ВВЕДЕНІE

Громадная литтература по такъ называемой философіи государственнаго права пли права вообще, имѣла своимъ предметомъ до самаго послѣдняго времени исключительно только, съ одной стороны, отдѣльную личность, еъ другой, государство.

Іони направляютъ къ одной дѣли — къ спасенію личности; свобода лнчпоети—йхъ главная цѣль и задача; они ратуютъ за ея права, ,возстаютъ противъ ея угнетенія; вся сила ихъ логики направлена къ этой цѣли; средство къ достиженію этой цѣли они видятъ въ той :ке государственной власти ii только въ ней; отсюда ученіе раціоналистовъ о происхожденіи, цѣляхъ и формахъ государства. Ратоборствующіе увлеклись преобладающимъ духомъ времени, просмотрѣли единственно вѣрное средство совмѣстить, примирить свободное состояніе отдѣльной личности съ сильной государственной властью; они не замѣтили того средство, къ которому всегда и вездѣ прибѣгала отдѣльная личность какъ къ средству спасенія; они игнорировали то, чему обязано своимъ происхожденіемъ само государство, что существовало до него и существуетъ въ немъ: они просмотрѣли общество, всегда стоявшее между отдѣльною ілкчностью н государствомъ.

Между тѣмъ самая жизнь никогда не игнорировала этого элемента. Исторія всякаго народа начинается съ того момента, когда въ немъ развивается духъ общенія, союзности, если можно такъ выразиться. Общество предшествуетъ государству: оно—первая ступень историческаго развитія народа; но оно не погибаетъ на второй ступени этого развитія въ государствѣ: оно продолжаетъ существовать въ послѣднемъ, служа посредствующимъ звеномъ между имъ ii отдѣльнымъ лицомъ. Едва-лн можно найти хоть одинъ момента въ исторіи развитія того или другаго государства Европы, вч. который между государствомъ и отдѣльнымълицомъ несуществовалобы этого посредствующаго звена. Такой моментъ не мыслимъ. Община всегда стояла между личностью и государствомъ 1J.

Государство можетъ въ тѣ эпохи своего развитія, когда всѣ интересы частные и общественные поглощаются интересами государственными или личными интересами главы государства и партіи, на которую онъ опирается, лишьобратить общественныйсоюзъ въ слугу себѣ, въ орудіе государства, сжать его, искалечить пожалуй, но уничтожить, разрушить его оно едва-ли въ состояніи. Если о Наполеонѣ I и говорятъ, что онъ создалъ порядокъ вещей, при

') Я здѣсь разумѣю лишь одинт, пидт. общества —- яолитичесгсо-зем скую общину.

которомїі Франція представляла собою колосса государство і: пнтмея личность, то это не больше какъ иллюстрація политики, стремленій этого императора, но ни какъ не изображеніе самой дѣйствительности: Наполеонъ сжалъ общину, на сколько хватило сплъ, административнымъ прессомъ, но онъ не разрушилъ ее.

Въ исторіи развитія Западно-Европейскаго государства самую видную роль играла община городская. Голь этой общины было слишкомъ велнка въ исторіи цивилизаціи вообіце, чтобъ на нее можно было не обратить вниманія при изученіи дѣйствительной жизни, при изученіи исторіи развитія общественно-государственнаго строя. Благодаря такому значенію городской общины, иывстрѣчаемся, въ Западной Европѣ, въ особенности въ Германіи, не смотря на нолное отсутствіе теоретическаго изученія общества, i;arj> элемента государственной жнзіш, съ солидной лпттерлтурой спеціальныхъ историческихъ изслѣдованій о городѣ.

Совершенно понятно, что вниманіе изслѣдователей исторлчеекаі'о развитія общественно-государственной жнзнп остановилось пменно на этомъ видѣ общиннаго союза: городъ XII n ХІІІвѣкаслпшкомъ быстро и пышно развился въ городъ—государство. Городское населеніе, это пресловутое tiers-etat, давно игравшее въ исторіи развитія западно-европейскаго государства важную роль, сдѣлавшееся въ концѣ ХѴІІІвѣка «всѣмъ», стоитъ въелишкомънеразрывной связи съ городомъ; исторія роста этого сословія слишкомъ сильно связывается съ исторіей роста города, чтобъ можно было, изучая это сословіе, игнорировать историческую судьбу города.

Видя въ исторіи третьяго сословія ни больше, пн меньше, какъ «исторію развитія и прогресса всего гражданскаго общества запад. Европы со времени паденія запад. Гимской имперіи до нашихъ дней» [1]J1 нельзя не видѣть громаднаго значенія въ исторической судьбѣ колыбелп этого сословія—города, исторія устройства котораго является, по мнѣнію Маурера, ничѣмъ инымъ какъ результатомъ развитія и взаимныхъ соотношеній сословій; но это устройство не

только результатъ взаимныхъ соотношеній сословій, но въ свою очередь и сильный регуляторъ этихъ соотношеній.

Играя огромную роль въ культурномъ отношеніи, въ исторіи развитія цивилизаціи вообіце, городъ и его населеніе нгралн не меньшую роль и въ псторін развитія государства, какъ политическаго организма, въ исторіи развитія понятія верховной власти съ ея правами.

Средневѣковой городъ, получивъ въ XII в. значеніе общнны, пользующейся почти всѣми нравами государственной власти, представляя собою государство въ государствѣ, занявъ, въ качествѣ независимаго организма, опредѣленное мѣсто въ феодальномъ строѣ, городъ двоякимъ путемъ вліяетъ на развптіе государства, верховной власти. Bo первыхъ, въ качествѣ политической силы, городъ помогаетъ развитію государственной власти, ея усиленію, принимая дѣятельное участіе въ борьбѣ съ враждебными сй элементами—феодалами u папской властью.

Это значеніе и роль городской общины не только признаны всѣми изслѣдователями средневѣковой исторіи западной Европы, но едва-ли даже не преувеличены ими 1J.

