до 3000 дворов, ко 2-му - от 100 до 1500 дворов, к 3-му - от 500 до 1000 дворов, к 4-му - от 250 дворов и выше, и к 5-му - все остальные малые города и местечки. 3) Учредить по всем городам магистраты при помощи губернаторов и воевод. 4) В каждом городе разделить граждан на гильдии, причем к

1- й гильдии причислить больших торговцев и фабрикантов, ко

2- й - мелких торговцев и ремесленников. Черных же рабочих и живущих по наймам отчислить вне гильдий как не принад­лежащих к регулярным гражданам. Все ремесла разделить на цехи, чтобы каждый цех имел свое собрание, свои книги для записи, свои уставы и своего алдермана. 5) Всех купеческих и ремесленных людей во всех городах судом и управой по всем, даже уголовным делам ведать в местных магистратах, под над­зором Главного Магистрата. 6) Главному Магистрату вместе с Коммерц и Мануфактур Коллегиями заботиться о распростра­нении торговли и мануфактур, пещись об умножении ярмарок и торгов в городах и уездах, о выборе маклеров, о биржах и устройстве ратуш. 7) Главный Магистрат через местные ма­гистраты должен стараться о заведении смирительных домов, больниц и школ. 8) Из всех городов местные магистраты долж­ны посылать в Главный Магистрат каждый год генеральные и партикулярные рапорты; в генеральных рапортах должно писать, насколько и в чем улучшился город в продолжение

года или потерпел какой упадок и от чего; в партикулярных рапортах прописывать число жителей по их промыслам, число градских служителей и прибыль в городских сборах; по этим рапортам Главный Магистрат должен доносить Сенату.

9) Духовный регламент. Этот регламент издан 25 янва­ря 1721 года. Он разделяется на 6 частей. В 1-й части говорит­ся, что духовное управление основывается на законе Божьем, изложенном в священном писании, на канонах или правилах соборных св. отцов и на гражданских законах, согласных со словом Божьим. На основании всех сих правил регламент по­лагает, что для управления духовными делами должно учре­дить Синод, или постоянный церковный собор, и чтобы этот Синод был под верховной властью государя. В этой части го­сударь более всего заботится о том, чтобы духовная власть не преобладала и не обратилась на Руси во власть папы, как это сделалось в Риме. В числе причин к учреждению сино­дального управления Петр Великий выставляет следующее: «Наконец в таковом правительстве соборном будет аки некая школа в правлении духовном. Ибо от сообщения многих раз­личных разсуждений, и советов, и доводов правильных, всяк от соседателей удобно научиться может духовно политике и повседневным искусством навыкнуть как бы лучше дом Бо­жий управлять».

Во 2-й части говорится, во-первых, о чинах, к ду ховному правлению относящихся; их пять: а) епископы, б) пресвитеры, диаконы и причетники, в) монахи, г) дома училищные, учи­теля и ученики, а также церковные проповедники и д) осо­бы светские в делах, относящихся к духовному ведомству. Во-вторых, о делах, относящихся к духовному управлению: 1) Разыскать вновь сложенные и слагаемые акафисты и иные службы и молебны святым: не имеют ли хотя нечто непри­стойное и празднословное? 2) Определить, чтобы церковная служба не наполнялась многими молениями хотя и правиль­ными, но продолжительными и отяготительными. 3) Пересмо­треть жития святых, нет ли между ними ложно вымышлен­ных и особенно нет ли таких, в которых бы от имени святых

предлагались правила жизни, несогласные с церковью, напри­мер праздновать пятницу и подобное? Эта статья явно взята из Стоглава. 4) Смотреть, чтобы не было каких неприличных церковных церемоний. 5) Разыскивать о мощах святых, нет ли между ними сомнительных, например: в Италии по разным местам показывают млеко Богородицы; нет ли и у нас чего подобного? 6) Наблюдать за явлением икон, чтобы не распро­странялись таковые явления ложными вымыслами. 7) Наблю­дать порядок в священнослужении, чтобы в одно время не петь и не читать в церкви разных песнопений и молитв. Это прави­ло взято прямо из Стоглава, именно из главы о двоегласии. 8) Читать по церквам поучения и для этого составить особые книжицы; это также сделано по Стоглаву, только с той пере­меной, что в Стоглаве прямо указаны для поучений толковое евангелие и поучения Иоанна Златоуста и других избранных учителей церковных; в регламенте же поучения сии названы неудобопонятными и велено приготовить особые поучитель­ные книжицы попроще.

