<<
>>

§1. Уголовно-правовое противодействие взяточничеству в первой четверти XIX столетия.

В недолгое правление императора Павла I новых шагов по борьбе со взятками не предпринималось. Наоборот, намечались тенденции отхода от политики, утвержденной Екатериной II, в сторону политической линии ее предшественников, в свое время вновь разрешивших кормление от дел.

К примеру, указ от 6 февраля 1800 года разрешал это делать “по примеру канцелярских служителей Лифляндского Губернского Правления”[202][203][204].

В то время отношение губернаторов к чиновникам, осужденным за взяточничество, было непростительно мягким. К примеру, в 1797 г. к императору поступило письмо от вятского губернатора, содержащее просьбу разрешить вновь назначать на места чиновников, отрешенных от должности 203

по подозрению во взяточничестве .

Дела о взяточничестве расследовались чрезвычайно медленно, со множеством проволочек, что позволяло многим служащим избежать справедливого наказания. Подобное положение дел было особенно 204

распространено в земских судах .

По-прежнему, внимание на себя обращали злоупотребления землемеров. В 1800 году был издан указ, который запретил увольнять от службы землемеров и прочих подведомственных чинов, уличенных в нарушении закона, до производства над ними расследования. Это было сделано после того, как выяснилось, что в 1794 году в деревне Лащах землемер капитан Шагаров и землемер Василевский собирали с населения

деньги “на покупку для них с командами съестных и прочих припасов”. Они были уволены, но к уголовной ответственности не привлечены, т.к. больше их дела не относились к подследственности Межевой конторы (“от межевания уволили, не произведя над ними должного исследования”)[205].

В это же время издана Межевая инструкция, по которой следовало судить землемеров по форме военного процесса военным судом при межевых конторах. Но так как с 1797 года все служащие при межевании, имеющие воинские чины, были переименованы в статские, то и составлять военные суды стало не из кого.

Этим указом данные органы судопроизводства переименовываются в следственные комиссии.

На этом государственно-правовые мероприятия по противодействию взяткам в правление Павла I были исчерпаны.

Уже через полгода с начала правления нового императора Александра I появляется первый акт о прекращении противозаконных поборов, проводимых с ведома губернатора в Новгородской губернии - указ от 4 сентября 1801 года[206].

Столкнувшись лицом к лицу с возможностью злоупотреблений со стороны губернских властей, буквально через месяц 11 октября 1801 года император издает акт о запрещении начальникам губерний принимать подарки, которые чаще всего представляли собой завуалированную взятку (позднее подобные запреты были распространены и на более мелких чиновников[207]). Кроме того, губернаторы своим собственным примером и наставлениями должны были искоренять в сельских и городских обществах это “для них самих вредного и ни малой пользы не приносящее обыкновение”[208]. Tакже в их компетенцию отныне входила необходимость

обеспечить строгий надзор за тем, чтобы городские и общественные суммы употреблялись только на установленные законом нужды.

В связи с открывшимися фактами злоупотреблений высших должностных лиц губерний (например, Tамбовского губернатора И.П. Бахметева в 1801 году[209]), была проведена сенатская ревизия ряда губерний Российской Империи. В 1802 году в Калужской губернии после следствия сенатора Г.Р. Державина обнаружились многочисленные беспорядки и злоупотребления, совершаемые тамошним губернатором Д.А. Лопухиным, который фальсифицировал уголовные дела, ходил в острог к заключенным и, получив от них взятки, отпускал на волю, вымогал у калужских помещиков имения под фиктивные купчие[210].

Виновные губернатор, губернский прокурор и прочие, замешанные в этих противозаконных действиях чиновники были наказаны. Эти факты послужили основанием для издания Именного, данного Сенату указа от 16 августа 1802 года “О непреступлении Губернаторами пределов власти, назначенных им законами”.

Губернаторам предписывалось оказывать неослабное внимание за полицией, чтобы избежать злоупотребления и жестокостей в отношении задержанных, смотреть за искоренением незаконных поборов и проволочек при ведении дел и неправосудия, содержать канцелярский порядок во всех местах в исправности. В пункте 11 этого указа подчеркивалась, чтобы губернаторы “всемерно старались бы о пресечении гнусного лихоимства, отвращая малейшее поползновение к оному во всех подчиненных им. Искоренение сего зла, возлагается на их наблюдение.”[211]

В результате произведенных расследований и множества доносов перед императором приоткрылась ужасающее по своим масштабам взяточничество, давно укрепившееся в стране. Однако настроения

императора все же были достаточно оптимистичны. В 1802-м году Александр I в указе псковскому губернатору выражает твердую решимость 212

искоренить взяточничество .

