§ 6. Правонарушения против половой неприкосновенности

В досоветский период о половой свободе на Дону говорить не приходилось, что не исключало нарушений устоявшихся норм сексуального поведения, влекших за собой общественное порица­ние и более серьезные последствия.

Распутство представляло собой разгульное развратное пове­дение, сопряженное с отсутствием стыда перед раздеванием и по­ловой близостью мужчины и женщины, и поэтому данное право­нарушение также именовалось «развратом». Осуждалось «битьем и грабежом» с последующим остракизмом (изгнанием) или по­срамлением с «нещадным битьем плетями», приводя к лишению избирательных прав. В более поздний период согласно «Положе­нию об управлении Донского Войска» 1835 года распутство офи­циально относилось к сфере обычного права казаков, и вынесе­ние наказания считалось правовым обычаем, при этом широко применялось обыкновение указывать на лицо, якобы участвовав­шее в «половом деликте». В этом случае обмазывали дегтем или

нечистотами ворота домовладения или выбивали стекла, или от­резали хвосты у волов, коров и коней, или вываливали во двор пух из перин и подушек. Впрочем, такого рода действия совер­шали скрытно и из бытовой мести, а иногда открыто, когда де­вушке отрезали косу или с головы женщины срывали платок, что считалось знаком бесчестия чаще всего за прелюбодеяние, блуд или распутство, но обычно пойманное в этом лицо подвергалось самоусуду^[285].

Блудодеянием считалось вступление в половые отношения лиц, не состоящих в браке, осуществленное по взаимному согла­сию. Виновные в данном правонарушении осуждались примерно в той же мере, что и совершившие распутство. Согласно войсковой грамоте, датированной мартом 1734 года (без даты), блудников и блудниц предписывалось на сборе местных казаков бить нещадно плетями, а станичным атаманам, «прописав их имена, отчества и прозвания, рапортовать немедленно Войску»^[286]. Данный акт был непосредственно адресован в поселения, лежащие вдоль Бузулу­ка, от Алексеевской до Филипповской станицы. Задуманная ак­ция имела пролонгированный характер, распространяясь на все казачьи станы, по аналогии касаясь любых правонарушений сек­суального характера (блуд в широком смысле). Целью правового акта являлось укрепление семейного быта, а также профилактика венерических заболеваний, эпидемия которых могла быть спрово­цирована демобилизованными казаками, прибывшими из других регионов. Однако в казачьих поселениях имелась специфика при­ведения «народных приговоров» в исполнение, например, в Верх- не-Курмоярской станице до 1780 года за различные блудодеяния виновным выше колен обрезали платье и водили связанными по улицам. Завершалось наказание на майдане, где любовников били плетями.

Прелюбодеянием являлось добровольное вступление в по­ловые отношения лица, не состоящего в браке, с повенчанным

лицом, находящемся в браке, или обоих повенчанных лиц, не со­стоящих друг с другом в браке. В период доминирования на Дону брачного союза, признанного в казачьем круге, однозначно нака­зуемым считалось лишь чужеложество, то есть супружеская изме­на жены своему мужу. Тогда же еще не считалось предосудитель­ным применение самосуда, завершавшегося побоями или даже убийством распутницы, «не опасаясь по своевольству своему за то какого взыскания»^[287]. Чужеложество также являлось основанием для расторжения брака на казачьем круге, при этом не считалось чужеложеством вступление в половые отношения вдов с вдовцами или лицами, не состоявшими в супружеских отношениях.

«Похождения» мужчин-прелюбодеев, называвшихся в народе «волочаями», были общественно порицаемы и нередко заканчи­вались руганью и драками. Если любовники оказались застигну­тыми на месте супружеской измены, то их со связанными руками водили с «ведерным боем» по поселению. Затем применяли сече­ние розгами, битье нагайкой, палками или тесаными дубинами, нанося увечья. Например, в станице Казанской 15.01.1800 кре­стьянин Прокофий Скачков был бит при станичной избе палка­ми «за скверные похвалки и за прелюбодеяния». Но в отношении казаков чаще осуществляли отправку во внеочередном порядке на воинскую службу или общественные работы, что в XIX столетии, видимо, было предпочтительным.