В 3-й части - об обязанностях епископов и прочих слу­жителей церкви. 1) Епископ должен знать хорошо все каноны церковные, для того предписать от Синода, чтобы у еписко­пов церковные каноны постоянно читались во время трапезы. 2) Епископу надолго не отлучаться от своей епархии. 3) Епи­скоп должен смотреть за поведением монахов, чтобы не строи­лось излишних церквей, чтобы не вымышляли ложных чудес от икон, чтобы не было кликуш, чтобы без свидетельства не открывали мощей. 4) Епископ должен назначать благочинных для надзора за духовенством. 5) Епископу иметь при своем доме школу для детей священнических и прочих, желающих поступить в духовный чин, а учителей в их школах содержать из архиерейских доходов. 6) Епископ должен ведать меру сво­ей чести и невысоко о ней мыслить, и во власти своей не быть дерзким и скорым в отношении наложения запрещения и ана­фемы, а наперед должен посылать духовника для увещания того, кто по правилам подлежит отлучению, потом позвать его к себе. Епископ при посещении епархии должен не отягощать

духовенства расходами на угощение себя самого и своей сви­ты. 7) Епископ дважды в год должен представлять в Синод ра­порты о состоянии своей епархии.

В 4-й части - об училищах и учителях.1) Предметы учи­лищного преподавания: а) грамматика с географией и исто­рией, б) арифметика и геометрия, в) логика или диалектика,

г) риторика и стихотворство, д) физика и метафизика крат­кая, е) политика Пуфендорфа, которую можно присовокупить к диалектике. Каждой из сих наук учиться по одному году; и наконец, ж) богословие, которому учиться два года. Сверх того языки: греческий и еврейский. 2) Начальник училища, ректор и префект. 3) Дом для училища должен быть построен наподобие монастыря, и ученики должны жить там человек по восьми в одной избе, отдельно большие от средних и средние от малых. 4) Во всякой избе или комнате должен быть смо­тритель и чтобы семинаристы без благословения смотрителя не смели выходить из комнаты. 5) Определить время, когда семинаристам ложиться спать, когда вставать, молиться, за трапезу идти или гулять и проч. 6) Семинариста не выпускать из семинарии никуда три года, чтобы попривык к семинар­ским порядкам, да и после трех лет отпускать куда к своим в гости не больше двух раз в год, и притом отпускать не одного, а с инспектором или надсмотрщиком, который бы постоянно был при нем, куда бы он ни пошел, и который по возвращении в семинарию должен рапортовать о его поведении. Родствен­ники не могут посещать семинаристов иначе, как с позволе­ния ректора, и беседовать с ними не иначе, как в присутствии наблюдателя, назначенного ректором. 7) Для развлечения се­минаристов давать им каждый день по два часа на гулянье, а именно - после обеда и вечером. А гулянье бы было с играми честными и телодвижными, летом в саду, а зимой в комнате; игры преимущественно избирать те, которые бы с потехой давали некоторое наставление, например: водное плавание на регулярных судах, геометрические размеры, строение крепо­стей и проч. А летом, однажды или дважды в месяц, можно ездить на острова, поля и иные веселые места. 8) На трапезе

в семинарии читать истории воинские или церковные, а в на­чале каждого месяца через два или три дня читать повести о мужах, просиявших в учении, о церковных великих учите­лях, о древних и нынешних философах, астрономах, риторах, историках и проч. Можно еще дважды в год или больше де­лать некие акции, диспуты, комедии и риторские экзерциции. 9) Могут быть уставлены некие почести хорошо и прилеж­но учащимся. 10) Когда семинарист придет в совершенный разум и к большим учениям достигнет, то должен учить в семинарской церкви при прочей своей братии и должен дать присягу, что хочет быть верен царскому величеству и готов к службе, куда государь укажет. Прежде выпуска из семинарии ректор должен донести Синоду об окончивших курс. А кото­рые семинаристы по окончании учения окажутся способней­шими к духовному делу, тех епископы оставляли бы при себе и назначали их на разные властительские степени.

