ПРОСТРАННАЯ ПРАВДА B СИНОДАЛЬНОЙ НОВГОРОДСКОЙ КОРМЧЕЙ

Изучение изводов Пространной Правды правильнее всего начать с двух древнейших списков: Синодального и Троицкого. Синодальный помещен в Новгородской Синодальной Кормчей, хранящейся в Государ­ственном Историческом музее в Москве (Син.

Кратко Синодальный описок был описан в исследовании H. В. Кала­чова,1 который, однако, не привел сведений о составе Кормчей, заметив только, что „Русская Правда” составляет статью девятую (из статеЙ русского происхождения) под названием „Суд Ярославль Володимирица”. Замечание Калачова о статье „девятой” может ввести в заблуждение, так как русские статьи не выделены в Синодальной Кормчей из общего текста, следовательно, статьей девятой Русская Правда является только в условном обозначении Калачова.

Более подробно о Синодальном списке писал И. И. Срезневский, который дал полное постатейное описание Синодальной Кормчей.2

B 1930 году Русская Правда по Синодальному списку была издана E. Ф. Карским3 с приложением фотомеханических снимков с рукописи.

Синодальная Кормчая написана в I0 (у И. И. Срезневского в большую четверку) в 2 столбца на 631 лл. пергамента. По описанию И. И. Срез­невского: „Первые 346 лл. составляют 31 тетрадь, из коюрых каждая помечена внизу первой и последней страницы у корешка. Следующие затем листы 347—462 составляют 27 тетрадей, также помеченных с 1.

1H. Калачов. Предварительные юридические сведения для полного объяснения Русской Правды, вып. I—II, СПб. 1880, 2-е изд., стр. 94—95.

2И. И. Срезневский. Обозрение древних русских списков Кормчей книги. СПб., 1897, стр. 85-112.

3 E. Ф. K а p с к и й.

Исслед. о Русской Правде 6

Остальные листы 463—631 составляют 22 тетради, меченные снизу, не у корешка, также начиная с первоЙ. B каждой из этих трех частей есть несколько разных почерков, повторяющихся в каждоЙ из частей и во всех трех почти без исключения".

0 времени написания книги говорится в начале книги на первом листе и почерком рукописи. Эта запись прочтена Срезневским так: „В лѣто Г'Ѵнаписана быша гнигы сия повѣлениемь благовѣрнаго князя Новъгородьскаго Дмитрия, а стяжаниемь боголюбиваго архиепископа Новгородьскаго Климента и положены быша в церкви святыя София на почитание священникомъ и на послоушание крестьяномъ и собѣ на спасение души; ачи кто възмѣть я исъ церкви, а рекъ тако: се мнѣ до- стоить взяти мое, попинъ ли, или епископъ, или кънязь, или игоуменъ, или дияконъ, или причетникь" . . .

Калайдович, кроме того, смог еще прочитать продолжение записи на той же странице во втором столбце, которое в настоящее время прочитать нельзя: „или инъ который мирьскыи... не боуди ему наше благословление... на пагоубу души,ч и да боудеть проклятъ святыми семью сборовъ вселенскыхъ иже въ Ефесѣ и въ Халкидонѣ и въ Костян- тинополи на Аригена .. .pa.. ."

Следы выскабливания, как указал КалаЙдович и Срезневский, после цифры ясно заметны^в рукописи. По указанию Калайдовича и Срезнев­ского, после цифры v^ (700) была видна полустертая черта, которую Калайдович предположительно считал за цифру ч*(90).

Ha обороте передней корки переплета, к которому приклеен лист пергамента, имеется запись полууставом XVI века, сделанная рукою митрополита Макария: „Правило Софеиския старыя, дал их князь вели- кии Василѣи Иванович всѣ [а] Руси архиепископу Макарью, какъ его с Москвы в Новград отпустил, а велѣлъ их князь великии в Софѣи положити по старинЬ в лѣта з*йҐ[7040—1532]".

Ha обороте 1-го' листа следует оглавление Кормчей под красной заставкой звериного орнамента после слов: „Книгы глаголемыя Кърмичия, рекъше правило законоу, грецькымь языкомь Номокан [онъ]". Оглавле­ние Кормчей не совпадает с ее составом, так как охватывает только статьи, помещенные до л. 546 включительно. Последней статьеЙ по огла­влению должны являться „Правила митрополита Кюрила роускаго". Однако никакого различия в почерке между этой статьей и следующими за ней не имеется.