В другом случае казачья жена вознамерилась уйти от мужа с одним крестьянином (мужиком), но супруг догнал их на доро­ге и с помощью соседей привел в станичное правление, которое приговорило связать виновных рука об руку и водить по ста­нице с барабанным боем^[288]. В Пятиизбянской станице с прелю­бодея, пойманного с чужой женой, снимали шаровары, а бабе поднимали юбку, и обоих лиц, связанных портами, водили по улицам с «ведерным боем». Такое же наказание применялось в

Евтеревской и других станицах, и дополнительно изобличенных подводили к станичной избе, дому атамана и куреням офицеров, а в верхнедонских станицах неверных жен водили с хомутом на шее^[289]. В то же время в XIX столетии «блуд и прелюбодеяние по расположению сердечному не считались слишком большим пре­ступлением, хотя на таких людей смотрели с пренебрежением и презрением»^[290]. До 70-х годов XIX века за прелюбодеяния почти всегда били палками, плетями или розгами на полных станичных или хуторских сборах, записывая виновных в «штрафную кни­гу». Впрочем, в начале 70-х годов XIX столетия позорящие нака­зания запретили, но некоторое время они исполнялись латентно в рамках самосуда.

Снохачество - вступление в половые отношения свекра и невестки, а равно понуждение снохи к таким отношениям.

«Ничем не оправдываемое явление это объясняется, конеч­но, причинами физиологическими, хотя в основании его лежат из­вестные обычаи по отношению к брачному союзу. В большинстве случаев родители выбирают жену своему сыну, которого и женят в самом раннем возрасте. Если мы присоединим к этому грубость нравов как результат недостаточного умственного и нравственно­го развития, с одной стороны, а с другой - невозможность удов­летворения плотских побуждений в маленьком поселении, где все друг друга знают, и зазорность для седобородого старика таскаться по чужим бабам, то получим простое объяснение такого возмути­тельного явления, как снохачество. Сыновья, частью по неопыт­ности, частью вследствие деспотизма отцовской власти, смотрели на шашни отца сквозь пальцы, но иногда любовные похождения снохачей оканчиваются кровавыми трагедиями. Снохачество, ко­нечно, преследуется законом, но дело в том, что по самой сущ­ности своей оно редко может быть открыто и доказано»^[291], и по обычному праву до 1870 года каралось «нещадным битьем плетя­ми», арестом, общественным порицанием, лишением избиратель­ных прав.

Кровосмешение представляло собой вступление в половые от­ношения родственников, находящихся в кровном родстве: родите­лей и детей, братьев и сестер, племянников с сестрами родителей и других. Наказывалось «битьем и грабежом» с последующим изгна­нием из общины или только «нещадным битьем плетями» с лише­ние избирательных прав.

Растлением считалось вовлечение в половые отношения ма­лолетней или малолетнего без применения насилия или без ис­пользования беспомощного состояния. Осуждалось «битьем и грабежом» с последующим изгнанием из общины или только гра­бежом, а также лишением избирательных прав.

Изнасилованием являлось вступление в половые отношения одного или нескольких мужчин с девушкой (женщиной) без ее согласия, осуществленное с применением физической силы или угрозы ее применения, или с использованием беспомощного со­

стояния. Наказывалось смертной казнью (в куль да в воду), битьем плетями и грабежом, а также остракизмом, или только грабежом с признанием «пенным». Изнасилование пленницы могло закон­читься утоплением виновного, особенно если было совершено в походе. За насилие над девушкой или женщиной могли забить на­смерть плетями.

Противоестественное совокупление - это половые извраще­ния в виде мужеложства, в том числе с применением насилия, или скотоложество. Виновных в этом лиц приговаривали к смертной казни или били и грабили, или только грабили и «за бесчестных уже считали».