§ 13. СКЛАДЫ НЕЛЕГАЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ПОДПОЛЬНЫЕ ТИПОГРАФИИ

Участники революционного движения среди рабочих попа­дали в места лишения свободы, в том числе также и в Трубецкой бастион, по обвинению их в принадлежности к революционным организациям, в хранении и распространении противоправитель­ственной литературы, за пропаганду и организацию подпольных типографий.

Прежде чем революционные организации в России получили возможность оборудовать свои собственные типографии, они занимались доставкой на родину произведений печатного станка из-за границы. Массовая доставка такой литературы восходит к половине XIX века, ко времени Герцена и Огарева, к этим же годам относится и начало борьбы царизма против этой литера­туры и заключение в Петропавловскую крепость обвиняемых и осужденных за доставку из-за рубежа в Россию «Колокола», «Полярной звезды» и пр. Эти первые издания были предназна­чены для узкого круга читателей и по своему тиражу были сравнительно ограничены. Рост революционного движения в ши­роких народных массах, и в особенности среди рабочих, сопро­вождался и ростом пропагандистской, так называемой «нелегаль­ной» литературы. Привоз ее в 90-е годы из-за границы в чемо­данах с двойным дном, в переплетах книг, припрятанной в платье, багаже и посылках совсем не удовлетворял потребностей в ней и спроса на нее. Тогда дело доставки такой литературы в Россию потребовало значительного расширения. Этим занялись выделен­ные партией работники, с большим риском переносившие и перевозившие революционные издания контрабандным путем через границы Российской империи. Известно, что В. И. Ленин, организатор издания за рубежом нелегальной большевистской печати, сам принимал участие в руководстве доставкой такой печати в Россию !.

Начиная с половины 90-х годов в различных промышленных центрах организуются подпольные издательства, действовавшие при помощи гектографов, мимеографов, типографского станка. Быстрое распространение этого издательского дела вызвало нужду в хранении такой литературы.

Некоторые из складов нелегальной литературы хранили в своих стенах десятки пудов изданий, распространявшихся по всей империи.

B 1907 году охранное отделение раскрыло такой склад в С.-Пе- тербурге. Он принадлежал комитету социал-демократической партии и находился на хранении одного члена партии в подваль­ном помещении дома. Здесь он был скрыт в особом замурованном чулане. Полиция захватила здесь 25 пудов журнала «Вперед» и прибавление к нему «К 1 мая». Было выяснено, что с февраля по 5 мая 1907 г. на этот склад поступило 800 пудов нелегальной литературы, — вся она, за исключением 60 пудов, была разо­слана. Ha склад заграничные издания поступали большей частью через Финляндию, а также из тайных типографий Петербурга. Доставка и вывоз литературы проходили незамеченными благо­даря тому, что на том же дворе помещался склад рогож и отсюда постоянно вывозились различные тюки. По показанию задер­жанного платного отправителя литературы, он сдавал с вокзала тюки весом обычно до двух пудов, направляя их в города: Москву, Харьков, Киев, Ригу, Саратов, Красноярск, Самару, Одессу, Минск, Белосток, Ростов-на-Дону, Уфу, Екатеринослав, Нижний-Новгород, Керчь, Баку, Казань.

B том же, 1907 году, охранное отделение получило богатый «улов» — около 125 пудов литературы при обыске (3—4 февраля) в столовой Петербургского университета. Были забраны различ­ные нелегальные газеты, брошюры, воззвания, разные материалы в связи с выборами в Государственную думу, воззвание от блока левых партий, ящик с нелегальными открытками, печати РСДРП.

Охранное отделение обнаруживало в большом количестве нелегальную литературу и у отдельных лиц. Так, например, при обыске в одной квартире были обнаружены в количестве 200 экземпляров журнал «Пролетарий» № 11 и в количестве 800 экземпляров журнал «Вперед» № 7.

B апреле того же года на улице Петербурга полиция захва­тила подводу, перевозившую четырнадцать пудов социал-демокра­тической литературы (журнал «Пролетарий» № 13).