Запись рукописи, если даже отвергать, что после [; было ч* и следо­вательно было написано з ij^4 [6790]—1282 год, все-таки указывает на определенное время. Климент был новгородским архиепископом с 1276 по 1299 год. Под новгородским князем Дмитрием можно понимать только великого князя Дмитрия Александровича, который сидел в Нов­городе в 1277—1280 и в 1284—1292 подах. B 1294 году Дмитрий Але­ксандрович уже умер.

B 1282 году новгородцы были в ссоре с Дмитрием и вели с ним воЙну. Поэтому надо предполагать, что Кормчая была написана не в 1282 году, а несколько раньше или позднее, вернее же всего в период между 1277—1280 или 1282—1292 годами.

Для суждения о происхождении списка Русской Правды, находяще- госяв Синодальной Кормчей, особенно важно выяснить ее состав. И. И. Срезневский называет Синодальную Новгородскую Кормчую — сводной. Сравнивая известную Рязанскую Кормчую с Синодальной,

Срезневский находит, что Синодальная Кормчая зависела от Рязанской, так как „расположение статей в этой (Синодальной Кормчей) своею неправильностью сравнительно с КормчеЙ 2-го разряда указывает неопро­вержимо, что Кормчая 2-го разряда была главным источником при ее со­ставлении, а русские статьи доказывают, что она в том виде, как теперь известна, была обделана на русской почве".1 Зависимость Синодальной Кормчей от Рязанской особенно заметна по статье „Отъ различныхъ тителъ, рекше грании Оустиньяна цесаря новых заповѣдии главы", где в Синодальной Кормчей поставлено число 47.

Признание зависимости Синодальной Кормчей от Рязанской имеет большое значение для разрешения вопроса о появлении в этой Корм­чей списка Русской Правды, но не решает вопроса об его происхож­дении, так как в Рязанской Кормчей текста Русской Правды не имеется. Ho для суждения о происхождении Синодального списка Правды у нас имеются другие данные, извлекаемые из состава самой Синодальной Кормчей.

Одной из особенностей Синодальной Кормчей является несоответ­ствие между ее содержанием и оглавлением статей, помещенным в на­чале. Это может быть объяснено только тем обстоятельством, что пер­вая часть Синодальной Кормчей была списана с законченной рукописи, имевшей оглавление статей и послужившей одним из источников Сино­дальной. B конце этой рукописи (судя по оглавлению) находились сле­дующие русские статьи: 1) Правило Ильи архиепископа Новгородского с Белогородским епископом, 2) Правило Иоанна митрополита русского;

3) Вопрошание Кириково, 4) Правило митрополита русского Кирилла. Вопрошание Кирика и правило Ильи ведут нас к новгородским преде­лам и второй половине XII века. K более позднему времени относится правило митрополита Кирилла 1274 года, в составлении которого прини­мал участие новгородский архиепископ Далмат. Таким образом, одним из источников Синодальной Кормчей была рукопись, написанная не раньше 1274 года, и притом, по всей видимости, в новгородских преде­лах. Повидимому, продолжение синодальной Кормчей было заимство­вано из каких-то других источников.2 Для определения происхождения этих заимствований очень важным пособием являются опять-таки русские статьи. B продолжении Синодальной Кормчей мы находим: 1) Ле­

тописец Никифора патриарха (л. 567 об.), 2) Сказание о черноризче- * ском чине Кирилла Туровского, 3) Русскую Правду (л. 615 об.), 4) цер­ковный устав Владимира (л. 628), 5) устав князя Святослава Новгород­ского. Две последние статьи по указанию Срезневского написаны на особой тетради и другим более поздним почерком XIV века.

Таким образом, в продолжении Синодальной Кормчей мы имеем три русских статьи. Сказание Кирилла Туровского указывает толькона русский характер этой статьи и на возникновение ее во второй поло-

1 И. И. C p e а н e в с к и й. Обозрение, стр. 12.