В 5-й - о проповедниках слова Божия.1) Никто не мо­жет быть проповедником, не учившись в семинарии и не по­лучив свидетельство от Синода; а кто учился у иноверцев, тот должен сперва подвергнуться испытанию в Синоде. 2) Пропо­ведник должен говорить на основании священного писания о покаянии, исправлении жития, о почитании властей и осо­бенно царской власти, о должностях всякого чина, и чтобы истребляли суеверия; о грехах же говорили бы вообще, а не именуя кого-либо, разве был бы опубликован от всей церкви. А ежели о ком-либо пронесется недобрый слух в каком грехе, то и об этом грехе не поминать бы в проповедях. Особенно же молодые проповедники не должны говорить о грехах власти­тельских. 3) Проповедник все время говорения проповеди не должен поднимать бровей, пожимать плечами и делать другие какие жесты, а должен стоять смиренно, не качаться.

В 6-й - о мирских людях.1) Мирские люди непременно должны приобщаться св. тайн, хотя бы один раз в год. 2) Кото­рые не приобщаются, тех считать раскольниками; приходские священники должны доносить о причащающихся и не при­чащающихся своим епископам каждогодно. 3) Где откроют­

ся, таким образом, раскольники, то епископ должен о каждом раскольнике писать тому начальству, в ведении которого он состоит, а начальство должно отослать его в Синод. 4) Никто из мирских людей не должен иметь в своих домах домовых церквей и крестовых священников. 5) Прихожане, выбрав к своей церкви священника, должны засвидетельствовать, что он доброго жития и не подозрительного, а помещики, изби­рая священников для своих вотчин, должны писать, какая им будет руга, или земля. 6) В духовники не принимать священ­ников, не причисленных к приходам. 7) Браки мирских лю­дей непременно должны быть в той приходской церкви, где живет жених или невеста; ежели священник встретит какое сомнение относительно брака, то должен просить разрешения у своего епископа; а ежели сам епископ также сомневается, то должен доносить Синоду.

О Синоде.1) Число членов Синода должно быть две­надцать; из них трем быть архиереям, а остальным из архи­мандритов, игуменов и протопопов. Синод должен печься о лучшем управлении церковью, чтобы каждый из служителей церкви исполнял свою должность. 3) Синод должен цензуро­вать все богословские сочинения. 4) Производимых на архие- рейство свидетельствовать: не суеверны ли они, не ханжи ли и святокупцы? 5) Разбирать жалобы на архиереев, 6) Смотреть, кто и как владеет церковными землями и куда издерживаются доходы с церковных земель. 7) Обязан сделать распоряжение и иметь строгий надзор, чтобы тунеядцы не просили по ули­цам и при церквах милостыни. 8) Чтобы духовенство имело определенные доходы, для чего Синоду с Сенатом определить, сколько дворов быть к одному приходу, и каждый двор обло­жить определенной податью на содержание причта.

Узаконения, относящиеся к порядку судопроизвод­ства. Что касается до судопроизводства, то оно в царствование Петра Великого потерпело множество изменений относитель­но своего порядка. Во-первых, указом от 24 февраля 1697 года вместо судов и очных ставок предписано по челобитью всяких чинов в обидах и разореньях чинить розыск, т.е. спрашивать

свидетелей, а свидетелей не будет, то давать присягу; а ежели кто присягнет ложно или свидетель лживо будет свидетель­ствовать, то казнить за то смертью; в крепостных же делах судить по крепостям. Потом от 1 марта 1699 года был издан указ, которым предписывалось судьям против истцова челоби­тья допрашивать ответчиков перед собой, а допросов на пись­ме и сказок за руками не принимать, потому что ответчики в тех своих сказках и допросах пишут иные посторонние дела, хотя себе против истцова челобитья оправдание принести и челобитье его оспорить или к бесчестью пригнать. 11 декабря 1700 года был издан указ, чтобы по приказам и во всех присут­ственных местах для большего удобства в приискании спра­вок и хранения дел всякие дела писать в дестевых тетрадях, а не в столбцах и не широко, чтобы меньше казенной бумаги выходило. Указом от 10 марта 1702 года предписано отменить губных старост и сыщиков, а ведать всякие дела с воеводами дворянам, тех городов помещикам и вотчинникам, добрым и знатным людям, по выбору тех же городов помещиков и вот­чинников, в больших городах по 4 и по 3, а в малых по два человека; и, слушав те дела, указ по ним чинить всем вместе, а одному воеводе без выборных дворян никаких дел не делать и указа не давать. Указом от 22 марта 1707 года предписано допросы истцам, ответчикам и их людям и крестьянам произ­водить перед судейским столом и тут же, не отходя от стола, к допросам и руки прикладывать, и допросы, или расспросы, крепить дьячьими руками.