B докладе начальника охранного отделения сообщалось о рас­пространении агитационной литературы среди матросов и указы­валось, что в состав революционных организаций вошли матросы с военных судов «Аврора» — 85 человек, «Рында» — 35 человек, «Минин» — 25 человек и т. д. [74]

Характер нелегальной литературы, которую находили агенты охранного отделения при обысках в 900-х годах, резко изменился сравнительно с содержанием книг и брошюр, забранных при обысках в 90-х годах. B 900-е годы жандармы находили при обысках большей частью номера нелегальных газет и журналов, листки воззваний и брошюры агитационного содержания, издан­ные массовым тиражом. B 90-е же годы полиция нередко обнару­живала при обысках различные переводные нелегальные бро­шюры. Тогда же начали появляться агитационные листовки «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», прокламации и листовки различных революционных организаций.

Говоря о нелегальной литературе, нельзя умолчать и о под­польных типографиях. Конечно, организация таких типографий требовала очень больших усилий. Громадные трудности пред­ставляло подыскание соответствующего помещения. Оно должно было удовлетворять требованиям величайшей конспирации. Это было почти невозможно, как свидетельствует вся история тайных типографий в России.

Тема о подпольных типографиях могла бы составить предмет специального и интересного исследования, но она выходит за пределы настоящей работы. Однако подпольные типографии сде­лали так много для победы рабочего движения, а работники этих типографий так часто становились узниками царских тюрем, каторги и ссылки, что мне хотелось бы уделить им хотя бы несколько строк.

B архивных делах департамента полиции имеется очень боль­шой материал по раскрытию подпольных типографий. Жандар­мерия считала их деятельность для государственного и общест­венного строя царской России очень опасной.

Организация подпольной типографии представляла большие трудности не только при отыскании надлежащего для нее помещения. Здесь все было трудно. Наборный шрифт не нахо­дился в свободном обращении. Ero можно было доставать лишь нелегальным путем. Чем больше была задумана типография, тем сложнее было ее оборудование. Типографским рабочим подполья приходилось становиться своего рода новаторами производства. Они измышляли замену одних подсобных при печатном деле приспособлений другими — менее сложными, наиболее упрощен­ными. Соображения экономии при частой недостаточности денежных средств приводили к необходимости наивозможного удешевления стоимости продукции. Здесь сказывалась правиль­ность поговорки — «голь на выдумки хитра». B результате из самодельного печатного станка выходили и шли по фабрикам, заводам, в армию, флот и по деревням произведения революцион­ной русской прессы.

Из многих дел департамента полиции видно, как в большин­стве случаев было примитивно устройство тех подпольных типо­графий, которые, например, печатали социал-демократическую литературу. Как примитивны и мизерны были средства печатания и как могущественно было влияние выпущенного ими печатного слова!

Так, например, была обнаружена типография Петербургского комитета РСДРП в 1913 году. По этому делу в Трубецкой ба­стион был заключен крестьянин В. М. Щербаков. При его задер­жании полиция обнаружила при нем три тысячи экземпляров прокламаций (столько же было найдено и в Колпинской типо­графии). Оборудование же типографии было небольшоеі .не бо­лее пуда шрифта, принадлежности типографского станка, банка черной краски, мраморная доска для растирания краски, два ре­зиновых вала, один малого, а другой большого размера, щетка для краски и нарезанная чйстая бумага.

Добавим, что начальник Петербургского охранного отделения придавал большое значение аресту Щербакова. «Привлеченный к дознанию при вверенном мне управлении в качестве обвиняе­мого в принадлежности к РСДРП крестьянин Василий Матвее­вич Щербаков, — доносил он 25 сентября 1913 г. директору департамента полиции, — является одним из серьезных работ­ников в местной Петербургской организации РСДРП и пред­ставляет собой человека с вполне сложившимся революционным «миросозерцанием». He только директор департамента полиции, но и прокурор считали необходимым перевести Щербакова из Дома предварительного заключения в Трубецкой бастион.

28 сентября 1913 г. Щербаков был помещен в каземат Петро­павловской крепости. По заведенному правилу, комендант кре^ пости в очередном всеподданнейшем докладе со списком заклю­ченных поместил в него имя крестьянина Василия Щербакова. Совершенно необычно и по неизвестной причине царь заинтере­совался узнать причину заключения Щербакова в крепость. Министр внутренних дел в ответ на этот вопрос доложил царю, что типография социал-демократов была переведена из Петер­бурга в Колпино, где Щербаков и был задержан с проклама­циями. Ha дознании он отказался отвечать на вопросы, а так как он влиятельный член партии, то в целях помешать его сношениям с другими арестованными переведен из Дома предварительного заключения в крепость ]. Царь этим ответом удовлетворился. Он увидел, что все идет как подобает в его державе.

