Статья 108

О заднице. Аже братья ростяжються перед княземъ о задницю, который детьскии идетъ их делит, то тому взяти гривна кун.

Переводы

Ежели братья будут тягаться между собою о наследии пред князем, то которой дѳтеск послан будет для раздела их, тому взять с них за труд свой гривна кун (Б.).

Jezeli bracia pozywac si§ b^da przed ksi^ciem о sukcessj§, to ktory dziecki b^dzie ich dzielic, ten ma wzi^c grzywny kun (R.).

Wenn Bruder sich streiten vor dem Fiirsten uber die Hinterlassenschaft, so nimmt der Geheimschreiber, welcher sie zu theilen geht, eine Marder- Grivna deshalb (Ew.).

Если братья станут между собою тягаться о наследии пред князем то дьяк, посланный для их раздела, получает гривну кун, за труд (Пл. .

Если братья станут между собою тягаться о наследстве пред князем, то детский, посланный для их раздела, получает гривну кун (Ст.).

Wenn Bruder vor dem Fiirsten iiber die Erbschaft streiten, dann erhalt der Schreiber 1 Grivna-Kun, der hingeht, die Teilung vorzunehmen (G.)

Комментарии

Попов и в этой статье искал указаний — семейная или личная соб­ственность выступает перед нами в Р. Пр.? „Детский посылается князем вследствие спора, стало быть до спора деление наследства принадлежит самим детям". Оно „предоставлено свободной воле и не обусловли­вается ни естественным элементом семейства, ни государством: 1-й имеет только нравственное влияние на волю завещателя, 2-е восполняет недостаток этой воли" (Об опеке, с. 111).

Неволин так разрешал противоречие, в каком находится ст. 108, указывающая на подсудность князю дел о наследстве, с действовавшими 44*

у нас в этой области грекоримскими законами и свидетельством церков­ного Устава князя Владимира о подсудности духовенству дел о наследствен „До тех пор, пока устав, предоставлявший дела о наследстве духовному суду, не получил полной практической силы, раздел наследства между наследниками мог быть, конечно, производим столько же светским начальством, сколько и духовным" (V, с.

Никольский отметил, что „у богемцев раздел производился пред судом, с соблюдением формальностей и т. д.; то же было и у древ­них поляков, так было, наконец, и у нас..(с. 330).

Н. Дювернуа подчеркнул, что „обращение к детскому в Русской Правде вовсе не предписывается, а предоставляется только, ибо статья о детском, которая имеется лишь в позднейших редакциях, есть, собственно, определение урока детскому на случай его призыва, для раздела", и что „ни уставы, ни Правда в этом месте не дают нам средств заключить, в чем именно власть духовная исключала деятель­ность светской власти в этих делах, ибо понятие суда и деятельность судьивХиХІ вв. очень отличались от современных". „Мы думаем, здесь тоже нужны послухи и между ними должен быть поп" (с. 35, 36, 107).

Владимирский-Буданов, в противоположность Неволину, счи­тал, что противоречие между церковным уставом, указывающим на под­судность семейных и наследственных дел суду церковному, и постановле­нием нашей статьи „можно объяснить или тем, что статья Р. Пр. явилась в отмену постановления устава, или тем, что предоставляется произволу тяжущихся обращаться к церковному или княжескому суду" (Хр., I, прим. 152).

Касаясь именно этой условности и предоставляемого тяжущимся выбора судьи, Голубинский писал: „Толковать образ выражения «Аже ростяжутся» так, что тяжущимся предоставляется обращаться к суду князя, если они не хотят итти на суд епископа, натянуто и неосновательно. По характеру нашего суда... у нас не могло быть того, чтобы тяжущимся было предоставлено по произволу обращаться к тому или другому суду. Словом «аже», которое в данном случае действительно сообщает речи некоторую неопределенность, начинается в Правде чуть не каждый п араграф или каждая статья." „Но относи­тельно тяжеб о наследстве мы имеем положительное свидетельство, что при Ярославе они подлежали суду князя" (т. 1, 1-я половина, с. 345_; прим. 1-е).

Сергеевич считал, что дела о наследстве ведались духовным судом.

судов едва ли могла быть строго разграничена. Разграничение могло еще иметь место в чисто церковных делах да еще в церковных людях. Но трудно допустить, чтобы какой-нибудь князь отказался рассмотреть спор о наследстве по неподсудности ему дел этого рода. Наши предки едва ли были в состоянии оценить пользу такой юридической тонкости" {Лекции, с. 73—74).

Пресняков: „противоречие между Русской Правдой и уставами относительно споров о наследстве, в сущности, мнимое. Русская Правда не говорит о подсудности спора о наследстве князю, а лишь о том, что «аще братья ростяжються перед князем о задницю, который детьский идет их делить, то тому взяти гривна кун»; тут по существу дела не подсудность, а обращение к третейской роли княжого чиновника при спорах о семейном разделе. Уставы Владимиров и зависящий от него Всеволодов относят спор братьев или детей о наследстве к судам, кото­рые даются «церквам, всем епискупиям на Русской земле», с оговоркой, что «князем и боярам и судьям в те суды не вступатися». Тут, наряду с попыткой духовенства монополизировать в свою пользу известную функцию, можно видеть, ввиду того что речь идет о споре, решаемом в порядке третейского разбирательства, конкуренцию двух тенденций. Но как бы то ни было и последний пример, и весь характер истории текста уставов [церковных] заставляет видеть в них скорее выражение стремлений и притязаний духовенства, чем кодификацию норм действо­вавшего права" (Лекции, I, с. 117—118).