Стадии совершения преступления.

Соучастие в преступлении

Древнерусский законодатель начинает выделять стадии реа­лизации преступного умысла соответственно правосознанию pac-

сматриваемого периода. Так, следует присоединиться к мнению, что относительно некоторых категорий преступлений Русская Правда начинает различать оконченное и неоконченное преступле­ние[251].

B то же время, древнерусский законодатель не ведает понятия приготовление к преступлению в современной трактовке.

Отражая взгляд законодателя на назначение наказания при не­оконченном преступлении, А. Попов, анализируя один из списков Рус­ской Правды, пишет: «От совершенного преступления отличается по­кушение, за которое виновный платит гривну кун»[253]. K слову сказать, современное уголовное законодательство также предусматривает смягчение наказания за покушение на преступление (ст. 66 УК РФ).

Кроме этого, в этой норме одновременно урегулирован и та­кой вопрос, как возмещение материального ущерба, причиненного преступлением.

Справедливости ради, следует привести и иную позицию, сторонники которой полагают, что в древнем праве, где есть мате­риальный вред, там только и предполагается преступление, где же действие человека не произвело ожидаемого вреда, там не могло быть и речи о преступлении. B связи с этим упомянутую норму следует понимать как самостоятельное преступление, обиду, со­стоящую в оскорбительном для другого действии[254].

Третьи считают, что удар мечом рассматривается не как оскорб­ление, а как причинение телесного повреждения, и наказывается по­этому невысокой продажей в 12 гривен, а низкой - в 3 гривны[255].

B свою очередь полагаем, что выделение этого случая в от­дельную норму, а не рассмотрение его в рамках составов преступ­лений, предусматривающих наказание за преступления против жиз­ни и здоровья, а также чести и достоинства, все же свидетельствует о стремлении древнего законодателя различать оконченное и не­оконченное преступление. Что касается низкой ставки продажи, то, видимо, в глазах общества не доведение преступления до оконча­тельного результата представляет собой меньшую опасность.

Древнерусский законодатель осознавал повышенную опас­ность совершения групповой формы преступности. Так, Русская Правда конкретизирует обстоятельства причастности к преступно­му деянию. Она знает соучастие в преступлении, понимая это в са­мом примитивном виде как преступление нескольких лиц, добро­вольно объединившихся для достижения общей преступной цели. При этом законодатель не индивидуализирует ответственность со­участников: «Аже украдуть овъцу, или козу, или свинью, а их бу- деть 10 одину овьцу украле, да положать по 60 резан продажи; а хто изимал, тому 10 резан» - ст. 40 Краткой редакции; «Аже крадеть кто скот в хлеве или клеть, то (о) же будеть один, то платити ему 3 гривны и 30 кун; будеть ли их много, всем по 3 гривны и по 30 кун платит (и)» - ст. 41 Пространной редакции[256].

Как видим, численность участников группового преступления законом определяется словами «много» и «а их будеть 10...», но карает каждого исполнителя преступления в равной мере. Иными словами, сколько соучастников, столько и отдельно наказуемых преступлений[257].

He только соисполнительство, но и пособничество и укрыва­тельство в равной степени караются по Русской Правде[258]. Правовая позиция древнерусского законодателя по данному вопросу изложе-

на, например, в ст. 121 Пространной редакции: «Аже холоп крадеть кого любо, то господину выкупати и любо выдати и, с ким будеть крал, а жене и детем не надобе; но оже будут с нимь крали и хоро­нили, то всех выдати, паки ли, а выкупаеть господин; аже будуть свободнии с ним крали или хоронили, то князю в продаже»[259].

По мнению такого знатока права, как H. Калачов, в соответст­вии с этой нормой семья холопа, виновного в преступлении, не не­сет ответственности, если не помогала вору. Ho если его жена и де­ти все же участвовали в краже либо в сокрытии похищенного, то с ними следует поступить как с холопом. B свою очередь, если же B воровстве или в укрывательстве похищенного принимали участие свободные, то они наказываются продажей[260].

Иными словами, наказание дифференцировалось в случае со­циального неравенства соучастников преступления.

Подобное суровое отношение закона к женщинам и детям объ­ясняется не только и не столько сложившейся системой взглядов об­щества и власти в нем на приоритетную защиту права собственности, но и пониманием повышенной опасности групповых преступлений семейного характера, характеризующихся большей сплоченностью и организованностью в силу родственных отношений.

2.6.