Указом от 4 сентября 1713 года предписывается из судеб­ных мест дела, по которым подано челобитье на судей в не­законном решении, должны быть препровождаемы в Расправ­ную Палату, а в Палате от челобитчика бралась сказка, в чем именно он считает дело решенным незаконно. Потом Палата вытребованное дело вновь рассматривает, решает и чинит указ по законам. В Расправную же Палату посылаются челобитные на медленность судей и туда же доносят фискалы на беспоряд­ки в судах, а Палата о всем этом и о своих распоряжениях еже­месячно доносит Сенату.

Указом от 16 февраля 1717 года предписано: на всех бу­магах в присутственных местах писать год, месяц и число, когда писаны; а судьям и дьякам на подаваемых челобитчикам бумагах помечать год, месяц и число, когда подана бумага. Указом от 28 августа 1718 года Расправная Палата подчине­на Юстиц-Коллегии. Указом от 13 января 1719 года Юстиц- Коллегией предписано Расправной Палате вести протоколы своих заседаний и завести особую записную всяким делам книгу, помесячно и почисленно со всякой очисткой, чьи и с кем; а для лучшего известия и перечневого ведения иметь по­вседневную записку (журнал) и по все недели приносить ту записку в Коллегию Юстиции. А спорные дела прежде слуша­ния прочитывать истцам и ответчикам, чтобы прикладывали к записке дела руки, ежели будут довольны, а без согласия их никаких дел не решать. А ежели при слушании записки истцы или ответчики объявят в составлении записки какие пропуски или искажения и докажут, то по их указаниям исправлять и по­полнять, и по удовлетворении сего требовать рукоприкладств истцов и ответчиков; а без их рукоприкладства никакие дела в Коллегии Юстиции не будут приняты к слушанию. Указом от 2 марта того же 1719 года предписано: под делами, приго­товленными к решению, подводить в выписках приличные к делу указы и статьи Уложения и свидетельствовать их дьякам своеручно, что других указов, приличных к делу, более нет. А подьячим дел на дом не носить, а делать их, не выходя из канцелярии. Указом от 15 июля того же 1719 года место Рас­правной Палаты заступили Надворные Суды и предписано, чтобы в городах нижним судам быть под правлением главных, а тем, главным в каждой губернии, под правлением государ­ственной Коллегии Юстиции, а челобитчикам мимо нижних судов в высшие суды прошения не подавать. 17 сентября 1720 года был издан указ о порядке подачи апелляционных жалоб. По этому указу предписывается: 1) подавать апелляционные жалобы на низшие судебные места непосредственно высшим судам, а не минуя их, т.е. жалобы на конторы подавать в Кол­легии, а не в Сенат; 2) в жалобах писать, что дело решено не­

право и почему неправо, в противность каких законов; 3) че- лобитен, которые будут подавать после суда или допросов, в пополнение, не принимать.

Указом от 11 января 1721 года учреждены при Сенате генерал-прокурор и обер-прокурор, а во всякой Коллегии по прокурору, которые должны рапортовать генерал-прокурору. А 18 января того же года предписано быть прокурору и при Надворных Судах. Должность прокурора определена так:

1) смотреть накрепко, чтобы коллегия все дела исполняла по регламенту и указам; 2) чтобы в коллегиях решенные дела немедленно приводились в исполнение, для этого прокурору иметь книгу, в которой записывать на одной стороне, когда ка­кой указ состоялся, а на другой стороне, когда что по указу исполнено; 3) ежели увидит, что в Коллегии делают противно указам, то протестовать и доносить генерал-прокурору; 4) смо­треть за фискалами в исправлении их должности; 5) канцеля­рии Коллегий должны исполнять все требования прокурора. Таким образом, с учреждением прокуроров все Коллегии по­ступили под надзор каждая своего прокурора, а низшие суды - под надзор своих фискалов, состоящих в ведении прокурора.

Указом от 8 февраля 1722 года утверждены следующие инстанции судов и порядок подачи челобитен: 1-ю инстанцию составляли Нижние Провинциальные Суды; 2-ю инстанцию - Надворные Суды, и кто будет недоволен решением Нижних Судов, тому подавать жалобу или апелляцию в Надворные Суды; 3-ю инстанцию составляли Коллегии, в которые пода­вались жалобы на Надворные Суды; 4-ю инстанцию составлял Сенат, при котором был учрежден рекетмейстер, который при­нимал и рассматривал жалобы на Коллегии, а чего сам решить не мог, докладывал Сенату.