2 B том, что в основу Синодального списка положена была Кормчая особого со­става, убеждает Кормчая Щукинского собрания (Na 495) Государствеяного Историче­ского Музея, написанная в лист, на 475 листах, южнорусским полууставом XVI века. По указанию рукописного описания ЦІукинского собрания в письме этой Кормчей „явны следы юго-славянского оригинала" (смены юсов, преобладание „ь“ над „ъ"). Кормчая по составу подходит к Новгородской Синодальней Кормчей, но с особым счетом глав (95 вместо 70 в Новгородской). B Щукинской Кормчей имеются добавочные статьи против Новгородской и в то же время отсутствует „Вопрошание Кириково", а также все последующие за ней статьи Новгородской Кормчей. Среди же лишних статей находится глава 56 — „Иоанна миурополита Русского о опрѣснокахъ".

вине XII века. Более датирующие указания дает Летописец Никифора, начинающийся словами: „Никифора патриарха Царяграда лѣтописѣщ> въскорѣ”. После рассказа о библейских, римских и византийских собы­тиях в этом летописце с известия 6370 [862] года о призвании варягов приводятся уже русские события на ряду со счетом византийских цареі. Последним из греческих цареЙ указан „Иван Порфирогенит”, после чего следуют только русские события. Изложение русских событий об­наруживает в их авторе жителя Суздальской, точнее Ростовской земли. Так, в заметках упоминается о Васильке, сидевшем в Ростове, после чего говорится: „По съмѣрти Ольксандровѣ брать его Ярославъ лѣт 10, и оумре; Василии брать его лѣт 4, и оумре; в 1-е лѣто княжения его 2-е число бысть. От Адама 6781 [1273] лѣто сѣде въ Володимѣри Яро­славъ братъ Юрьевъ лѣт 9, а Ростовѣ сѣде княгыни Васильковая съ сы- нома Борисомь и Глѣбомь”.

Внесение этих заметок в состав Синодальной КормчеЙ может быть объяснено тем обстоятельством, что составители СинодальноЙ КормчеЙ нашли их в одном из своих источников, причем этот источник был владимиро-суздальского и, вероятно, даже ростовского происхождения. Заметки не могли быть написаны слишком поздно, так как автор их еще ничего не знает о соперниках Дмитрия Александровича на вели­кое княжение и борьбе с ним его брата Андрея (с 1281 г.), в которой принимал участие Дмитрий Борисович Ростовский, а также о войне между Дмитрием и Константином Ростовскими, происшедшей уже в 1281 году.а

Летописец Никифора дает важные датирующие указания на время написания и условия происхождения Синодальной Кормчей, которая не могла быть написана раньше 1278 года, смерти Глеба Ростовского. Едва ли она была написана и спустя долгое время после 1281 года, когда против великого князя Дмитрия Александровича, по повелению которого написана была Кормчая, выступил его брат Андрей. Наиболее вероятным временем написания Синодальной КормчеЙ надо считать 1280 год. По указанию Никоновской летописи, новгородский архиепи- ’ скоп Климент в 1280 году „прииде к Кирилу, митрополиту Киевскому и всеа Русии, и благословися у него, тоже иде к великому князю Дмитрию Александровичу внуку Ярославлю о мирѣ и любви от Нов­городцев”.3 Эту поездку Климента в Суздальскую землю можно счи­тать тесно связанной со словами записи о написании Кормчей „повелі- ниемь” князя Дмитрия. Поэтому с большим вероятием можно думать, что Кормчая была написана не в 1282, а в 1280 году, тем более, что после буквы Jr в ней достаточно места не для одной, а для двух цифр (например могло быть s 'p п и ). Bce сказанное, однако, решает вопрос только о происхождении Синодальной Кормчей, а не списка Русской Правды, внесенного в него. Для решения этого вопроса необходимо привлечь материал Чудовской КормчеЙ, сходной по составу с Сино­дальной, но не имеющей текста Правды.

^ 24^' ^' ^ к 3 е м п л Я P с к и я* ^еликяе и удельные князья северной Pycw, т. II,

2 Там же, т. II, стр. 24.

3 Полное собрание русских летописей, т. X, стр. 158.