Как уже упоминалось выше, 1802 год также ознаменовался принятием указа “Об искоренении лихоимства”, которому суждено было стать основополагающим актом первой четверти XIX века в этой сфере. Александр I видел причину взяточничества лишь в несовершенстве существующей законодательной базы. Чтобы подтвердить свои предположения, император приказал Сенату рассмотреть все имеющиеся на тот момент законы о лихоимстве, достаточно ли они эффективны и “ не служат ли даже покровом 213 лихоимцам” .

Кроме анализа законодательства в поиске пробелов и несовершенств (или, как бы мы сейчас сказали, правового мониторинга законодательной базы), было решено окончательно закрепить необходимость выдачи государственного жалованья чиновникам. Этот вопрос был решен в 1805 году. Предполагалось выдачу жалования канцелярским чинам и служителям 214 производить во всех присутственных местах в конце каждого месяца .

Вообще, отношение Александра I к чиновничьей прослойке было достаточно однозначным. Многочисленные случаи вымогательства взяток столичными и провинциальными чиновниками - советниками губернского 215 216 правления , земскими судьями, содержателей питейных откупов , маклерами[212][213][214][215][216][217] и т.п. являли собой ярчайшую иллюстрацию порочности бюрократической прослойки. Император был реалистичен в своих оценках этого слоя населения. В одном из своих указов 1810 года император выражает свою точку зрения так: “ ибо с достоверностью полагать можно,

что большая часть людей сего рода избрали род службы статской для единого токмо выбытия из класса платящих казне подать”[218]. Ближайший сановник Александра I М.М. Сперанский в это же самое время весьма резко критиковал само наличие чинов, считая нужным отменить их. Аргументировалась это тем, что чины в конечном итоге “делят народ на два несоразмерных класса, на дворянство и чернь; < > ввергают в презрение

все, что ими не украшено, дают ложную цену местам и достоинствам.”[219][220].

Подобные вопросы занимали не только М.М. Сперанского. Рассуждения о недостатках государственного управления содержались в 220

различных отчетах министра внутренних дел , а также в докладных записках на имя государя от самых различных сановников. В частности граф В.П. Кочубей высказывался за необходимость реформирования административного управления в губерниях[221].

Вплоть до 1809 года новых актов по борьбе со взятками не последовало. В мае 1809 г. был издан именной указ о сохранении в силе актов Петра I и Екатерины II, касающихся взяточничества[222]. В 1811 году, по прошествии 9 лет с появления указа 1802 года “Об искоренении лихоимства” был издано Высочайше утвержденное мнение Государственного совета относительно назначения наказания за взятки и лихоимство, подтвердившее значение предыдущего документа. Акт имел бланкетный характер и отсылал к указам Петра I и Екатерины II [223]. Не пожелав создать новую устойчивую правовую основу, соответствующую тогдашним реалиям, правительство, отсылая правоприменителя к актам, принятым в прошлом столетии, фактически расписалось в своей неспособности решить общероссийскую проблему взяток.

Tем не менее отдельные шаги в борьбе со взяточничеством все же проводились. 1815 год ознаменовался принятием достаточно интересной нормы о признание ростовщиков, дающих деньги под шесть процентов и

224

выше, лихоимцами.

Из государственных мероприятий организационного характера по- прежнему имели большое распространение сенатские и ревизорские проверки, благодаря которым вскрывались давние случаи взяточничества. Например, в 1802 году были осуждены чиновники г. Владимира за злоупотребления при рекрутских наборах 1782 и 1783 гг.[224][225], а в 1803 году были наказаны служащие Нижегородской губернии[226][227]. Сенат признавался “Верховным местом Империи”, в подчинении которого находились все Присутственные места и который должен был печься о прекращении всех

227 противозаконных деяний в них.

Для “строгого изыскания злоупотреблений и беспорядков, дабы заблаговременно оные прекратить, а виновных к суду отослать можно было”[228], в 1803 году появился Именной, данный Министру Уделов указ от 9 мая 1803 года “О присовокуплении к штату Департамента Уделов особых 7 чиновников в звании Ревизоров и обязанности их”.

