§ 14. «ПОПЕЧИТЕЛЬНОЕ O ТЮРЬМАХ ОБЩЕСТВО»

1818—1819 годы занимают особое место в истории русской тюрьмы, так как в эти годы произошел заметный сдвиг в тюрем­ной политике руководящих правительственных кругов. Это было тесно связано с тогдашними настроениями в русском обществе.

7 М. Н. Гернет щественное средство спасения души, то ранее «милостыня» была делом частным и считалась лучшей, если она творилась втайне, теперь же для представителей аристократии, объединенных в разные религиозные общества, благотворительность являлась их общим делом, одной из форм общественной деятельности. Именно организованность такой благотворительности, ее планомерность давали удовлетворение новым зародившимся общественным за­просам аристократии.

Под таким углом зрения надо рассматривать образование в 1819 году «Попечительного о тюрьмах общества».

Еще в 1814 году Александр I очень милостиво принимал чле­нов Британского библейского общества. Этот прием породил в членах общества надежду на расширение их деятельности также и в России. Недаром один из англичан писал: «после лю­безного нашего отечества — России свыше предопределено быть наибольшею благотворительницею на земле: верховные началь­ники с честью для себя и с пользою для других — единодушно подвигаются на служении религии».

B 1817 году Венинг, обладавший значительными средствами, приехал в Петербург в качестве пропагандиста идей библейского общества и связанного с ним Английского тюремного общества. Проживание в Петербурге его брата, крупного владельца про­мышленного предприятия, давало ему возможность завести зна­комства и установить связи с высшим столичным обществом Пе­тербурга. Он это и сделал. B результате его доклада царю об осмотре мест заключения Петербурга (об этом осмотре и впечат­лении Венинга см. в главе о состоянии общеуголовных тюрем в России) и об учреждении и в России тюремного общества по образцу английского последовало 19 июля 1819 г. разрешение на открытие в Петербурге «Попечительного о тюрьмах обще­ства».

Проект устава общества был трижды на рассмотрении у Але­ксандра, вносившего в этот проект свои исправления. Такая вы­сочайшая цензура не предвещала для общества особого простора деятельности. Были приняты меры для того, чтобы самый состав «Попечительного о тюрьмах общества» представлял надежные

гарантии его деятельности. Царь брал общество под свое покро­вительство. Ему самому принадлежало право избрания и назна­чения президента общества. Хотя общество и получало право выбора своих членов на должности 12 директоров комитета, но н сюда вмешивалась царская воля: общество избирало на каждую из этих 12 должностей по три кандидата, а царь делал соот­ветствующий отбор по своему усмотрению.

Первая статья устава общества определяла его задачу как нравственное исправление преступников и как «улучшение со­стояния заключенных за долги и по другим делам людей».

Вторая статья устава перечисляла пять следующих средств исправления: 1) ближайший и постоянный надзор над заключен­ными; 2) размещение их по роду преступлений или обвинений; 3) наставление их в правилах христианского благочестия и доброй нравственности, на оном основанной; 4) занятие их приличными упражнениями и 5)заключение провинившихся или буйствующих из них в уединенное место.

Эта статья находилась в полном противоречии с установив­шейся тюремной практикой, которая совершенно не знала ни од­ного из первых четырех перечисленных средств, а вместо пятого широко пользовалась рогатками, колодками, кандалами и цепями всякого рода и веса. Ho, перечисляя указанные пять средств водворения нового тюремного режима, высочайше утвержденный устав оставлял в полной неприкосновенности весь старый режим тюрьмы со всеми его атрибутами. Поэтому неудивительно, что. создавалось совершенно нелепое положение: нравственное воздей­ствие должно было оказываться на людей, сидевших в тюрьме на шейных цепях, вделанных в тюремные стены, с кандалами, колодками и рогатками.

B полной неприкосновенности оставался и распорядок тю­ремного дня или, вернее, беспорядок тюремного режима, так как общей тюремной инструкции в то время не существовало, она не была издана вплоть до 26 мая 1831 г.

Для размещения заключенных по какому бы то ни было принципу и для занятия их «приличными упражнениями» нужны были соответствующие материальные условия и прежде всего на­личие свободной площади в тюремных зданиях. Этих условий не было, и для создания их правительство ничего не предприни­мало. Вновь учрежденному обществу приходилось по собствен­ному почину и на собственные средства создавать эти материаль­ные условия. Это могло быть осуществлено лишь кое-где и да­леко не всегда.