Ііончивъ борьбу съ феодалами, н освободившись отъ ихъ власти п вліянія, городская община, какъ независимый политическій организмъ, уже въ силу одного этого обстоятельства, стала во враждебныя отношенія къ своей прежней союзницѣ,верховнойвласти, имѣвшей цѣлью, если можно такъ выразиться, всеобщую нивсл- лировку передъ лицомъ своего авторитета. Началась новая борьба,

въ которой городъ, хотя и былъ сломленъ, но все-таки успѣлъ, не вездѣ впрочемъ въ одинаковой степени, принять участіе въ ограниченіи королевской власти, въ развитіи государственнаго строя, придавъ ему конституціонный характеръ. Эта послѣдняя роль города наиболѣе ярко я характерно обрисовывается въ Англія, гдѣ городское населеніе, вмѣстѣ съ остальными элементами государства, получаетъ право представительства въ парламентѣ еще въ XIII вѣкѣ.

Bo вторыхъ, не меныную, еелп еще небольшуюрольигралъ средневѣковой городъ въ исторіи развитія государственнаго строи другою своею стороною: своимъ внутреннимъ развитіемъ, развитіемъ своего устройства u управленія. Здѣсь, въ средневѣковомъ городѣ, завоевавшемъ не только право самоуправленіи, но и право политической самостоятельности, выработалась а д м п н и с т p а ц i я, прототипъ государственной.

не помышляла. Словомъ, вт. средневѣковомъ городѣ впервые выра- ботывается административная организація, объемъ ея вѣдомства, почти во всѣхъ деталяхъ.

P>ce это не могло ие имѣть сильнаго вліянія на развитіе тѣхъ ;ке сторонъ въ государствѣ, въ составъ котораго, лишившись своихъ верховныхъ правъ, вошла впослѣдствіи городская община. Ог. Тьери въ своемъ опытѣ исторіи третьяго сословія замѣчаетъ, что въ свободныхъ городахъ мы видимъ учрежденія, которыя изъ мѣстныхъ должны были стать политическими, что въ этихъ городахъ родилась и выработалась государственная администрація '). Онь заходитъ даже такъ далеко въ атомъ отношеніи, что увѣряетъ, будто и великая роволюція 1789 года по отношенію къ администраціи ие создала ничего новаго 2).

Эта вторая сторона вліянія средневѣковаго города на развитіе государственнаго строя особенно рельефно очерчена Гирке въ его капитальномъ трудѣ *Нѣмецкое общественное право> въ слѣдующихъ выраженіяхъ: «нашъ современный юридическій и политическій строй вытекъ нзъ средневѣковаго міросозерцанія лишь чрезъ посредство городовъ. Въгородахь нш'ркые общественное ирано отдѣлилось отъ частнаго, въ нихъ впервые прпзпано единство и иеот- чуждаемостьперваго, въ ішхъ же создалось понятіе о единствѣ власти и управленія, понятіе о равно для всѣхъ обязательномъ законѣ; короче, въ городѣ впервые- выработалось понятіе о государствѣ... Военное, полицейское її финансовое управленіе государства рлзвшіалось прямо по образцу городскихъ учрежденій. Понятіе самоуправленія, высшая идея о необходимой связи правъ u обязанностей, идея, которую въ настоящее время стараются осуществить въ государствѣ и возстановить въ общинахъ, были признаны въ средневѣковомъ городѣ высшимъ принципомъ его общественной жизни» 3).

Иначе и быть ие могло. Между всѣми элементами средневѣковаго феодальнаго строя, лишь городская община представляла собою

iI Стр. 32. Тоже самое онъ повторяетъ и въсвопхъСоішсІ.вигІ’ЫйІ. ile Fr. (Cli. Vl1 1851, говоря, что традпціи административнаго режп.ча родились въ городахъ.

г) Cons, sur riiist. (le Fr. 1S6. г) Томъ I, стр. 300—301.

то, что можно, съ современной намъ точки зрѣнія, назвать государствомъ; только въ пей мы находимъ всѣ элементы послѣдняго; только въ ней высоко выступаютъ интересы общества, интересы всѣхъ, какъ нѣчто совершенно особое, отличное отъ интересовъ отдѣльнаго, частнаго лида. Лншь только образовался выборный Городской Совѣтъ, лишь только всѣ общественныя должности стали выборными, о частно-правовомъ характерѣ этихъ должностей по можетъ бытъ и рѣчи; лица, занимавшія нтн должности, являлись органами, представителями всего городскаго населенія, защитниками н охранителями правъ и интересовъ этого населенія.

Только въ стѣнахъ средневѣковаго города общественная жизнь проявлялась въ такихъ сложныхъ комбинаціяхъ, такъ многосторонне развивалась, что необходимо вызывала самую сложную, разнообразную административно-полицейскую дѣятельность.—Здѣсь не достаточно было одвой охраны, извнѣ и виутри, тишины it безопасности, охраны одного правоваго порядка; жизнь скоро предъявила самыя разностороннія, самыя разнообразныя требованія, которыя должны были я могли удовлетворяться лишь органами общественнаго управленія н лншь общественными средствами ') Что же представляетъ собою государство въ эту нору развитія и процвѣтанія городовъ?—ііебольше какъ совокупность независимыхъ феодаловъ, ничѣмъ не соединенныхъ между собою, кромѣ чисто внѣшней, формальной связи, роль которой играетъ, стоящійвоглавѣнхъ,пред- етавитель верховной власти, король или императоръ, пользующійся почти исключительно поминальными, почетными правами, осуще- ствнтькоторыяонънеішѣетъсредствъ, кромѣ своихь личныхъ. Населеніе государства почти не знаетъ этого представителя верховныхъ правъ; оно знаетъ лишь своего феодальнаго владѣльца, на землѣ котораго живетъ и который, пользуясь неограниченнымъ правомъ надъ нимъ, совершенно устраняетъ собою верховную власть. При такомъ состояніи общества, объ администраціи въ настоящемъ, государственномъ смыслѣ слова, не могло быть рѣчи нигдѣ, кромѣ свободнаго города.

’) Подробное fijiitcaiiie круга дѣятельности обществеішаго городскаго управленія у ІІіШтаііъ’а: Stadte IV п у Maurer Stadte-verfassung. Ш; у послѣдняго изложеніе der AogelcgenLeiten занимаетъ B-i параграфа — почтп пятую часть псего тома.