Для повышения эффективности сенатских ревизий в 1805 году была издана Инструкция сенаторам, в пункте 8 которой прямо говорилось о роли этого органа в искоренении взяток. Сенаторам предписывалось во время сенатских ревизий анализировать сведения от Казенной Палаты о сборах в отдельных губерниях[229]. Однако были ли подобные меры эффективны? Как показала практика - нет. В 1819 году Александр уже открыто в этом признавался в своих письмах к М.М. Сперанскому, где указывал, что имел

“уже неоднократно опыт, сколь мало подобные ревизии достигают цели”[230]. Кроме того, серьезной проблемой было то, что взяточничество существовало даже в самом Сенате! К примеру, в расследовании одного из таких фактов участвовал все тот же М.М. Сперанский[231].

Выдавались также индивидуальные рескрипты и предписания конкретным должностным лицам - Новгородскому гражданскому губернатору по поводу злоупотребления в Старорусском уезде,[232]Херсонскому военному губернатору графу А.Ф. Ланжерону, “дабы люди подозрительные и дурного поведения удалены были от должностей. ”[233][234][235][236]Также начальникам губерний министрам присылались всевозможные 234 235

циркуляры и рескрипты .

Последние годы правления Александра I связаны с попытками пресечения злоупотреблений на отдаленных от центра империи территориях.

Взяточничество в Сибири пытались искоренить еще предшественники императора. Александр I решил возложить эту миссию на М.М. Сперанского, 236 находившегося в это время в опале вследствие клеветнических доносов .

После опалы в 1816 г. М.М. Сперанский был назначен пензенским губернатором[237]. Ознакомившись с итогами его работы на этой должности, Александр I посчитал нужным отправить именно М.М. Сперанского в Сибирь. Помимо блестящих результатов обустройства Пензенской губернии, принятию этого решения способствовало и то, что еще в самом начале своей службы М.М. Сперанский выдвигал многочисленные и разнообразные предложения, касающиеся усовершенствования работы присутственных мест

230

231

232

233

234

235

и государственных органов[238]. “С некоторого времени доходят до меня самые неприятные известия на счет управления Сибирского края. Разные жалобы присланы ко мне на Губернские начальства и на потворное покровительство оказываемое оным самим Генерал Губернатором”[239][240], - такое упоминание содержится в письме императора из Царского села от 22 марта 1819 года М.М. Сперанскому. В этом же письме император говорит о нерезультативных сенатских ревизиях Сибирских губерний, “.посему нашел я любезнейшим облечь вас в звание Генерал Губернатора, препоручить вам сделать осмотр Сибирских губерний и существовавшего до

240

сего времени в них управления.”

Tаким образом, М.М. Сперанский получил самые широкие полномочия для того, чтобы исправить положение, “облича лица предающиесях злоупотреблениям, предав кого нужно законному суждению”[241]. По пути на новое место службы генерал-губернатор остановился в Tюмени. М.М. Сперанский оставил колоритное свидетельство о посещении этого города: "Купечество изрядное: поднесли хлеб на серебряном блюде. Хлеб принят, а блюдо возвращено"[242]. Присутствовавшие были поражены бескорыстием посланца императора, привыкнув к бессовестным поборам "властей предержащих".

Прибыв в Сибирь, М.М. Сперанский развернул бурную деятельность по борьбе со взяточниками. В каком бы городе или даже деревне он ни оказывался, везде новый генерал-губернатор без промедления откликался на жалобы населения, касательно злоупотреблений чиновников, собирал всю доступную информацию и действовал. Пробыв месяц в ^больске, он уволил 9 "комиссаров" за злоупотребления, освободил несчастного "безвинного узника", по прихоти И.Б. Пестеля (губернатора - С.Б.) проведшего в

238

239

240

241

242

заключении 12 лет, навел относительный порядок в чрезвычайно запущенном губернском делопроизводстве.[243]

Уличив в злоупотреблениях также и иркутского губернатора I І.И.'Грескина, М.М. Сперанский обратился к царю об отстранении томского и иркутского губернаторов.[244] В сентябре император ответил сибирскому генерал-губернатору: "гражданских губернаторов, иркутского Tрескина и томского Илличевского, предоставляю вам, впредь до окончательного усмотрения, устранить на время от управления губерниями."[245]

В Красноярске буквально в течение нескольких дней генерал- губернатор снимает с постов трех комиссаров, которых принуждает выплатить "обиженным" по 5 тысяч рублей. В Нижнеудинске М.М. Сперанский арестовывает тамошнего легендарного исправника Лоскутова ("первого министра Tрескина"), возившего с собой по деревням воз розог для сечения свободных сибирских крестьян, изымает у него 80 тысяч награбленных рублей[246].