Чудовская (Варсонофьевская) Кормчая № 4, написана в 1°, в два столбца, на пергаменте, красивым полууставом конца XIV века. Чудов­ская Кормчая, совпадая с Синодальной по составу, имеет тем не менее ряд отличий. Так, в ней нет текста вопрошания Кирикова (в Син. на л. 518), двух небольших статей (в Син. на л. 563 и 564), а также от­сутствуют следующие статьи Синодальной Кормчей: 1) речь жидовь- ского языка переложена на Русскую, 2) Правда Русская (л. 615 об.) и две последние статьи — церковный устав Владимира и устав Свя­тослава. B конце Чудовской Кормчей помещено несколько допол­нительных статей, не имеющихся в Синодальной. B тексте также добавлены: на л. 134 об. выписка из Постникова Номоканона, а на л. 189 — статья под названием „Поученье к попомъ святаго великого Василья".

Возникает вопрос, отчего зависели зти различия между Синодаль­ной и Чудовской Кормчей. B этом отношении показательна дополни­тельная статья Чудовской Кормчей — Поученье к попом (на л. 189). Несмотря на имя Василия Великого в ее заголовке, мы имеем в этой статье известное поучение к попам, приписываемое митрополиту Ки­риллу,1 после которого следует (на л. 190 об.) без заглавия — по­учение епископа сыну великого князя Александра".2 Датировка этого послания очень сложна. Макарий относит ее к концу XIIl века (после 1292 года). Ho, если датировка этого памятника неясна, то происхож­дение его определяется довольно точно — Владимирско-Суздальской землеЙ. После этого послания помещено слово епископа, начинающееся словами: „А се пишю ти другое слово", в котором говорится о цер­ковных судах.

Таким образом, Чудовская Кормчая имеет дополнительные статьи владимиро-суздальского происхождения. Этот владимиро-суздальский характер объясняет отсутствие в Чудовской Кормчей Вопрошания Ки­рикова, хотя этот памятник указан в Чудовской в оглавлении к Кормчей. Вопрошание Кириково, как памятник новгородский, не было включено в состав Чудовской Кормчей.

Наиболее важным представляется вопрос об окончании Синодальной и Чудовской Кормчих. Статьи в конце Чудовской Кормчей (на л. л. 322— 328), отсутствующие в Синодальной, могут быть признаны позднейшими добавлениями. Ho в конце Синодальной Кормчей в свою очередь поме­щены статьи, отсутствующие в Чудовской, а последняя статья Сино­дальной Кормчей — устав Владимира — имеет различный текст в обоих памятниках. Это различие между Синодальной и Чудовской Кормчей, как мне кажется, указывает на то, что в общем протографе Синодаль­ной и Чудовской Кормчих этих лишних как в том, так и в другом па­мятнике, статей не было, а они были приписаны позже, причем текст оканчивался уставом Владимира.3 Текст этого устава в Чудовской носит характер более древний и заменен более полным в Синодальной. Поэтому можно думать, что в общем источнике Синодальной и Чудовской Корм­чих, не имелось списка Русской Правды, взятого, таким образом, из какого-то другого источника.

Срезневский, как было указано выше, доказал, что одним из источ­ников Синодальной Кормчей была Рязанская Кормчая, вернее ее прото­

1 Митрополит Макарий. История русской церкви, т. V, стр. 388—389 и 391—392.

2 B Чудовском списке (Государственный Исторический музей, Чудовское собр. № 4) оно оканчивается словами: „а нынѣ, сыну князь, а[з] отець твои епископ володимеръ- скыи, поминаю ти, сыну своему о церкви божии, а сам, сыну, вѣдаешь, аже церкви та ограблена и домы ея пусты" (л. 190 об.).

3 Ha происхождение Чудовской Варсонофьевской Кормчей от общего протографа с Кормчей 1276 г. указывает С. В. Юшков (Исследования по истории русского права, Вып. 1, стр. 41—43).