S

Если таково значеніе средневѣковаго города ъъ исторіи развитія западно - европейскаго государства, тосамасобоюстановится попятной важность вопроса о его возникновеніи її историче- скомъразвитіи, вопросаопричинахъ его возникновенія праз- витія, какъ особаго пункта поселенія вообще. Еще гораздо большую важность имѣетъ вопросъ объ образованіи въ XII н XIII вѣкѣ населеніемъ большинства городовъ такъ называемой коммуны, общины, такъ какъ, собственно говоря,толькосътоговременп какъ городъ получилъ характеръ общины, характеръ города государства, онъ начинаетъ играть ту роль, о которой я до снхъ поръ говорилъ.

Благодаря такой важности, вопросъ этотъ и сосредоточилъ па себѣ тлавнымъ образомъ вниманіе ученыхъ изслѣдователей исторіи города. Возникла цѣлая литтература какъ по исторіи города вообще, такъ и но исторіи отдѣльныхъ городовъ. Какъ при разъяснспіи неякихъ вопросовъ, изслѣдователи даннаго далеко не пришли къ однимъ и тѣмъ же результ.атамъ.

Какъ н слѣдовало ожидать, главное вниманіе изслѣдователей сосредоточивается на самомъ важномъ періодѣ исторіи развитія городовъ, на періодѣ возникновенія, въ XII вѣкѣ, борьбы городовъ съ ихъ феодальными владѣльцами за свободное, независимое управленіе собственными дѣлами Прежде всего напрашивался вопросъ — гдѣ причины внезапнаго, съ перваго взгляда, порыва городскаго населенія, къ самостоятельности, къ освобожденію изъ подъ власти феодаловъ. Вопросъ самостоятельности, самобытности общиннаго движенія прежде всего сдѣлался предметомъ сиоровъ. Есть ли это движеніе непосредственный результатъ историческаго хода развитія средневѣковой жизни, ея естественный продуктъ ИЛИ OHO ничто иное, какъ только возобновленіе, воскрешеніе того, что завѣщала среднимъ вѣкамъ римская цивилизація и что было лишь временно задушено гнетомъ феодализма; есть ли это движеніе и, какъ результатъ его—общинное городовое устройство—явленіе новое, оригинальное или же только проявленіе, въ нѣсколько измѣненномъ видѣ, стараго муниципальнаго строя, созданнаго римской имперіей въ послѣдніе годы ея существованія?

Въ послѣднемъ смыслѣ рѣшаютъ вопросъ о развитіи свободнаго общинно-городскаго устройства изыскатели, принадлежащіе къ школѣ такъ называемыхъ романистовъ, по мігѣнію которыхъ ш; только

гражданское частное право западной Европы стоитъ въ неразрывной связи съ римскимь правомъ, по и общинное устройство средневѣковаго города есть ничто иное, какъ овещсстіиеніе, если можно такъ выразиться, традицій, сохранившихся въ памяти городскаго населенія о римскомъ муниципальномъ устройствѣвременъимперіи; ничто иное какъ вылившіеся въ пышную форму остатки этого устройства, уцѣлѣяшіс послѣ нашествія варваровъ.

Другая школа изслѣдователей, школа германистовъ держится перваго взгляда, IIo ученію этой школы независимое городское устройство н управленіе въ средніе вѣка пе имѣетъ ничего общаго

сь римскимъ муниципальнымъ устройствомъ, и вытекаетъ иепо-

' . *s.

средствеино изъ чисю германскаго духа союзности, единенія; есть непосредственный результатъ исторіи развитія этого духа въ средневѣковомъ феодальномъ строѣ. Мнѣніе этой послѣдней школы въ настоящее время пользуется преобладающимъ, если не исключительнымъ господствомъ, какъ совершенно согласное съ дѣйствительнымъ ходомъ нсторін развитія средневѣковаго города.

Прежде чѣмъ приступить кь самому очерку исторіи развитія занадио-евронейскаго города, я считаю далеко ие лишнимъ остано- иовиться нѣсколько времени па теоріи романистовъ о проиехожденіп свободнаго городскаго устройства ,u управленія. Bo первыхъ, эта теорія поддерживается такими учеными историками, какъ Гизо, Тъери, и облекается въ такую изящную, привлекательную форму, въ какую способны облекать свои мысли и мнѣнія эти талантливые учёные; понятно, что благодаря такимъ авторитетамъ науки, увлекательной формѣ ихъ сочиненій, распространенности языка, на которомъ написаны эти сочиненія, теорія римскаго происхожденія городскаго устройства далеко еще не можетъ считаться отжившей, потерявшей всякое значеніе, а потому для моей цѣли — указать, что общественный городской строй западной Европы, есть ничто иное какъ продуктъ средневѣковой феодальной жизни, продуктъ постепеннаго развитія торгово-промышленнаго населенія городовъ; результатъ энергической борьбы этого населенія сь феодалами, словомъ, естественный продуктъ самой жизни, ея развитія; для этой цѣли, говорю я, для меня очень важно остановиться подробнѣе на искусственной теоріи романистовъ и по мѣрѣ силъ устранить

ее на основаніи данныхъ, добытыхъ изслѣдователями германской школы.

ІІежду изслѣдователями романистами по данному вопросу необходимо различать двѣ, рѣзко выдающіяся школы: къ одной изъ нихъ я отношу всѣхъ изслѣдователей французовъ, къ другой — нѣмцевъ. Отличіе этихъ двухъ школъ (не во взглядахъ на самый вопросъ, которые у обѣихъ въ сущности одинаковъ) выражается ко первыхъ въ цѣляхъ, ради которыхъ та и другая придерживается общаго обѣимъ школамъ взгляда. Ученые французской школы рѣдко являются въ данномъ случаѣ безпристрастными изыскателями исторической пстшіы; большинство ИЗЪ ІІІІХЪ ке хотятъ принять историческую дѣйствительность такъ, какъ она есть; они стараются подогнать ее подъ свои личныя симпатіи, пе имѣющія ничего общаго съ прошлымъ исторіи. Многіе изъ нихъ берутся за изученіе средневѣковаго города не какъ безпристрастные историки, а какъ люди той или другой политической лартіи, которые стараются въ историческомъ прошломъ найти факты, могущіе подкрѣпить ихъ политическія симпатіи и антипатіи; онн стараются заранѣе составленную a priori программу обосновать, утвердить историческими данными *j, Здѣсь все равно, въ сущности, къ какой партіи принадлежитъ изслѣдователь; во всякомъ случаѣ онъ мало приноситъ пользы Дѣлу.