В 1819 году после тщательных расследований, генерал-губернатор обратился к царю с донесением о преступлениях, вскрытых двумя "следственными комиссиями" в трех сибирских губерниях, с информацией об отрешении от должности и предании суду чиновников. Особое внимание государя он обращает на "1. Злоупотребления в порядке заготовления хлеба для магазинов провиантских, винокуренных и запасных. 2. Злоупотребления в порядке земских повинностей, в налогах и поборах, особливо ясашных. 3. Злоупотребления в движении внутренней промышленности и торговли и введение правил, противных пользам их и свободе". Вывод Сперанского: "Число людей, прикосновенных (к взяткам - С.Б.) в разных степенях,

составляет до 216 человек! Сумма одних частных взысканий простирается свыше двух миллионов".[247][248]

Сам М.М. Сперанский отдавал себе отчет в том, что полностью побороть взятки ему не удастся. По поводу злоупотреблений и взяточничества он так писал князю А.Н. Голицыну: “Я могу их остановить, но не истребить: ибо порядок управления, краю сему свойственный, остается тот же; исправить его я не могу; люди остаются те же, переменить их

248

некем".

Труды генерал-губернатора ознаменовались грандиозным успехом. Отчет о "ревизии" был рассмотрен 2 октября 1821 г. Сибирским комитетом во главе с графом В.П. Кочубеем. Полная опись дел по управлению Сибирью была представлена императору в начале 1822 г.[249] Губернаторы И.Б. Пестель, Н.И. Трескин и Д.В. Илличевский были обвинены в противозаконных действиях и уволены со службы (указом от 26 января 1822 г.).

Уже после 1822 г. М.М. Сперанский продолжал контролировать ход дел в сибирских органах власти. По ставшим ему известными случаям злоупотреблений в тамошних присутственных местах немедленно принимались меры[250]. Так же по протекции Сперанского была осуществлена глубокая реформа управления Сибирью.

После успешной работы в Сибири М.М. Сперанский снискал огромное уважение. За помощью в борьбе с злоупотреблениями в присутственных местах к М.М. Сперанскому обращался и губернатор Нижегородской области[251].

Говоря о значении М.М. Сперанского в противодействии взяточничеству, необходимо упомянуть, что он принимал самое непосредственное участие в обучении царевича Александра Николаевича

(будущего императора Александра II), в личных беседах с которым старался привить последнему нетерпимое отношение к любым злоупотреблениям чиновников по службе[252]. Подобное воспитание сыграло важную роль в формировании личности будущего царя.

В первой четверти XIX века были предприняты шаги по пресечению взяточничества в Калмыкии[253].

Конечно, отдельные преступники понесли должное наказание в результате всех проводимых мероприятий. Но в России не было такого слоя населения, который бы не был поражен этим общественным недугом - взяточничеством. Малейшее обличение властью тут же рождало у чиновника желание злоупотребить ею. К примеру, в самом начале правления Александра I выяснилось, что солдаты, проходящие через крестьянские селения “заставляют из чистых ведер мыть лошадям хвосты и гривы теплою водою с мылом; а если кто из приставленных к тому крестьян не даст 50 или 20 по крайней мере копеек, то принуждают побоями мыть и задние ноги, каковую сумму принуждены они давать, опасаясь быть убитыми лошадью”. Взятки вымогались силой. Солдаты угрожали простоем в 5 суток и более якобы для подковывания лошадей, чем приводили крестьян в смятение. Нередко крестьяне за весь фураж прощали деньги, а что касалось продуктов - масла, яиц, куриц, говядины, а также проводников и подвод, - то это всегда бралось у населения бесплатно. Становится ясно, почему крестьяне, “желая скорее избавиться от таковых угнетений, дают по 10, 20 и 15 рублей, чтобы скорее команда выступила.”[254]

В мае 1821 года открылись злоупотребления в Нижегородских и Рыбинских запасных магазинах при приемке соли[255]. В 1825 году также стало известно дело о взяточничестве должностных лиц в Саратове, которые с

каждого казенного сбора взимали в свою пользу определенную сумму. Например, при выдаче из Казначейства паспортов, взималось “за рублевые по 1 руб. 50-ти, 60-ти и 70-ти коп., за двурублевые по 2 руб. 60-ти коп. и более”. Это касалось и деятельности всех остальных чиновников - казначеев, повытчиков, секретарей земского суда, исправника и пр. Tакже были выявлены злоупотребления при наборе рекрут, а неким Даниловым был сделан донос о том, что уездные и земские судьи забирают в рабочее время людей и сажают их под караул, требуя взятки.[256].

