РОД И ИМУЩЕСТВО

Какую бы роль ни играли дальние родственники в жизни рус­ских дворянок и дворян, у них едва ли бьиі шанс попользоваться от щедрот своих родных, имевших детей. Ho то, что круг наследников в русских завещаниях был ограничен, никоим образом не означает, что преданность людей своему роду не имела никакой важности.

Нежелание завещателей раздавать многочисленные пожалова­ния, пусть и сентиментального свойства, ясно показывает, что, хотя широкие родственные связи и играли центральную роль в социаль­ной и политической жизни русского дворянства, его преданность роду выражалась не на материальном уровне68. B мемуарах и пере­писке содержится много примеров того, как русские дворяне и дво­рянки пользовались своим влиянием, чтобы помочь родственникам получить место на государственной службе69, а затяжные приезды родных в гости были непременной стороной помещичьей жизни, хотя светские контакты отнюдь не сводились только к посещению родственников и ответным визитам. Как вспоминала однадворянка о своем детстве в начале XIX в., «в это время... родство было свя­щенным словом. Частехонько случалось, что приедет бывало из отдаленной губернии, с чадами и домочадцами, почтенная мать семейства...

Хотя при передаче состояния и фамилии доминировала патри- линейность, со временем понятие «родства» среди русского дворян­ства стало постепенно охватывать и женщин, независимо от их брачного статуса. Дворяне, писавшие семейные воспоминания, уделяли одинаковое внимание предкам отца и матери; кроме того, они вели родословные, где прослеживалось их происхождение и по материнскойлинии71. Некоторые завещатели, оставляя имущество в наследство женщинам, ссылались на родовые связи. Так, в 1766 г. граф Бестужев-Рюмин указал в завещании, что имение должно остаться в его роду, но при этом разделил владения между своей за­мужней сестрой и ее сыном, вместо того чтобы завещать их кому- нибудь из родственников-мужчин, носящих родовую фамилию72.

Однако до XIX в. статус замужних женщин в отношении родо­вого имения служил предметом правовых споров. B конце XVIII в. капитан Бахметев составил завещание, в котором попытался пере­дать наследство не сыновьям своего брата, а их замужней сестре, княгине Голицыной. Сенат разрешил Бахметеву не завещать поме­стье племянникам в наказание за их «буйный» образ жизни, но отказал и Голицыной в праве унаследовать родовое имущество Бах- метева, которое и отдал в опеку73. Александр Шереметев тоже нару­шил наследственное право, когда обошел своих братьев и племян­ника в пользу младшей сестры. Сенат в конце концов аннулировал завещание Шереметева, но сначала Московский гражданский суд утвердил его на основании указа 1714 г., позволявшего бездетному мужчине или женщине завещать недвижимость любому из членов своего рода74. Согласно смыслу этого указа сестра Шереметева была таким же членом рода, как и ее братья. B 1815 г. Сенат, однако, в недвусмысленных выражениях постановил, что замужним женщи­нам принадлежит одна из ключевых привилегий родства: право требовать возврата родового имущества, проданного в другой род.

Русские дворяне и дворянки, составляя завещания, часто ссы­лались на права родства, причем использовали завещания главным образом, чтобы выполнить обязанности перед своим родом. Ho причуды законодательства, в соединении с традицией разделения наследства, оставляли завещателям мало простора в распоряжении вотчинными землями. B результате немногие дворяне налагали на своих потомковдолгосрочные обязательства. Граф Николай Шере­метев был исключением, когда запретил своим наследникам про­давать любую часть его владений. Далее он позаботился о том, что­бы в случае смерти его единственного сына и наследника без потомства имение не отошло бы к сестре и племянникам графа, которых он обвинял в расточительстве. Вместо них Шереметев счел достойными наследниками своего состояния одного дальнего род­ственника с сыном76. Граф Лев Перовский поставил ряд условий, завещая родственникам наличные деньги, — потребовал, чтобы их доли наличности хранились на накопительных счетах, пока они не достигнут определенного возраста77. Ho подавляющее большинство завещателей позволяло своим наследникам производить дальней­шие разделы родовых имений, не налагая условий на пользование собственностью их потомками. Так, княгиня Александра Волкон­ская объявила в своей последней воле, что завещание отца позво­ляет ей совершенно беспрепятственно разделить унаследованное от него имение по собственному усмотрению78. Дворяне сознавали свою роль хранителей наследства отцов и дедов, но не могли вос­пользоваться правовыми каналами, чтобы не позволить потомкам промотать родовые земли.