граф, полученный митрополитом Кириллом из Болгарии. Ягич, изучав­ший язык Рязанской Кормчей, пишет следующее: „В Рязанской Кормчей (1284 года) нет единства языка. Это понятно. Несколькими годами раньше только что был получен митрополитом Кириллом II первый экземпляр этоЙ редакции Кормчей с юга из Болгарии... Ho и сербизмы попадаются в рязанском списке, для южнославянских памятников второй половины XIII века это не удивительно... Наконец вышеприводимые примеры форм южнорусских не допускают ни малейшего сомнения в том, что из Киева в Рязань был доставлен не подлинный южносла­вянский, болгаро-сербский экземпляр, а один из списков, сделанных с него в Киеве... Замечательное свидетельство южнорусского говора заключается в триичи, как известно до сих пор по малорусски говорится трейчи, а в КиевскоЙ губернии даже тричи".1 Ho в Рязанской КормчеЙ отсутствует текст Русской Правды. Следовательно, текст Правды не был внесен в состав Кормчей в Киеве, как не был он внесен, согласно показанию Чудовской Кормчей и во Владимиро-Суздальской земле. Поэтому можно предполагать, что Русская Правда попала в состав Кормчей при ее составлении на севере Руси, в Новгороде, а не была принесена из Киева. Карский отмечает в языке Синодального списка Правды яркие новгородские особенности и думает, что этот список был переписан уроженцем северной Новгородской Руси.2 Он указывает, что орфография Синодального списка еще сохраняет употребление „ть" и „ь" „в тех местах в середине слов, где они стоят, в самых древних рус­ских и старославянских памятниках". Ho рядом с этим Карский отме­чает, что в языке Правды „сильные „ъ" и „ь" уже начали заменяться посредством „о" и „е", а слабые исчезать.»3 Это указывает на опреде­ленное переходное время.

Синодальный список, подобно многим другим, отличается некоторой неисправностью текста, зависевшей как от невнимательности писца, так и от недостатков оригинала, с которого был списан текст. Ho общее количество таких описок и пропусков киноварных букв относительно невелико, во всяком случае не больше, чем в остальных статьях Корм­чей. Писец в некоторых местах поправлял текст, повидимому на осно­вании каких-то дополнительных материалов. Так, к заголовку „оже боу- доуть холопи татье" добавлено „Соуд княж". K заголовку „о задници боярьстѣи и о дружиннѣ" сделан значок вставки и внизу несколько иным почерком написано „а сѣ о заднѣцѣ". Такая же вставка сделана к заголовку „о задници", на нижнем поле написано „о холопъихь ді­тей". Упомянутые вставки были сделаны несколько иньш почерком, чем основной, и внесены уже после переписки рукописи, сдедовательно заимствованы из особого источника, который нам в достоверности пока полностью неизвестен.

Как известно, важнейшей отличительной особенностью Синодального списка Пространной Правды является расположение материала во второй половине памятника. Уже Тобин указывал, что несходство Синодаль­ного списка с другими списками Русской Правды произошло от невер­ной сшивки отдельных листов Кормчей. Замечание Тобина вызвало возражения H. В. Калачова, который считал мнение Тобина о причинах отличия Синодального списка от других „особенно важным" промахом. Калачов замечает по этому поводу: „зачем автор (т. e. Тобин) не хотел покороче познакомиться с нашими памятниками древности в их под­

1 И. В. Я г и ч. Четыре историко-палеографических статьи, СПб. 1884, стр. 100, при­мечание.

« ™* ^* Карский. Русская Правда по древнейшему списку, стр. 21.

3 Там же, стр. 14—15.

линниках, K которым доступ теперь уже не так труден, особенно в Петербурге; а если он не имел случая, то как решился так само­надеянно толковать о подлинных рукописях, которых никогда не видел. Вот, по крайней мере урок для будущих объяснителей Русской Правды ипамятников древности вообще”.1

Это замечание Калачова, к сожалению, заставило исследователей отказаться от попытки наиболее простого объяснения различий в рас­положении Синодального списка по сравнению с остальными. Поэтому

В. Сергеевич2 выставил искусственное объяснение, что переписчик „перепутал последовательность статей”. Это позволило E. Ф. Карскому высказать положение: „настоящий вид Русской Правды в Новгородской Кормчей 1282 года — рукописи древнейшей — указывает, как при Вла­димире Мономахе и после него постепенно нарастали статьи в этом памятнике”.

Карский рассматривает текст Троицкого списка как уже более или менее кодифицированныЙ памятник XIV века, списанный с оригинала, послужившего для всех дальнейших изводов.3

Однако вопрос решается не так, как думал Карский. B самом деле, на ряду с Троицким списком существует еще Пушкинский список XIV века, текст которого возник независимо от Синодального и Троиц­кого списков, и в отдельных местах их дополняет. Между тем распо­ложение Пушкинского списка соответствует Троицкому, а не Синодаль­ному. Следовательно, в первоначальном протографе Пространной Правды расположение текста соответствовало Троицкому и Пушкинскому спискам.