Все привлеченные к суду чиновники (всего 27 человек) говорили в свое оправдание, что поселяне дают ложные показания, которые мотивированы тем, что сами доносчики пропивали полученные от населения для взноса в казну деньги, а чтобы избежать проблем, говорили будто они издержаны на подарки чиновникам[257]. В результате все до единого чиновники по этому делу были признаны невиновными (!) за отсутствием достаточных доказательств, и дело было прекращено.

К концу своего правления Александр I находился в крайне подавленном состоянии. Бессилие власти в борьбе с взятками иллюстрирует и тот факт, что в 1820 г. император сказал прусскому королю, что они оба “окружены негодяями”, что он “многих хотел прогнать, но на их место являлись такие же”[258].

Несмотря на многочисленные попытки подавить взяточничество, Александр I потерпел в этом поражение. Боясь как бы то ни было изменить существующую систему, правительство пыталось лечить симптомы, а не болезнь. Как видится, при попытке искоренить взяточничество император сталкивался с необходимостью затронуть всю политическую систему. И как только он приходил к подобному выводу, то тут же выражал полную

готовность примириться лучше со взяточниками, чем расстаться с системой. Таким образом, “язва взяточничества не только не была вырезана Александром I, но и разрослась еще ужаснее и отвратительнее.”[259]

Неуклонный рост должностных преступлений в империи показывал, что реформирование всех сторон жизни общества все же необходимо . “Особенно усилилось чувство неотложности перемен после победы России в Отечественной войне 1812 г. и победных походов 1813-1815 годов. Однако, большинство намерений так и не были выполнены, что, в общем-то, характерно для российской истории: только после проигранных войн начинались какие-то серьезные изменения. Все это привело 25 декабря 1825 г. на Сенатскую площадь декабристов, недавних соратников императора”[260].

Многие декабристы принимали непосредственное участие в борьбе со взятками задолго до декабрьского восстания 1825 года. Как уже указывалось выше, в первой четверти ХЕХ века выдающуюся роль в борьбе со злоупотреблениями сыграл М.М. Сперанский. Будучи на должности сибирского генерал-губернатора, в Томске в 1819 г. состоялась важная в жизни М.М. Сперанского встреча: могущественный администратор познакомился с молодым капитаном корпуса путей сообщения Г.С. Батеньковым, участником войны 1812 г. и заграничного похода русской армии, будущим декабристом. Г.С. Батеньков своим умом и образованностью произвел на М.М. Сперанского такое впечатление, что тот не просто взял его в свой аппарат, но сделал домашним человеком. Взяточничество Г.С. Батеньков считал одним из худших пороков общества и власти и оказывал М.М. Сперанскому неоценимую помощь в расследовании в Сибири злоупотреблений различных должностных лиц, сопровождая его во время ревизий.

Декабристов очень волновала сложившаяся ситуация в государстве. Они не могли не понимать, насколько пагубно сказываются на положении государственных дел масштабные злоупотребления, и, что самое главное, как страдает от этого простое население. В письмах к Ф.В. Булгарину декабрист К.Ф. Рылеев набрасывает картину повального взяточничества: “...В столицах берут только с того, кто имеет дело, здесь со всех. Предводители, судьи, заседатели, секретари и даже копиисты имеют потаенные доходы, а исправники?”[261]

Категорическое неприятие декабристами взяток и лихоимства подтверждает тот факт, что, во многом поддерживая политические идеи европейского масонства, в “Пунктах преподавания во внутреннем ордене учения”, составленных гр. М.А. Дмитриевым-Мамоновым по соглашению в М.Ф. Орловым ... лихоимство считалось настолько пагубным злом, что предлагалось даже наказание “торговою казнью” (т.е. кнутом или плетьми)[262].

