Природа и понятие преступления - «обиды»

Каждой ступени в историческом развитии общества присуща своя концепция понимания такого фундаментального института уго­ловного права, как преступление. Так, в Древней Руси преступное деяние - «обида» рассматривалось с точки зрения его вредоносности (имущественной или личной).

Позднее стала проводиться граница между преступлениями против Бога (грехами) и мирскими преступлениями. «Если целью применения санкций за преступления против Бога была «забота о душах», возобновление нравственной жизни и восстановление пра­вильных отношений с Богом, то санкции за мирские преступления применялись для удовлетворения чести, примирения и восстанов­ления мира. Цс|зковныс власти карали за грехи, светские власти - за преступления» . И если, например, в договорах с греками преступ­ление именуется «проказой» и «согрешением», а наказание - «ме­стью», «казнью» и «епитимией», то в Русской Правде и современ­ных ей памятниках родовым названием для всего преступного были «обида» и «сором»[162], И все-таки термин «преступление» был извес­тен в эпоху Русской Правды, но лишь в переводной литературе с греческого языка[163].

Преступление как специфическое человеческое поведение при­надлежит к тем институтам, которые невозможно определить B одной или нескольких фразах, поскольку любое определение порождает во­просы, требующих дальнейшего пояснения употребляемых выражений. Так, по мнению одних историков-юристов, в древнем праве, где есть вред, только там и предполагается преступление, где действие не произ­вело ожидаемого вреда, не могло быть и речи о преступлении[164].

C точки зрения других, дополняющих высказанную точку зре­ния, в княжеских уставах можно встретить и более широкое понима­ние преступления, охватывающее и некоторые формальные составы. Это было заимствовано из византийского канонического права[165].

B эпоху Русской Правды, без законодательного закрепления, под ним понималось причинение потерпевшему материального, фи­зического или морального вреда, а не нарушение закона либо кня­жеской воли[166]. Например, «... 12 гривен продажи за обиду» - ст. 23

Пространной редакции[167], что если не тождественно, но близко по своему значению выражению «за это преступление»[168].

B ст. 9 Краткой редакции закреплено предписание следующе­го характера: «Оже ли кто вынезь мечь, а не тнеть, то тъи гривну положить»[169]. Говоря современным языком, в данной норме речь идет о таком виде оконченного вида преступления как выражение намерения лишить человека жизни или причинить вред здоровью путем демонстрации обнаженного меча.

Изложенное позволяет утверждать, что уже в период действия Правды Ярослава начинал действовать материально-формальный подход к пониманию состава преступления. При этом «преступле­ние приносит троякий вред: нарушает установленный порядок го­сударственного общежития, наносит вред частному лицу и требует затраты труда на восстановление нарушенного права; а потому пре­ступление влечет за собою публичный штраф, вознаграждение обиженному и уплату судебных пошлин»[170].

C точки зрения уголовно-правовой науки человеческое пове­дение можно разделить на преступное и непреступное, причем не­преступным является любое, которое прямо не названо преступле­нием в действующем уголовном законе[171].

Необходимо признать, что граница между гражданско- правовым деликтом и преступлением в Русской Правде недостаточ­но ясна[175]: трудно выделить элемент преступного в составе граждан­ского правонарушения[176]. B самом общем виде можно добавить, что по мере развития общественных отношений проблемы подобного характера остаются актуальными до настоящего времени[177]. Так, теория уголовного права и сегодня не способна четко разграничить по характеру правонарушений отрасли права, включающие в свою структуру правонарушения[178].

Изложим свою позицию по данному вопросу. Целью граж­данско-правовой защиты является восстановление нарушенного имущественного и неимущественного интереса. При этом люди ру­ководствуются своими собственными, частными интересами (в том числе согласуя их с аналогичными интересами других лиц), кото­рые, таким образом, по общему правилу всецело определяют и со­держание складывающихся между ними отношений . Что касается цели уголовно-правовой защиты, то это, прежде всего, наказание лица, нарушившего установленные обществом запреты.

Анализ текста Русской Правды позволяет отличить граждан­скую обиду от уголовной, например, характером наступивших по­следствий. B частности, ст. 1 Краткой редакции рассматривает убий­ство не как имущественный вред, а как обиду, поэтому лишь близкие родственники убитого, круг которых является исчерпывающим, име-

ли право преследовать преступника, которых больше всех задевала эта обида, и в которых она могла вызвать желание мести[179].

B качестве критерия отграничения уголовно-правовых норм от гражданских можно предложить наличие злой воли («пакоща- ми», убийство «в разбои», либо «в обиду»), либо степень строгости наказания: месть, смертная казнь, а также фиксированные размеры штрафных санкций, не связанные с размером причиненного ущерба.

Гражданское вознаграждение стремится только к удовлетворе­нию потерпевшего, к устранению материального вреда. Уголовное наказание же является одним из средств, которые служат государству для осуществления его основной цели - общественного развития[180].

Суммируя изложенное можно говорить, что основанием от­ветственности по Русской Правде является совершение юридиче­ского факта - «обиды», которая, в зависимости от характера обще­ственной опасности, регулируется уголовно- правовыми или граж­данско-правовыми мерами.

2.1.