• Одинъ изъ лучшихъ историковъ Франціи, Or. Тьерри, самъ сознается въ такомъ характерѣ нѣкоторыхъ своихъ историческихъ изслѣдованій. Въ первомъ письмѣ sur Г histoire de France онъ говоритъ, что желаніе содѣйствовать но мѣрѣ силъ къ торжеству конституціонныхъ идей заставило его въ 1817 году искать въ исторіи доказательствъ и оправданій свонхъ политическихъ убѣждеиі й 1J.

Само собою понятно, что нрн такомъ отношеніи къ исторіи

') SaviffHi/', Gesch. des rom. Eeclits. I (изд. 2) 13, 14 п 10. Heffeh Gosch. . Gesclu des rom. llechts. I. 10. Тоже, еще рѣзче высказываетъ егель. Gesch. der Stiulteverfas. in Italien. II. 335—86.

Въ критическихъ замѣчаніяхъ на теорію романистовъ я руковожусь мъ образомъ сочиненіями: К. IJeycl: Gescliicbtc der Stadteverf. in Bethmann-Hollweg: LIeber ileii Urspruug dor lomlmrdisclien Stad- eit.

дикія орды, пронпклись уваженіемъ къ римскимъ муниципіямъ II ихъ населенію? Доказать и объяснить это обстоятельство дѣйствительно было необходимо.

Цивилизація Западной Римской Имперіи, ея муниципальныя учрежденія, могли ждать извѣстной доли уваженія отъ Вестготовъ, Остготовъ, Бургундовъ, племенъ издавно освоившихся съ римской цивилизаціей, римскими учрежденіями; представители этихъ племенъ еще во времена паденія республики живали въ Римѣ. Bo времена же имперіи они составляли цѣлыя друяіішы въ Римѣ, нолу- чая за службу земли въ предѣлахъ римскаго государства; а наканунѣ паденія Западной Римской имперіи германскія имена изъ этихъ племенъ встрѣчаются не только между сенаторами и патриціями, no даже н императорами. Остготы долгое время жили въ сосѣдствѣ съ ВосточиоЙ Римской имперіей и поддались сильному вліянію ея цивилизаціи; ихъиорольТеодорпхъ получаетъ'воспнтаніе при дворѣ восточнаго императора. Ііѣтъ ничего удивительнаго, что племена, отдѣльные члены которыхъ считали высшею етеиепыо почета произвести себя непосредственно отъ римлянина; племена, предводители которыхъ ликовали, получивъ какой либо почетный титулъ отъ Римскаго императора; нѣтъ ничего, говорю, удивительнаго, если такія племена относились съ почтеніемъ къ римскому политическому строю, оставляя его почти неприкосновеннымъ. Сохраненіе римскихъ государственныхъ н муниципальныхъ учрежденій у этихъ племенъ нечего особенно и доказывать; этого факта нс отрицаютъ даже н противники романистовъ, какъ nanp., К. Гегель, который государственное устройство у Остготовъ и Бургундовъ признаетъ прежнимъ, римскимъ [19]).

He таковы должны были быть отяощенія къ римскимъ учрежденіямъ, римскому государственному и муниципальному строю со стороны, напр., Гунновъ, Вандаловъ, Лангобардовъ. Англосаксовъ. Чтобы увѣрить въ существованіи римскихъ муниципія, даже вообще городовъ, какъ просто населенныхъ пунктовъ, нослѣнашествіяэтихъ племенъ, нужны уже доказательства н доказательства солидныя. Положимъ, господство Гунновъ, Вандаловъ было въ Европѣ не oco-

’) Gcschichte Jer StaJteverfas in ItaL I, стран. 109 и «ел вообзде гл. IV; H 910—22.

Geiiiio долговременно, но и сго, мнѣ кажется, было достаточно, чтобы стереть съ лица земли многое изъ нлодовъ римской цивилизаціи. Ho господство Лангобардовъ, этихъ грубыхъ, жестокихъ, «настоящихъ варваровъ», какъ выражается Грановскій, уже нс было кратковременно, оно уже не могло не отозваться на римскихъ учрежденіяхъ 1J. Какимъ образомъ могли уцѣлѣть отъ набѣговъ варваровъ, передъ которыми все бѣжало, какъ свидѣтельствуетъ Григоріи Турскій, которые опустошали земли, раззоряли и грабили города 2), эти раззоренные и разграбленные города съ ихъ учрежденіями?

Ромаіністыстараштся представить этидоказагельства. Однимъ изъ главныхъ они выставляютъ положеніе, что варвары-Лангобарды и другія германскія племена вовсе нс были такъ дики, какъ думаетъ большинство и какъ о томъ свидѣтельствуютъ современники, что оии вовсе не ставили себѣ цѣлью упорное, безпощадное истребленіе всего римскаго; что они вовсе не старались объ обращеніи въ рабство пли полномъ германизированіи завоеванныхъ римлянъ, что всему этому подвергались лишь отдѣльные ІШДИВНДЫ, IIO никакъ не цѣлая нація; мало того, обѣ націи, говорятъ романисты,— римляне, завоеванные, и германцы, завоеватели, остаются, живя на одной территоріи, совершенно различными по своимъ правамъ и правовымъ отношеніямъ: отношенія ршілянъ опредѣляются римскимъ правомъ, Лонгобардовъ—варварскимъ, въ силу всеобщаго господства личныхъ правоотношеній въ Средніе вѣка. 3).

Савшіыі не останавливается ина этомъ. Онъувѣряетъ, чтопо- ложеніе римлянъ при варварахъ было даяіе лучше, чѣмъ вовре- мена имперіи, при чемъ ссылается па такой авторитетъ, какъ сочиненіе SalvUuuts'a De goubernatione Dei 4). Такое состояніе завоеванныхъ ріІМЛЯНЪ, 110 мнѣнію CflBIIHbH лучше всего выясняется прн изученіи ихъ отношеній къ поземельной собственности,' KOTO- *)

рыл ие особенно круто излѣнились її при Лангобардахъ; эти варвары вовсе ис линшли римлянъ поземельной собственности, «хотя отдѣльныя лица н могли потерять ее» 1J. Если свобода личности и собственности завоеванныхъ римлянъ доказана, то no мнѣнію Ca- виньи, доказывать, существованіе римскихъ муниципальныхъ учрежденій при Лангобардахъ не стоитъ и труда: ихъ существованіе есть въ такомъ случаѣ необходимый фактъ[20] [21]). IIo тѣмъ не меиѣе и доказательству этогп «необходимаго факта» онъ посвящаетъ нѣсколько параграфовъ, къ которымъ я обращусь позже.