Взяточничество в высших слоях общества всегда порицалось более всего. Декабриста А.М. Булатова возмущало, что в бытность министром финансов гр. Гурьева ни один вице-губернатор (они следили за казенною продажею вина в губерниях), не получал места просто так, а всегда лишь внеся значительную сумму[263]. Однако и получение взяток более мелкими чиновниками вызывало бурю негодования у декабристов. Н. А. Бестужев, описывая злоупотребления исправников, дополняет изображения страдания народа от дорожной повинности: “то сберут крестьян в сенокос или жатву, и месяц ничего не делают; то дадут сделать и потом ломают, говоря, что это не по форме. Назначают на работу ближних вдаль и наоборот, чтобы взять за увольнение несколько рублей с брата”[264].

Однако, взятки в среде экономически обеспеченных слоев общества, в частности купечества, считались декабристами еще большим злом. В “Русской Правде” П.А. Пестеля говорилось: “в постановлениях о купечестве.. .обретаются большие несправедливости, противоречия и злоупотребления, многоразличными препонами и затруднениями гибель торговле наносящие”[265], что пагубно отражалось на государственном бюджете и общей экономической ситуации в стране.

Взятки в среде местного духовенства, по мнению декабристов, провоцировал низкий уровень жизни священников и невозможность свести концы с концами. “Положение белого духовенства, - по словам П.А. Пестеля, - “горько и безжалостно; оно едва имеет ныне насущный хлеб, а в старости остается без должного призрения.”[266] Н. А. Бестужев указывает в письме к императору на то, что сельское духовенство в жалком состоянии. Не получая жалования, оно находится в полной зависимости от крестьян, и вследствие этого, “принужденное угождать им”, впадает “само в пороки”[267][268].

М.Н. Муравьев, в записке, представленной В.П. Кочубею, находит земский суд, несший обязанности следственные, исполнительные и полицейские, до такой степени неудовлетворительным, что для характеристики его деятельности употребляет следующие выражения: “злоупотребления”, “уловки промышленности земского суда”, его “торговые обороты”. По свидетельствам декабриста, сотские и десятские также делятся

268 взятками с членами уездного суда .

Кроме обличительных выпадов, декабристы предлагали правительству конкретные меры по искоренению взяток в судейском корпусе. Например, П.Г. Каховский в письме В.В. Левашову обращает также внимание на то, к каким вредным последствиям приводит наказание судей

штрафами. Чиновник, ведущий следствие, может прямо рассчитывать, сколько с него вычтут, чтобы поступить вопреки закону, и сколько он может

269 получить с виновного .

Таким образом, взяточничество во всех слоях общества было настолько явным, что стало одной из причин восстания 1825 года. В частности “в своих показаниях кн. Трубецкой указывает, что одним из доводов, доказывающих необходимость политического переворота, для него послужили всеобщие жалобы на лихоимство чиновников”[269][270].

Уже после декабрьского восстания, Г.С. Батеньков, хорошо знакомый с русским местным управлением, в записке, составленной в крепости в 1826 году, гневно обличает неограниченность власти губернских чинов: “Губернаторы мало-помалу присвоили себе всю местную власть.. . Легче было страшить генерал-губернатора, нежели указать ему почтительно законный путь, от коего он уклонился.”[271]

В ссылке декабрист Д.И. Завалишин оказался в Забайкальском крае, где развил бурную общественную деятельность. Будучи ярым противником всех злоупотреблений и особенно взяточничества, Д.И. Завалишин в ссылке сошелся с генерал-губернатором Н.Н. Муравьевым. Губернатор, оценив образованность и эрудицию “государственного преступника”, прислушивался ко многим его советам, например, сделал Читу, по его рекомендации, центром области, поручил ему составить план построек в городе, выслушивал его указания при подготовке экспедиции на Амур. Однако когда Д.И. Завалишин узнал, что вследствие самодурства и бюрократизма Н.Н. Муравьева множество крестьян гибнет от тифа и голода, то дружбе между губернатором и декабристом пришел конец. Д.И. Завалишин, отказываясь мириться со сложившейся в отношении крестьян

ситуацией, начал протестовать против политики губернатора. Ttyr, в свою очередь, решил избавиться от назойливого советчика. Это оказалось не так- то просто. На страницах “Вестника промышленности” и “Морского сборника” Д.И. Завалишин опубликовал множество обличающих статьей, которые жители края восприняли с восторгом и буквально вырывали друг у друга из рук. Н.Н. Муравьев пошел на крайние меры, выслав Д.И. Завалишина из Читы, чем еще больше укрепил положение изгнанника в общественном мнении.