Наконец 5 ноября 1723 года был издан указ о форме суда, в котором законодатель решительно отступился от розысков и положил все дела без различия судить судом, а не розыском, и форму суда составил частью по старым, им же недавно от­мененным законам, а частью - по узаконениям, изданным в последнее время.

По этой новой форме суда требовалось: 1) Как челобит­ные, так и доношения писать пунктами с такой отчетливостью, чтобы что писано в одном пункте, в другом не повторять. 2) Ко времени открытия судоговорения приготовить две прошнуро­ванные тетради, запечатанные и скрепленные секретарем по листам, из которых на одной писать ответчиковы ответы, а на другой истцовы. 3) Когда прочтется первый пункт, тогда от­вечать словесно только на этот пункт, не касаясь других пун­ктов челобитной. 4) Когда истец и ответчик очистят первый пункт, то спросить истца и ответчика: не имеют ли они еще что сказать по первому пункту; и ежели скажут, что не име­ют, то требовать, чтобы они приложили руки каждый к своему пункту и друг у друга. Ежели же ответчик станет просить вре­мени для справок, то давать поверстный срок. 5) Прежде суда должно вызвать ответчика и дать ему список из пунктов, по­данных истцом, чтобы он по этому списку мог приготовиться к судоговорению; на этом списке или копии судьям пометить число, когда ответчику явиться на суд, а также что ответчику была дана полная неделя на приготовление, и взять у него ре­верс в получении копии и в том, что он явится на положенный срок без всякой отговорки. А истцу также дать билет за руками судей, что он в положенный срок станет на суд со всеми при­надлежащими тому иску письменными документами и дока­зательствами. Истцу и ответчику приходить в суд в указный день, не позднее 8-го часа поутру; а ежели кто из них не при­дет в 11 часу, то сказать ему, чтобы был на другой день рано; и ежели на другой день придет позднее 8 часа, то его задержать в суде, чтобы не волочить дело. 6) Ежели истец или ответчик в срочный для судоговорения день будут взяты в другой суд по другому делу, то они должны объявить о себе, что им в этот день назначено судоговорение в таком-то суде, и показать: от­ветчику - копию с челобитной, а истцу - билет, данный ему су­дьями, после чего суд такового немедленно должен отпустить, в противном случае судьи, задержавшие такового, будут на­казаны как преступники закона. А ежели истец или ответчик к тому сроку, когда явиться к судоговорению, захворают, то об

этом должны известить суд, откуда послать для освидетель­ствования трех членов, и по освидетельствовании отложить судоговорение до выздоровления больного. Ежели же кто не явится к суду и не известит, почему он не явился, то дать ему новый срок на неделю, а ежели и на этот срок не явится, то его обвинить; равным образом обвинить и того, кто, явившись через неделю, не представит законных причин, почему на срок не стал. 7) Истцам и ответчикам дается воля вместо себя по­сылать в суд кого хотят, только с такими верящими письмами, что доверитель не будет прекословить, что бы ни учинил по­веренный. 8) По окончании допросов по истцах брать поруки, что им до вершенья дела не отлучаться. А когда все дело будет исследовано, тогда сделать выписки пунктами же и прочесть каждому, и велеть подписать по пунктам ответчику и истцу каждому на своей, для того - все ли вписано. Ежели же будут спорить, что не все или не так выписано, то те пункты предло­жить им, и буде что неисправно - исправить; а когда они под­пишут, то приговоры писать на каждом пункте на основании законов, которые тут же и выписывать по пунктам. При на­стоящем указе приложена и форма, как писать прошения; фор­ма эта та самая, которая употребляется и ныне при писании прошений в присутственные места; она начинается титулом государя. По настоящему указу предписывалось ввести новую форму суда во всех судебных местах с начала 1724 года. А 20 января 1724 года, в дополнение к сему указу, предписано, что­бы в Сенате, Коллегиях и во всех судебных местах протоколы всем членам присутствия подписывать на другой день заседа­ния и до подписания протоколов новых дел отнюдь не начи­нать, разве случится какое дело, не терпящее отлагательства, тогда ежели времени недостанет, протокол прошедшего засе­дания подписывать на третий день, но никак не далее. Потом, 10 августа того же 1724 года дан указ, чтобы все присутствен­ные места имели свои печати для припечатания судных дел, а на печатях резать герб той губернии или провинции, к которой принадлежит присутственное место. И наконец, 13 ноября того же года был издан указ, который давал тяжу щимся право отво­

дить судей по подозрению: 1) в родстве с противной стороной;

2) во вражде к челобитчику, доказанной судебным порядком;

3) ежели судья чем-нибудь обязан противной стороне; 4) ежели доказано, что судья взял посул; 5) ежели судья имеет равное дело с челобитчиком; 6) или у которого судьи случится дело в другом суде, в котором истец или ответчик будет судьей; и 7) ежели судья будет часто в одной компании тайно с ответчи­ком или истцом обхождение иметь и шептаться.

Узаконения о порядке совершения крепостных актов. Новый порядок совершения крепостных актов начинается с указа от 23 января 1699 года. Этим указом предписывается все крепостные акты во всем государстве писать на гербовой бума­ге, которая на первый раз разделялась на три разряда. На листах 1-го разряда, под большим орлом, ценой три алтына две деньги лист, писать вотчинные, лавочные, дворовые и на людей крепо­сти и сделочные записи и заемные кабалы в больших суммах, выше 50 рублей; на листах 2-го разряда под гербом, величиной против золотого, ценой две деньги за лист, писать всякие кре­пости ниже 50 рублей и челобитные мировые; на листах 3-го разряда, под гербом вполовину золотого, ценой по одной деньге лист, писать челобитные, сказки и в приказах выписки по чело- битчиковым делам. А печатание гербовой бумаги и денежный сбор ведать в Оружейной Палате. Потом указом от 9 декабря того же года предписано: все крепостные акты писать в Москве не на Ивановской площади площадным подьячим, как сказано в Уложении, а в Поместном Приказе, того приказа подьячим добрым, с ведома судей того Приказа; вместо послухов писать свидетелей, людей добрых и знатных, в больших делах челове­ка по три, по четыре и больше, а в меньших делах, не выше 200 руб., человека по два и по три. А в Поместном Приказе завести записную книгу, в которую записывать всякую крепостную сделку тем же днем, и в этой книге получающий крепость дол­жен расписываться в получении, причем объявлять ему, чтобы полученную крепость по прежнему порядку в два месяца пред­ставил к записке и явке. Такой порядок при совершении кре­постей наблюдать и в других приказах; а по городам крепости

тем же порядком совершать у воевод и также в двухмесячный срок высылать к записке в Поместном Приказе; а воеводам еже­месячно посылать ведомости: сколько и каких крепостей было у них в совершении. Третьим указом того же года велено с за­писки лавок и лавочных мест по купчим, закладным и иным крепостям брать пошлин по 6-ти денег с рубля да с вершку и отказного по 2 алтына и по 2 деньги с крепости.

В 1701 году 30 января издан был указ, по которому пред­писывается всякие крепости писать по прежнему обычаю пло­щадным подьячим в палатке Ивановской площади и для сего выбрать из площадных подьячих 20 человек, и ведать те кре­постные дела и подьячих в Оружейной Палате, и записные вся­ким крепостям книги из всех приказов и из Ратуши передать в Оружейную Палату. А из городов в Оружейную же Палату ежемесячно присылать ведомости: сколько и каких крепостей было в записке и совершении. При этом все крепости разделе­ны на три статьи или разряда: первый разряд составляли кре­пости от 50 до 100 рублей, с которых взималось от письма по

5 алтын; второй разряд от 100 рублей до многих тысяч, с ко­торых взималось со 100 рублей по гривне; третий разряд до 50 рублей, с которых взималось по гривне от крепости. А для того денежного сбора и в надсмотре тех крепостей за писцами и для подтверждения во всяких крепостях у подписки - выбрать че­тыре человека надсмотрщиков, людей знатных, кому бы в том деле можно было верить. Сверх вышеупомянутого сбора кре­постных пошлин надсмотрщику, подписывающему крепость, с крепости до 50 рублей брать по 2 деньги, с крепости в 100 руб. - по 4 деньги, и с крепости выше 100 руб. и в тысячах - по

6 денег. А в начале всяких крепостей писать год, месяц и число и для письма крепостей составить определенные формы, что­бы после этого никто сам никаких крепостей не писал, а чтобы все крепости писались писцами у крепостных дел. Подьячим же площадным на содержание выдавать из тех сборных кре­постных денег по усмотрению.