Приблизительно тоже, только по отношенію кт, Франкамъ, высказываетъ и Тьерри. IIo его мнѣнію варвары, не смотри на всю ихъ дикость и грубую силу, не въ состояніи были разрушить все, что они нашли въ Галліи, и все разрушенное обновить: христіанскія учрежденія, римское право и городская администрація сохранились отъ разушеиій[22]); тѣмъ болѣе, что кара завоеванія не въ одинаковой мѣрѣ постигла всю Галлію: самому безпощад ному разрушенію подверглась только сѣверная часть ея. Къ завершенію своего взгляда оба писателя, наоснованіи язвѣстійТацнта, высказываютъ мнѣніе, что въ городахъ-то ішеішо ii сохранилось римское населеніе съ его нравами ii правоотношеніями, такъ какъ «вольнолюбивые» варвары-завоеватели бѣжали города, какъ чумы: въ стѣнахъ его негдѣ было разгуляться ихъ дикой мощи.

Замѣчательно, что итальянскіе писатели, иа отечество которыхъ Савпньп и романисты вообще особенно указываютъ, какъ на страну, гдѣ городская свобода и ся гарантіи ХГІ в. являются непосредственнымъ наслѣдіемъ римскихъ муниципальныхъ учрежденій, итальянскіе писатели, говорю я, упорнѣе всѣхъ другихъ отвергаютъ теорію романистовъ. Они единогласно утверждаютъ, что завоеваніе Лангобардовъ было однимъ изъ самыхъ опустошительныхъ и безпощадныхъ и что варвары-завоеватели лишили завоеванныхъ рпм- лянъ, какъ нхъ личной свободы, такъ и поземельной собственности. Bce это говорятъ тѣ писатели, изслѣдованія которыхъ, по утверж-

денііо самаго Савиныі, отличаются полнымъ безпристрастіемъ, совершеннымъ отсутствіемъ политической тенденціозности: писатели, цѣ- ли которыхъ—исключительно научныя. Такого отношенія къ теоріи Саішньи придерживаются какъ старые '), такт> и новые 2) писатели итальянской школы. Одинаково съитальяискими учепымиотиеслись къ этой теоріи u почти всѣ новѣйшіе германскіе ученые изслѣдователи средневѣковаго тородскаго быта. Bo главѣ зтихъ ученыхъ, по тщательности и полнотѣ аргументовъ, стоитъ Карлъ Гегель, сынъ знаменитаго философа, написавшій спеціальное изслѣдованіе о городахъ сѣверной Италіи :1).

Карлъ Гегель, опровергая доводы романистовъ, не настаиваетъ, подобно Мауреру съ Арнольдомъ, на слишкомъ очевидномъ фактѣ безпощаднаго раззореиія варварами завоеванной страны, хотн изслѣдованіе и прочное установленіе этого факта освободило бы его отъ дальнѣйшихъ объясненій. Опъ идетъ шагъ за шагомъ за доводами Савииьп и опровергаетъ ихъ, солидно вооруженный документами п историческими фактами; посвящая дѣлу цѣлую главу (третью) перваго тома своего сочиненія Gescliiclite Савиныі о необходимости сущостпованін особыхъ римскихъ муниципальныхъ учрежденій падаетъ самъ собою.

Ho при такомъ единствѣ рпмлннъ и Лангобардовъ но отношенію къ общеЙ государственной власти, къ общему закону, истекающему изъ этой власти, личныя и сословныя права римлянъ далеко не были одинаковыми съ таковыми же правами Лангобардовъ. Изъ зтаго же эдикта Ротарн видно, что положеніе римлянъ представляло собою нѣчто среднее между положеніемъ свободныхъ и рабовъ. Оіш не составляли свободныхъ общннъ, а находились подъ защитой и покровительствомъ патроновъ — Лангобардовъ, по отношенію къ которымъ связывались извѣстными обязательствами; такое состояніе полусвободныхъ сильно ограничивало римлянъ въ свободномъ распоряженіи имуществомъ '). Такимъ образомъ н вторая половина положенія Савпііьп едвали состоятельна.

Наконецъ, какимъ образомъ возможно пршікрпть между собою, какъ это дѣлаетъ Савнньи, лангобардское государственное устройство съ римскимъ муниципальнымъ; какимъ образомъ можно допустить существованіе извѣстныхъ центровъ, построенныхъ совершенно на иныхъ началахъ, въ средѣ военнаго государства , r о с п о д с т в у іо щ i й классъ котораго составляетъ в о ii с к о? Какъ можно предположитъ римское муниципальное устройство въ городахъ, которые являются ие болѣе какъ составными элементами этого военнаго государства, мѣстопребываніемъ органовъ верховной власти, управляющихъ даннымъ округомъ, состоящимъ изъ города съ окрестностями? 2)

Прежде чѣмъ перейти отъ этихъ общихъ доводовъ Савпньн къ его спеціальнымъ доказательствамъ существованія остатковъ мунп- ципалышхъ учрежденій у варваровъ Средневѣковой Европы, я остановлюсь еще нѣсколько времени на доводахъ Эйхориа и Гаушіа, носящихъ тоже болѣе или менѣе общій характеръ. Я уже замѣтилъ выше, что Эііхорнъ источникомъ общшшо-городскаго устройства считаетъ въ сущности римскія муниципальныя волыюетп. Ilo его мнѣнію свободное городское устройство XII вѣка вытекаетъ изъ двороваго, крѣиостшігоправа—Hoireclit, не непосредственно,!»> [23]