Не оставаясь равнодушным, декабрист снискал огромное уважение и любовь простого народа. “Это было, когда Чита была уже городом, - вспоминал он, - Полицмейстер решил потребовать взятку с новоприезжающего с семейством купца, схватил его и посадил под арест. Бедная жена его, не успевшая еще осмотреться на квартире, по совету хозяина прибежала ко мне ночью, рассказать в чем дело. Убедясь в законности его, я велел заложить сани и безотлагательно отправился с нею к губернатору. Разбудив его, я до тех пор не вышел из его спальни, пока не вынес с собою два его приказания: одно о немедленном освобождении купца, другое о смене полицмейстера”[272].

Д.И. Завалишин в силу своих непримиримых взглядов на злоупотребления местных чиновников пользовался уважением и среди высших должностных лиц Российской империи! В своих “Записках декабриста” он пишет: “Отношения мои к чиновникам сенаторской ревизии были самые дружественные. Они, по словам их, отдыхали душою в моем доме, находя величайшую отраду в этом, как они выражались, оазисе, уголке цивилизации, среди безотрадной степи в нравственном отношении.”[273]

Декабрист В.И. Штейнгель начал обличать злоупотребления и издевательства над народом, еще находясь в тюрьме. Его очерк “Сибирские

сатрапы” описывает взяточничество и лихоимство сибирских губернаторов в период до 1819 года. Находясь в это время в Сибири по службе, барон воочию мог убедиться в незаконных действиях губернаторов Н.И. Tрескина и И.Б. Пестеля (оба, как указывалось выше, по результатам следствия были отстранены от дел в 1819 году М.М. Сперанским), что в очень смелой и ироничной форме описал на страницах своего сочинения. Предав своему очерку форму простого письма другу, В.И. Штейнгель не скупился на меткие, но достаточно резкие выражения (например, объезд Охотского коменданта Козлова-Урейкина по своей области барон называет не иначе как “собачьей оспой”[274].)

В контексте нашей темы хотелось бы упомянуть о женах декабристов, которые всячески содействовали своим мужьям в борьбе со взяточничеством. Например, Н.Д. Фонвизина, будучи прекрасно образованной женщиной, великосветской и умной, была также чрезвычайно деятельна. Вместе с мужем они занимались изучением наук и образовательной деятельностью среди простых крестьян. Узнав о взяточничестве и других злоупотреблениях тамошнего генерал-губернатора, Н. Д. Фонвизина пишет письмо Николаю I с просьбой убрать князя Горчакова, как недостойного занимать пост генерал- губернатора. Присланная из Петербурга комиссия подтвердила факты, и генерал-губернатор был отстранен от должности[275].

Обобщая все вышеизложенное, мы приходим к важному выводу: “В показаниях декабристов о причинах народного недовольства взяточничество играет чрезвычайно важную роль”[276], и поэтому можно считать повально взяточничество в первой половине XIX века в России одной из причин приведших декабристов на Сенатскую площадь в 1825 году.

Таким образом, в первой четверти ХГХ в. продолжилось формирование единой концепции и правовой базы противодействия взяточничеству в России. Система эволюционировавших правовых положений подкреплялась проводимыми государственными практическими мерами по борьбе со взяточниками. Появившаяся в то время патриотически настроенная оппозиция внесла свою лепту в указанные политические и правовые процессы, происходящие в государстве. Однако не решенными остались слишком много законодательных и правоприменительных вопросов, чтобы можно было с уверенностью говорить об эффективности проводимого политического курса. Грядущие изменения на политической арене России закономерно повлекли важные изменения в исследуемой сфере общественных отношений.

<< | >>
Источник: Бычкова Светлана Борисовна. ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВЫЕ МЕРЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ВЗЯТОЧНИЧЕСТВУ В РОССИИ (XV - НАЧАЛО XX ВВ.). ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Нижний Новгород - 2015. 2015

Еще по теме §1. Уголовно-правовое противодействие взяточничеству в первой четверти XIX столетия.:

  1. ОГЛАВЛЕНИЕ
  2. ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ
  3. СОДЕРЖАНИЕ
  4. §1. Уголовно-правовое противодействие взяточничеству в первой четверти XIX столетия.
  5. § 4. Нормативно-правовое закрепление борьбы со взяточничеством на рубеже XIX-XX веков.
  6. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ источников и ЛИТЕРАТУРЫ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -