Телесные наказания. Дифференциации ответственно­сти. Возмещениеущерба потерпевшему

Обычно считается, что в Древней Руси существовали телес­ные наказания[409]. При этом ссылаются на ст. 65 Пространной редак­ции, предусматривающей ответственность за удар холопом «сво­бодна мужа»: «А CE АЖЕ ХОЛОП УДАРИТЬ.

Как замечает Н.Л. Дювернуа, несвободный не подчиняется тем понятиям порочности и чистоты, которые существовали для свободного, поэтому раб не наказывался как свободный[411].

«Собственности у холопа нет; все, что беглый холоп приоб­рел, все то, вместе с его лицом, поступает к владельцу (ст. 58). Кто дает холопу денег взаймы, зная, что он холоп, тот лишается свои денег; но если он сделал это по неведению, то хозяин обязан запла­тить за холопа»[412].

Да и анализируя ст. 62 Пространной редакции, нельзя не прийти к выводу, что в ней речь идет об ответственности господина

за избиение закупа. B то же время, законодатель разрешает госпо­дину бить закупа «про дело», но это не является видом наказания, предусмотренного Русской Правды, поскольку осуществляется без княжеского суда. Действительно, «в договоре Новагорода с Ганзою и в некоторых списках Русской Правды упоминается о телесном наказании кнутом и лозами; но в практике онаго не видно»[413].

Исключает существование телесных наказаний в Древней Ру­си и Н.Д. Сергеевский[414]. B частности, он полагает, что телесные на­казания стали господствовать в уголовном законодательстве, начи­ная с XVI века[415].

B свою очередь, появление телесных наказаний С. Баршев и И.Я. Фойницкий связывают с монголо-татарским игом[416]. М. Ступин отсчет телесных наказаний начинает с Судебников[417].

B этой связи следует согласиться с мнением H.M. Карамзина, утверждавшего, что Русь времен Русской Правды не терпела ника­ких телесных наказаний: виновный платил либо жизнью, либо сво­бодой, либо деньгами[418].

Да и телесные наказания как отдельный вид не могли выде­ляться на законодательном уровне, поскольку, как уже отмечалось выше, являлись формой выражения личной мести.

Подводя итог рассмотрению уголовно-правового института как наказание, видим, что перечень видов наказаний в Русской Правде соответствовал карательной политике того периода разви­тия государства и в нем, пусть и в зачаточном состоянии, отражен принцип гуманизма, поскольку преобладают наказания в виде де­нежных взысканий. Как указывает C.A. Князьков «Правда не забо­тится ни о предупреждении преступлений ни об исправлении пре­ступной воли. Она имеет в виду лишь непосредственные матери­альные последствия преступления и карает за них преступника ма­териальным, имущественным убытком»[419].

При назначении наказания происходило официальное, от имени князя осуждение как лица, совершившего преступление, так и самого преступления. B свою очередь, наказание, как уже отмеча­лось выше, это указанные в санкции нормы определенные неблаго­приятные последствия для виновного лица.

B Русской Правде «мера наказания определяется исключи­тельно важностью и ценностью нарушенного права, без всякого от­ношения к личным свойствам обиженного или обидчика. Так, пре­ступность телесных повреждений становится тем выше, чем более важную функцию отправляет поврежденный член организма..., или чем более неприкосновенность объекта стоит в связи с понятием чести...

Говоря современным языком, дифференциация уголовной от­ветственности происходила в зависимости от объекта и предмета преступления, объективной стороне содеянного, способа соверше­ния и социального положения потерпевшего[421].

Мы ставили своей целью проанализировать лишь уголовно­правовые аспекты. Однако в Русской Правде имеются нормы, кото­рые смешиваются с аспектами, которые можно именовать уголов­но-процессуальными. Поэтому уделим здесь и далее этому вопросу

ровно в той мере, в какой диктуется необходимость уяснить уго­ловно-правовые вопросы.

Например, за нанесение побоев виновный должен оплатить ле­карю за услуги, оказанные пострадавшему «...а летцю мъзда» - ст. 2 Краткой редакции[422]; возвратить потерпевшему вещи, или возмещение цены ее, назначенной в законе: «...сведитеся, кто будеть виноват, на того татба снидеть, тогда он свое возметь, а что погибло будеть с ним, то ему начнеть платити» - ст. 35 Пространной редакции[423].

Полагаем, что по своему характеру эти законоположения не уголовно- правового, а уголовно-процессуального характера, и, в данном случае следует говорить о правовом механизме решения задачи по возмещению ущерба, причиненного пострадавшему от обиды. C поправкой на уровень юридической техники, им можно найти аналог в действующем уголовно- процессуальном законода­тельстве Российской Федерации. Так, в частности, ст. 42 УПК РФ предусматривает обеспечение потерпевшему возможности компен­сации причиненного преступлением ущерба.

Причину можно объяснить тем, что материальные и процес­суальные нормы устанавливались в Русской Правде рядом друг с другом, и нередко составляя содержание одной статьи[424].