Указом от 30 апреля того же 1701 года предписано: из Оружейной Палаты послать во все города людей, кому в том

верить можно, для устройства во всех городах письма крепо­стей тем же порядком, который заведен в Москве, и послать грамоты к воеводам и бурмистрам, чтобы они вместе с послан­ными из Оружейной Палаты людьми избрали к письму крепо­стей в подьячие из всяких чинов людей добрых, смотря сколько человек где пристойно, и из них же выбрать для надсмотра за писцами в больших городах человека по два, а в меньших - по одному; а собрать по них поручные записи с добрыми и знат­ными поруками, которым так же, как и в Москве, смотреть, чтобы крепости писались правильно, по определенной форме, и чтобы узаконенные пошлины собирались исправно, и как крепости, так и пошлины записывались в крепостные книги; и те книги и пошлины с перечневыми выписками за руками воевод или бурмистров каждый год присылались в Оружей­ную Палату к 1-му января и к 1-му июля; и расхода из пошлин­ных денег, кроме жалованья подьячим, в городах не делать без грамот Оружейной Палаты.

Указом от 8 января 1706 года крепостные дела по городам из ведомства воевод и приказных людей переданы в ведение бурмистров в Ратушах; причем в исправности сбора крепост­ных пошлин отвечали не только бурмистры, но и лучшие го­родские люди, которые избирали бурмистров. А городским людям по всем городам объявить, чтобы непременно при от­даче в наймы домов, изб, лавок, амбаров и в найм дворников и всяких работных и торговых сидельцев писали условия у кре­постных дел. По указу от 31 октября 1711 года учреждена при московском гостином дворе особая Палата крепостных дел для писания всяких крепостей между купцами и беломестцами.

Указом от 16 февраля 1719 года предписано: в Юстиц- Коллегии определить особого секретаря для крепостных дел под ведением той коллегии; а о сборе с крепостей указных по­шлин ведомости подавать в Камер и Штатс-Контор-Коллегии помесячно, и без указа Штатс-Контор-Коллегии ни на ка­кие мелкие расходы пошлинных денег не держать. В том же 1719 году по указу от 20 октября главное ведение над крепост­ными делами окончательно передано Юстиц-Коллегии, и для

этого при ней учреждена особенная контора Крепостных дел под начальством особого секретаря или дьяка, а в губернских городах главное заведование крепостными делами поручено особым, определяемым из Юстиц-Коллегии, комиссарам или дьякам, в Москве же - Надворному Суду. Причем началь­ствующие, т.е. дьяк и комиссары, должны смотреть: 1) чтобы надсмотрщики и крепостные писцы были надежные люди, за присягой и за поручными записями знатных людей; 2) в письме всяких крепостей чтобы безгласные лица не были притесняемы, чтобы совершающие крепости были известны лично надсмотрщику и чтобы свидетели были люди досто­верные; 3) крепостных дел дьяку по полугодно считать над­смотрщиков, и крепостных писцов к другим делам не упо­треблять; 4) чтобы, как в конторе, так и по городам, у писцов протоколы, концепты и книги были ведены в исправности и за надлежащими скрепами; за этим же должны смотреть и фискалы, которым потому должно показывать книги и давать объяснения по их требованию.

Указом от 27 мая 1720 года предписано: кроме опреде­ленных уже крепостных пошлин, собирать на нужные расхо­ды еще по две деньги с рубля и записывать их в книги нарав­не с другими крепостными пошлинами. Указом от 19 июля того же 1720 года предписано: гривенные пошлины с цены переходящего недвижимого имения, которые взыскивались при явке крепости в приказе, взимать впредь у крепостных дел при самом совершении крепости; к подлинной же запи­ске приносить по-прежнему в узаконенные сроки, взыскивая притом четвертные и прочие установленные пошлины. По регламенту Главного Магистрата предписано: все купеческие сделки вместо крепостных дел записывать у маклеров в ма­клерские книги, со взятием узаконенных пошлин. А указом от 1 февраля 1721 года провиантским подрядчикам предписа­но: писать контракты на поставки в Конторе Подрядных Дел, а не у крепостных дел, и надлежащие крепостные пошлины вычитать у них при выдаче денег.