Щербаков оставался в крепости до 12 декабря 1913 г., когда снова был возвращен в Дом предварительного заключения.

B следующем, 1914, году департамент полиции завел новое дело «О подпольной типографии Петроградской организации РСДРП» [75]. Она была обнаружена в одной из трех комнат, заня­тых жильцами. Под кроватью обнаружены сундук с проклама­циями, призывавшими бороться против войны, стекло, типо­графская краска, зубная щетка со следами типографской краски, вал из желатинной массы с двумя деревянными поперечными ручками, деревянный вал, обернутый войлоком, разные рукописи, открытки с карикатурами на Николая II и других царственных особ.

B следующем, 1915, году департамент полиции возбудил дело под названием «О подпольной типографии большевиков Петро­градской организации РСДРП». Число арестованных достигло 25 человек. B соответствии со значительным числом арестован­ных находились и размеры раскрытой в Петрограде типографии.

B архивном деле мы нашли подробный перечень оборудования этой подпольной типографии. Она стояла в техническом отно­шении, повидимому, выше многих других типографий. Опись забранных предметов содержит в себе более тридцати названий, не считая бумаги, о которой в протоколе обыска сказано, что ее найдено «большое количество», и, кроме того, отдельно упомя­нуты стопа обыкновенного формата писчей бумаги и еще 1240 ли­стов такой же бумаги, разрезанной на полулисты.

Мы не будем воспроизводить всего длинного перечня кон­фискованных предметов. Среди них были железный станок C деревянной ручкой и с валиком из вальцовой массы, железный дутый вал, обитый в несколько рядов бумазеей, стальной цельный вал с железными коваными ручками, пять пачек набора шрифта и еще четыре железные коробки со шрифтами и пр. !.

Bce эти приспособления для печатания мало напоминают обо­рудование современных типографий. Ho не забудем, что распро­страняющаяся в наши дни не только по СССР, но и по всему миру газета «Правда», орган Центрального Комитета и Москов­ского Комитета КПСС, выходящая с усовершенствованных скоро­печатных ротационных машин, имела своих предшественниц, выходивших с примитивного печатного станка подпольных типо­графий.

Содержание нелегальной литературы за последние пятнадцать лет царизма менялось и касалось различных вопросов политики и тактики революционного движения. Основной мотив содержа­ния подпольной социал-демократической литературы был опре­делен для 1905 года И. В. Сталиным в его брошюре, изданной Кавказским союзным комитетом РСДРП. И. В. Сталин писал: «Надо было во всеуслышание высказать ту мысль, что стихийное рабочее движение без социализма — это блуждание в потемках, которое если и приведет когда-нибудь к цели, то, кто знает, когда и ценою каких мучений, что социалистическое сознание, стало быть, имеет очень большое значение для рабочего движения.

Надо было также сказать, что носительница этого сознания, социал-демократия, обязана внедрять социалистическое созна­ние в рабочее движение, быть всегда во главе движения, а не смотреть на стихийное рабочее движение со стороны, не плестись в хвосте» [76].

В. И. Ленин в статье, напечатанной в 1908 году, отмечая рас­пространение в России за период 1905—1907 гг. «массы серьез­ной, теоретической с.-д. литературы, — главным образом пере­водной», — предсказывал, что эта литература даст свои плоды: «Социал-демократическая книжка не пропала. Она посеяна. Она растет. И она даст плоды — может быть, не завтра, не после­завтра, а несколько позже...» 3

Так было вскрыто Лениным значение социал-демократиче­ской литературы для марксистского образования. Через несколько лет, когда в 1912—1914 гг. начался подъем революционного дви­жения, Ленин поставил перед большевистской печатью задачу развернуть боевую полемику. Он писал: «Социалистический орган должен вести полемику: наше время — время отчаянного раз­брода и без полемики не обойтись. Вопрос, вести ее живо, напа­дая, выдвигая вопросы самостоятельно...» [77]

B этот период революционного подъема определились и новые задачи большевистской печати и прежде всего подготовки к но­вому этапу революции. Эти новые задачи печати с успехом разре­шались организованной в 1912 году легальной большевистской газетой «Правда». Эта газета явилась удачным сочетанием легальной агитации с нелегальной революционной деятельностью большевиков.

Глава пятая

МАКСИМ ГОРЬКИЙ B ТРУБЕЦКОМ БАСТИОНЕ