благодаря тому, что въ это право, такъ сказать, привходятъ городскія вольности и льготы первоначальнаго римскаго устройства нѣкоторыхъ нѣмецкихъ городовъ *); пнымн словами, источникомъ свободнаго городскаго устройства Средневѣковой Германіи являются въ концѣ концовъ, но мнѣнію Эйхориа, римскія муниципальныя учрежденія, сохранившіяся въ нѣкоторыхъ городахъ Германіи. Одинъ изъ такихъ немногихъ городовъ онъ видитъ въ Кёльнѣ, такъ называемый Richerzeclilieit котораго Эііхорлъ признаетъ ничѣмъ инымъ, какъ ordo, куріей, римскаго города временъ имперіи. Изъ этого ordo—Richerzechlieit’a впослѣдствіи выработался консульскій городской совѣтъ. Сходство кёльнскаго Richerzechheifa съ римскимъ ordo Эйхорнъ находитъ вт^тоыъ, что то и другое учрежденіе пользовались, но его мнѣнію, ПОЛИ- цейской властыо. Эти римскія учрежденія перешли пзъ Ііолыіа во всѣ тѣ города, привилегіи которыхъ такъ или штче заимствованы пзъ этого города 2). Мнѣніе Зйхорна о колыіекомъ Richerzech- ІіеіСѢ принимаютъ Гаулпъ n Ог. Тьерри ;,j. По мнѣнію Гауппа тѣ изъ германскихъ городовъ, которыхъ существованіе восходитъ къ римскимъ временамъ опередили но внутреннему развитію всѣ остальные 4); къ такимъ городамъ принадлежитъ Кёльнъ, въ которомъ въ XIII столѣтіе мы встрѣчаемъужссложнуюадмішистрацію5); въ этомъ городѣ древняя римская община, курія, оставалась свободною, хотя и не абсолютно независимою, каковою она сдѣлалась впослѣдствіи, подкрѣпившись германскимъ элементомъ городскаго населенія fl); въ другихъ яіс городахъ, основаніе которыхъ восходитъ къ римскимъ временамъ, какъ nanp., въ Страсбургѣ, эта римская [24]

курія обратилась въ несвободную ‘), не переставая, однако, быть носитслыіицей римскихъ традицій

Взгляды только что названныхъ ученыхъ потеряли почву изъ подъ ногъ, лишь только ихъ исходный пунктъ, что Rieherzcch- heit Колыіа есть римская курія, былъ разбитъ. A омъ потерпѣлъ ито очень скоро. Въ 1831 году вышло сочиненіе Wilda — das Gilflewosen im Mittelalter; авторъ этого сочиненія обстоятельно доказалъ, что Richerzechheit есть явленіе чнсто германскаго происхожденія, что это ничто иное, какъ summum convivimu, цехъ, общество богатыхъ, иаивйлѣе значительныхъ горожанъ 2A

Перехожу къ снеціалыіьшъ, непосредственнымъ, какъ пхъ называетъ Савиныі, доводамъ п указаніямъ на существованіе римскаго муниципальнаго устройства въ Западной Европѣ до самаго общшшаго движенія. IJ доказательства этого рода приводятся во всей ихъ полнотѣ только у того же Савиньи.

Въ первомъ томѣ своей исторіи римскаго нрава въ Средніе вѣка Савпвыі приводитъ цѣлый рядъ> разнообразныхъ доказательствъостат- ковъ римскихъ городскихъ учрежденій ко Франкской монархіи в); въ Италіи вообще и спеціально въ Римѣ 4). Эти оетатки—Сеиатъ или оніо, курія її куріалы 5). Всѣ приводимыя здѣсь доказательства сводятся въ сущности на простое существованіе no всякаго рода дошедшихъ до насъ источникахъ ршгскнхъ словъ — senatus, ordo, curiales, consulos, clefensores и др.; о самомъ понятіи, которое заключали въ себѣ эти слова во времена римлянъ и въ Средніе вѣка, романисты не говорятъ. A эти римскія названія дѣйствительно въ изобиліи встрѣчаются въ памятникахъ, напр., завѣщаніяхъ, дарственныхъ записяхъ и т. n., дошедшихъ отъ VI, VII даже S и XII столѣтій; въ неменьшемь количествѣ встрѣчаются они и у писателей того времени. Я уже замѣтилъ, что романисты

') Ibkl. § 10. лр. 31.

2) 177—179: какъ доказательства Вшц.да прпподптх: 1) этимологію слова—Zeche нпхъ, жители которыхъ пользовались правами римскихъ гражданъ; такъ что городское муниципальное правовозннкало, собственно говоря, вслѣдствіе окончательнаго вступленія города въ составъ римскаго государства, въ качествѣ полноправнаго члена его; а городское муниципальное устройство являлось ничѣмъ инымъ, какъ сколкомъ съ устройства самаго Рима. Въ такой муниципіи, состоящей изъ города и прилежащей въ нему территоріи, съ момента ея возникновенія происходило полное отдѣленіе ея политическихъ правъиинтересовъ отъ мѣстныхъ, муниципальныхъ; поелѣдпіедѣ- лпются исключительнымъ достояніемъ мѣстнаго населенія, распоряжавшагося внутренними дѣлами своимн вполнѣ независимо; первые жс, т. e. политическіе права и интересы, переносились въ Римъ, и горожане мѣстныхъ муницшіій участвовали въ нихъ черезъ посредство римскихъ комицій, въ которыхъ они могли подавать голоса.

Мѣстными, муниципальными органами являлись такъ называемые d u о V i r i или q u a t v о r v і г і, избираемые народомъ въ комиціяхъ на одинъ годъ; въ ихъ рукахъ сосредоточивалась вся администрація и юрисдикція. Другимъ существеннымъ элементомъ городскаго устройства является совѣтъ, Сенатъ, получившій впослѣдствіи названіе куріи. Члены этого совѣта избирались пожизненно и притомъ въ составъ ого входили лишь имѣющіе опредѣленный цензъ. Юрисдикція дуумвировъ н кватворвировъ ограничи валась юрисдикціей римскаго претора, рѣшенію котораго подлежали всѣ уголовныя дѣла. Таково, въ общихъ чертахъ, муниципальное устройство въ періодъ римской республики. Оно было достояніемъ далеко не всѣхъ городовъ римскаго государства, какъ я уже замѣтилъ, а лишь собственно и т а л ь я и с к и x ъ городовъ, которые пользовались такъ называемымъ jus italieiiiii, существовавшимъ до второй половины третьяго столѣтія. Уже и въ этотъ періодъ въ основаніе городскаго совѣта-Сената положено, слѣдовательно, начало чисто аристократическое.

