§ 21. ПРОЦЕСС 20-ти НАРОДОВОЛЬЦЕВ B 1882 ГОДУ

Если процесс по делу 1 марта 1881 г. дал осужденных лишь к виселице, то процесс 20-ти народовольцев в 1882 году должен быть отмечен в истории царской тюрьмы как такой, который дал наибольшее число заключенных в Алексеевский равелин, откуда оставшиеся в живых были в 1884 году переведены в Шлиссель­бургскую крепость.

Как мы увидим в последующих главах этого труда, эти уз­ники в 80-х годах XIX века в обеих крепостях подвергались та­кому режиму, который был самым жестоким за всю историю цар­ской тюрьмы.

Процесс 20-ти народовольцев рассматривался особым присут­ствием Сената с 9 по 15 февраля 1882 г. Сведения об этом про­цессе сохранялись в полной тайне, и лишь в 1906 году был впер­вые напечатан в журнале «Былое» обвинительный акт и сокра­щенный о*гчет о процессе по этому делу. Как и по делу 1 ѵмарта, обвинителем выступал Муравьев, еще не заработавший себе поста министра юстиции.

Обширный обвинительный акт объединил по этому делу под­судимых, поставив им в вину несколько разнообразных политиче­ских преступлений и в том числе ряд террористических актов, начиная с 1879 года. Среди этих террористических актов, между прочим, были перечислены 8 актов, направленных на жизнь Алек­сандра II. Обвинение в этих посягательствах было предъявлено Фроленко, Колодкевичу, Татьяне Лебедевой, Тетерке, Златополь­скому, Якимовой, Исаеву, Баранникову, Арончику, Морозову, Суханову, Тригони, Емельянову и др. Кроме того, Баранникову и Михайлову было предъявлено обвинение за участие в убийстве шефа жандармов Мезенцова. Мезенцов был заколот кинжалом лицом, оставшимся не разысканным царским правительством. Этим лицом был скрывшийся вскоре за границу Степняк-Крав- чинский. При этом покушении другой неизвестный, задержанный позднее и оказавшийся Баранниковым, выстрелил в сопровож­давшего Мезенцова подполковника Макарова. Оба участника тер­рористического акта скрылись в экипаже, кучером которого был Андриан Михайлов.

Особое внимание среди подсудимых привлек к себе Клеточ­ников, который в целях более успешной борьбы с царизмом со­стоял на службе сначала в III отделении, а потом в департаменте государственной полиции. Ha судебном заседании он ярко оха­рактеризовал внесудебную расправу и приемы борьбы с аресто­ванными в III отделении. Председатель не дал возможности Клеточникову довести его речь до конца.

Обвинительный акт отмечал издание членами революционной организации обширной литературы в виде журналов «Народная воля», «Листок народной воли» и пр. Подсудимым было предъ­явлено обвинение за участие в «тайном сообществе», именующем себя «русской социал-революционной партией», для ниспроверже­ния государственного и общественного строя в империи путем посягательства на жизнь государя и должностных лиц и в воору­женных сопротивлениях властям.

Председательствовал в процессе Дрейер, достигший сенатор­ского звания после процесса Нечаева (1871 г.), в котором он по­казал себя настоящим лакеем царского правосудия. B процессе 20-ти народовольцев он, не считаясь с требованиями закона, не давал подсудимым возможности высказываться и был при этом не только резок, HO и груб.

Один из подсудимых, Меркулов, оказался предателем. Осталь­ные подсудимые держали себя мужественно, они говорили, что террор явился результатом политических условий самодержавия. Об этом заседании особого присутствия Сената появились сведе­ния очень краткого содержания лишь в революционной загранич­ной печати.

Из подсудимых десять человек были приговорены к смертной казни, из которых казнен был Суханов, а девяти человекам смерт­ная казнь была заменена бессрочными каторжными работами. Пя­теро были приговорены к бессрочным каторжным работам и пя­теро к каторжным работам на 20 лет.

Предатель Меркулов, приговоренный к бессрочной каторге, был освобожден от наказания и принят на службу в департамент государственной полиции.

Осужденные Михайлов, Колодкевич, Исаев, Фроленко, Те­терка, Клеточников, Морозов, Баранников, Арончик, Ланганс и Тригони вместо каторжных работ были заключены в Алексеев- ский равелин. Емельянов, Лебедева, Якимова, Златопольский, Люсти и Фриденсон были сосланы на Кару.

При выборе места заключения правительство руководствова­лось оценкой опасности того или другого из осужденных и на­правило в Шлиссельбургскую крепость тех, кого признало своими наиболее опасными врагами. Среди них оказались приговоренный на 20 лет каторги Тригони и без срока — Морозов, Баранников, Арончик и Ланганс.

Bce попавшие в Алексеевский равелин и в Шлиссельбургскую крепость, кроме Морозова, Тригони и Фроленко, умерли в на­званных тюрьмах *.

Царь заменил Суханову повешение расстрелом в виде акта «монаршей милости». Суханов для казни был вывезен из Трубец­кого бастиона в Кронштадт и здесь расстрелян. Приговоренные к смерти, но помилованные царем умирали не от руки палача, а от режима в крепости и на каторге [64].

После революции 1917 года были найдены архивные до­кументы, из которых видно, что жандармы взволновались, узнав о том, что мать расстрелянного Суханова установила крест на его могиле и украсила могилу цветами, и приняли меры для устра­нения всего этого. Ho из архивных документов не видно, какие именно меры были приняты [65].

Судебный процесс 20-ти вошел в историю царского правосудия как один из многих процессов, в которых царское «правосудие» производило свою расправу с участниками революционного дви­жения в условиях полного отсутствия гласности.