У нас нет никаких данных, говорящих за то, что листы в Синодаль­ном списке были перепутаны. Ho такое предположение может быть сделано об оригинале, с которого делался Синодальный список, вне­сенный в Новгородскую Кормчую 1280 года. Синодальный список, как уже было указано, написан в два столбца, имея по 25 строк в столбце. Никаких перерывов в тексте Русской Правды не имеется. Однако от­личия в расположении статей Синодального списка от других списков, в первую же очередь от Троицкого, связаны с определенной последо­вательностью статей. Синодальный список местами сохраняет полное сходство с Троицким списком, местами в нем статьи расположены в другом порядке, но целыми комплексами статеЙ, внутри которых сохраняется сходство с расположением статей в других списках. B Синодальном списке можно насчитать 8 комплексов статей, располо­женных в таком порядке: 1) статья о закупе („Оже закоупъ бѣжить”), занимающая в тексте 12 строк или Y2 столбца; 2) статьи о послуше- стве, о бороде, о зубе, о борти, о накладах, занимающие 65 строк или 2Jj2 столбца; 3) статьи о жене, о заднице („аже оумреть смердъ”), о заднице боярстей, в 59 строк или в 2Ѵг столбца; 4) статьи о жене („оже върчеться сѣдѣти”), о судебных уроках, о заднице, об уроках ротных в 76 строк или 3 столбца; 5) статьи о купце и о долге в 54 строки или 2 столбца; 6) статьи о закупах, о холопе („аже xo- лопъ оударить”) — 74 строки или 3 столбца; 7) статьио борти, о смерде, о перевесех, о гумне —125 строк или 5 столбцов; 8) статьи об уроках городнику, об уроках мостнику, о эадници („аже боудоуть робье дѣти”) — 70 строк или 3 столбца. Конец же Синодального списка не отличается от других списков по расположению матерьяла и таким образом имеет с ними полное сходство.

1 Калачов. Предварительные юридические сведения для полн. объяснения Рус­ской Правды, стр. 66.

2 В. C e p г e e в и ч. Лекции и исследования, стр. 64.

3 E. Ф. K а p с к и й. Русская Правда по древнему списку, стр. 8—9.

Наблюдая размеры комплексов зтих статей, мы найдем в их, объеме закономерность, которая будет ясна из следующей таблицы:

1 комплекс

2

3

4 комплекс

5

6 7

12 строк V1> столбца 64 „ 2Va „

59 „ 2½ м

76 с рок 3 столбца

54 „ 2

104 „ 4

125 „ 4

70 „ 3

Как мы видим, каждый такой комплекс текста Синодального списка, соответствующий Троицкому, укладывается в число, очень близкое,, а иногда прямо совпадающее с количеством строк (25 строк) в столбце Синодальной Кормчей. Из восьми указанных комплексов текста это можно определенно сказать о шести. B первом же и втором случае количество строк, взятое вместе, равняется также цельным трем столбцам. Приве­денные пифры нельзя объяснить простым совпадением. Поэтому следует думать, что они объясняются особенностью того оригинала, с которого списывался текст Русской Правды в Синодальном списке. B этом ориги­нале каждая страница текста примерно соответствовала одному столбцу Синодального списка, вероятно иногда начинаясь заглавием новой статьи. Листы же этого оригинала были в середине перепутаны, и в таком виде с них был сделан список, причем редактор устанавливал порядок листов по своему разумению. B тех же случаях, когда порядок статеЙ уста­новить было трудно, они были расставлены предположительно.

Таким образом, можно предполагать, что отличие в расположении текста Синодального списка от других списков Русской Правды зави­село не от большой древности его редакции, а от позднейшей редак­ционной работы. He лишне отметить и еще один факт, который будет объяснен далее — это отсутствие списков, следующих расположению текста Синодальной Кормчей. Это обстоятельство кажется особенно странным, если принять во внимание официальное происхождение Сино­дальной Кормчей, принадлежавшей Софийскому Дому в Новгороде.