Съ постепеннымъ развитіемъ деспотическаго характера императорской власти и администраціи, характеръ муниципій измѣняется. Вопервыхъ, вмѣстѣ съ римскими комиціями, Сенатомъ и магистратами, муниципіи лишаются своего чисто политическаго и государственнаго значенія и остаются не болѣе какъ органами мѣстнаго самоуправленія, что однако, очень вѣроятно (какъ думаетъ и К. Гегель), послужило имъ, по крайней мѣрѣ въ первое время, на пользу: лучшія силы ихъ не отвлекались болѣе на вели-

3

кую политическую сцеиу вѣчнаго города; граждане сосредоточиваютъ все вниманіе на мѣстныхъ интересахъ п нуждахъ. Званіе декуріона, члена куріи считается почетнымъ; uo все это—не надолго. ІІри императорѣ Адріанѣ вводится въ ІІталіи званіе кон- суляра съ цѣлью ограничить юрисдикцію городскихъ магистратовъ. При Маркѣ Авреліѣ выступаютъ на сцену такъ называемые juridici, какъ высшая судебная инстанція по отцогаеиііо къ городскому суду: юрисдикція городскихъ магистратовъ еще болѣе ограничивается; народныя собранія, комиціи, исчезаютъ. Государственныя нужды долго удовлетворялись, не затрогявая мѣстныхъ, муниципальныхъ доходовъ; но теперь эти нужды возрастаютъ до невѣроятныхъ размѣровъ: частыя неудачныя войны, чудовищные личные расходы императоровъ дѣлаютъ государственные доходы недостаточными; для увеличенія доходовъ, для установленія правильности сбора императоры организуютъ сильную, очень сложную, а потому невѣроятно дорогую, административную машину, которая легла новымъ гнетомъ на плеча народа. Дошла очередь до мѣстныхъ муниципальныхъ средствъ. Императоръ Константинъ Великій первый наложилъ на нихъ руку: муниципальныя средства ii доходы обращены на удовлетвореніе государственныхъ нуждъ. Остается одинъ шагъ, чтобы и самую муниципальную организацію обратить въ одно пзъ многочисленныхъ колесъ общаго государственно-адми- нистративнагомеханняма. Этотъ шагъ незамедлили сдѣлать: органы муниципальнаго управленія, мѣстные магистраты постепенно обращаются въ орудіе государственной власти. Понятно, что муниципальное устройство должно было преобразиться въ корнѣ, оно и преображается.

He смотря на всю сложность административнаго механизма, его громадную стоимость, онъ все-таки не достигалъ тѣхъ цѣлей, въ виду которыхъ былъ созданъ. Муниципальные магистраты вводятен въ механизмъ общей администраціи: на нихъ, кромѣ мѣстнаго управленія, возлагается исполненіе многихъ чисто государственныхъ обязанностей, не имѣющихъ ничего общаго съ мѣстными интересами. Обративъ муниципальные магистраты въ своихъ агентовъ, верховная власть не могла разечнтывать на ихъ безукоризненность: она долііша была найти средства гарантировать себя отъ злоупотребленій этихъ агентовъ. Такія средства найдены вопорвыхъ, въ отвѣтственности куріаловъ ихъ собетвешіымъ имуществомъ, во- вторыхъ—въ усиленіи надъ ішми правительственнаго надзора, въ усиленіи вмѣшательства органовъ центральной власти въ мѣстныя муниципальныя дѣла.

Членъ куріи, сборщикъ государственныхъ податей, отвѣчаетъ теперь своимъ имуществомъ не только за свои собственныя злоупотребленія и упущенія, но и, если можно такъ выразиться, за общинную несостоятельность: если общественно-городскихъ средствъ не достаетъ на удовлетвореніе извѣстныхъ городскихъ потребностей, куріалъ обязанъ удовлетворить ихъ изъ собственнаго имущества; тѣмъ же имуществомъ отвѣчалъ куріалъ за недоборъ, недоимки по государственнымъ сборамъ; онъ уплачивалъ поземельный налогъ съ тѣхъ участковъ земли, которые подлежали налогу, но будучи нус ■ тыми, никѣмънеонлачивались. Juridiei ограничивали лишь юрисдикцію городскихъ магистратовъ; теперь же курія не можетъ издать почти пи одного постановленія, которое не могло бы быть отмѣнено правителемъ провинціи: всякій актъ, имѣющій цѣлью тѣмъ или инымъ способомъ уменьшить общественную собственность, требовалъ санкціи мѣстнаго представителя центральной власти; никакая общественная постройка или починка не могла быть произведена безъ этоЙ санкціи.

Избраніе городскихъ магистратовъ, перешедшее, по уничтоженіи народныхъ комицій, къ куріи и производившееся доселѣ безъ всякаго вмѣшательства со стороны правителя провинціи, не требовавшее даже его утвержденія, сдѣлалось теперь вполнѣ отъ него зависимымъ; оиъ получаетъ право уничтожить всякое постановленіе куріи объ избраніи магистрата, опираясь лишь па жалобу избраннаго.

Бъ виду той тяжелой имущественной отвѣтственности, которую несли декуріопы, само собою становится понятнымъ стремленіе верховной власти удержать курію во чтобы то ни стало на извѣстномъ уровнѣ экономическаго благосостоянія, понятны заботы и мѣры ея о томъ, чтобы члены куріи не разбѣжались, чтобы она была въ этомъ отношеніи постоянно «полна».

Въ составъ куріи обязательно входилъ вспкііі обыватель, который обладалъ поземельной собственностью въ количествѣ, большемъ двадцати шші югеровъ; все равно былъ ли владѣлецъ этой

s[33]

собственности коренной житель города, его уроженецъ ІШІ только поселившійся впослѣдствіи, пришлецъ (incola). Обязанность принадлежать къ куріи (о нравѣ здѣсь не можетъ быть и рѣчи) дѣ- лаетсп наслѣдственною, независящею отъ желанія индивида, его доброй волн. Чтобы предупредить возможность выхода изъ куріи, издается рядъ законовъ, ограничивающихъ свободное распоряженіе поземельной собственностью: отчужденія поземельнаго имущества нс допускались безъ согласія правительства; куріалы, умиравшіе бездѣтными. не могли распорядиться въ завѣщаніи болѣе, какъ одной четвертью своего имущества, остальныя три четверти оставались въ пользу куріи: вдовы или дочери куріаловъ, выходившія замужъ за некуріаловъ, должны были отдавать въ пользу куріи четверть своего имущества, а позже мужья такихъ жсиъ просто должны были входить въ составъ куріи; если же эти вдовы и дочери куріала выходили замужъ за несвободнаго человѣка, то ихъ дѣти отъ этого брака должны были поступать въ курію 1), такъ какъ, по выраженію императора Гонорія и изъ женщинъ слѣдуетъ извлекать пользу для государства; еще во ІІ-мъ вѣкѣ императоры вводили въ составъ куріи даже иесоверніеннолѣтнихъ; мало того, въ нее принимались незаконныя дѣти, даже дѣти, рождеішын въ кровосмѣшеніи 2).

Еще понятнѣе, при такомъ значеніи куріи, всеобщее стремленіе членовъ ея всякими законными и незаконными путями избавиться изъ своего тяжелаго положенія: старались попасть въ одинъ- нзъ трехъ привилегированныхъ классовъ—воеипый, духовный или служебный, члены котораго служили нри дворѣ иливънровиііціи. Правительство въ свою очередь издаетъ рядъ законовъ, имѣющихъ цѣлью преградить куріаламъ всѣ пути отступленія изъ ихъ кабальнаго положенія. Поступать къ одинъ изъ трехъ, только что названныхъ, классовъ куріаламъ или запрещалось вовсе или дозволялось подъ условіемъ отдачи всего имущества въ пользу куріи. Многіе *) изъ куріаловъ не только не останавливались передъ этимъ послѣднимъ условіемъ, но даже дѣлали больше; оиижертвовали личной свободой, независимостью, постулая въ качествѣ колоновъ, въ обязательныя отношенія къ землевладѣльцамъ '). Такъ сладка эта муниципальная свобода, такъ дорога она пользовавшимся ею!

Положеніемъ куріи относительно центральной власти обусловливалось, въ свою очередь, положеніе избираемыхъ ею магистратовъ но отношенію къ ней самой: авторитетъ этнхъ магистратовъ былъ въ высшеЙ степени стѣсненъ; никакой расходъ не могъ быть произведенъ пмн безъ разрѣшенія куріи. Курія опредѣляла время п мѣсто ярмарокъ и т. п. я). Выборъ новаго магистрата производился, собственно говоря, не куріеЙ, а магистратомъ, отслужившимъ свой срокъ; выбывающій, за отвѣтственностью собственнымъ имуществомъ, предлагалъ куріи новаго; курія лишь утверждала s).

Вотъ въ чемъ состояла свобода завѣщаипыхъимнеріей муниципальныхъ учрежденій! Здѣсь нѣтъ к намека, въ этой свободной муниципіи, навластъ, иасамоуправлекіе. Она—ничегобольше, какъ тяглая административная единица государства. Она и сама прекрасно сознавала свое безсиліе, когда устааовлнла, въ IT ст., должность defensor’a, имѣющаго своимъ назначеніемъ защищать городъ и его населеніе отъ притѣсненій императорскихъчипоини- новъ. Ho эта попытка была шшрасяа. Defensor былъ безсиленъ освободить курію, «этого наслѣдственнаго раба государства*; онъ пе въ состояніи былъ преобразить это орудіе и вмѣстѣ жертву императорскаго деспотизма въ орудіе свободы и автономіи. Курія до самой смерти монархіи оставалась «тюрьмой, какъ выражается Гнзо, въ которую пожизненно и наслѣдственно заключались деку- ріоны» 4).

Таково было состояніе городскаго устройства во второмъ періодѣ римской имперіи «въ эпоху всеобщаго закрѣпощенія, эпоху полнаго умеріцнленія нѣкогда живыхъ, полныхъ силы, органовъ государства; эпоху, когда лишь одно расположеніе властелина было источникомъ теплоты, согрѣвающей эти помертвѣвшіе члены.> [34]

Въ завѣщаніи этой-то эиохи, въ завѣщаніи такой-то муниципальной свободы, въ традиціяхъ объ этой свободѣ-рабетва хотятъ видѣть романисты зачатки и корень великаго историческаго явленія Средневѣковой Европы, движеніе городовъ къ освобожденію изъ подъ власти феодаловъ! Въ томъ, что по выраженію Гизо, послужило раззоренію и гибели городовъ больше чѣмъ страшныя опустошенія варваровъ; вътомъ, что уничтожило всѣ зачатки третьяго сословія, хотятъ видѣть лучъ свѣта, прорѣ завшій въ XII ст. мракъ феодальнаго міра!

Согласимся даже съ тѣмъ, что сстатки римскихъ муниципальныхъ учрежденій сохранились до самаго XII вѣка; но этого для объясненія результатовъ, вытекшихъ «изъ остатковъ» еще мало: романисты должны доказать, что эти остатки мгновенно переродились вслѣдъ за паденіемъ Западной Римской Имперіи, они должны доказать, что уже не остатки, а цѣльныя, вполнѣ сохранившіяся отъ истребленія варварами, муниципальныя учрежденія Восточной Римской Имперіи привели къ болѣе блестящимъ результатамъ, чѣмъ скудные остатки, завѣщанные Западной Римской Имперіей; они должны доказать, что Англія, гдѣ они сами не находятъ никакихъ остатковъ римскихъ муниципій, ие произвела ничего похожаго на свободное городское устройство континентальныхъ государствъ Западной Европы.

A до тѣхъ норъ слѣдующія слова Карла Гегеля объ этихъ остаткахъ будутъ глубоко вѣрными и мѣгкими словами:... «за единственно возможное И естественное теченіе дѣлъ MOJKIIO принять лишь положеніе, что сохранившіяся римскія учрежденія, подобно классическимъ дворцамъ, театрамъ, термамъ все болѣе и болѣе разрушались, пока совсѣмъ не исчезли съ лица земли, или пока не были примѣнены, если только оказывались на что либо годными, къ новымъ потребностямъ, новому порядку вещей» ,). Къ посильной характеристикѣ этого новаго порядка я и обращусь. [35]