Наиболее важным в уставе было разрешение членам комитета общества (т. e. лишь утвержденным в этом звании самим царем)

посещать места заключения во всякое время. Это открывало воз­можность личного ознакомления членов комитета с состоянием тюрем, и они могли увидеть совершенно новые для них картины тюремного быта. Картины же тюремнсй жизни не могли их не поразить.

B полном согласии с задачами библейского общества устав «Попечительного о тюрьмах общества» подробно останавливался ка религиозном воздействии на заключенных. Предписывалось вводить церковные службы, проводить воскресные и праздничные дни «в благочестивых чтениях, беседах и молитве».

Очень наивно звучал специальный параграф о запрещении употребления в тюрьме спиртных напитков; рекомендовалось на видных местах прибивать в тюрьмах «печатные правила», воспре­щающие употребление таких напитков.

Таков был в основных чертах устав о деятельности первого в России тюремного общества. Первыми членами общества были лица, лишь лично знакомые министру духовных дел князю Го­лицыну, в числе 30 человек. Общество начало свою деятельность 11 октября 1819 г.

Первоначальный состав членов общества включал представи­телей родовой аристократии. Здесь было восемь человек титуло­ванных, но вместе с тем сюда же вошли также митрополит, архи­епископ и пастор. Среди членов общества оказались и оба брата Венинги. B дальнейшем число членов общества значительно уве­личилось, но представители высшей аристократии попрежнему занимали в нем преобладающее место.

Состав общества определял характер его деятельности. B этой деятельности преобладающее значение было отведено религиоз­ной пропаганде, как это и было предусмотрено самим уставом общества. Эту черту в деятельности общества старательно под­черкивали его ежегодные печатные отчеты, начиная с первого отчета за 1819 год.

Я не буду приводить больших подробностей о религиозно­просветительной работе нового общества в тюрьмах, но ограни­чусь приведением нескольких примеров. Они ярко обрисовывают настроение «пионеров» тюремного патроната и показывают, на какую «работу» в тюрьме они затрачивали часть своей энергии и своего времени. C другой стороны, эти примеры показывают, что сами заключенные прекрасно учли основной характер дея­тельности общества и использовали это в своих выгодах.

Наиболее яркий пример дан на страницах отчета общества за 1827 год. Он имел место в орловском тюремном замке. Здесь содержался среди пересыльных каменец-подольский житель не­христианского вероисповедания.

Последствия удачной религиозной пропаганды должны были влить в членов общества новые силы. «Чудесно» же исцеленный, ставший сыном господствующей православной церкви, а вместе с тем и рекламой для «Попечительного о тюрьмах общества», должен был «по заслугам» получить вместе со спасением души и здоровьем также и свободу, так как оставаться далее в тюрьме ему было не совсем удобно. O работе членов общества по «по­гружению в таинственную воду крещения» заключенных отме­чалось и в других отчетах. При этом крестили не только некре­щеных, но, как указано в одном из первых отчетов (за 1822 год), и крестьянку 20 лет, не знавшую, была ли она крещена.

Такой же характер носит сообщение отчета о числе арестан­тов, бывших на исповеди и удостоившихся «причастия святых тайн». Обычай сообщать эту статистику ввел первый же отчет общества за 1819 год. Очень интересно, что этот отчет одновре­менно вел учет исповедей, причастий и наказаний кнутом. Он так и сообщал: «240 человек арестантов разного пола исповедались и приобщались в градской тюрьме; 36 человек, наказанные кну­том, также сего удостоились».

«Попечительное O тюрьмах общество», состоявшее под ПОКрОг вительством императора, было тесно связано с правительствен­ными кругами.

Вологде губернского тюремного замка: «Узники, находившиеся в сии благоденственные минуты в остроге, от радости забывали горесть свою, наслаждаясь лицезрением кроткого и милосердного монарха» *.

Я говорил, что открытие деятельности «Попечительного O тюрьмах общества» дало новое направление тюремной политике. Новшество выразилось не только в религиозной пропаганде среди заключенных. C этого же времени общественная инициатива де­лает попытки улучшения положения арестантов. Шаги, которые были предприняты в этом направлении в столичных и провин­циальных тюрьмах, несли для заключенных необходимую им для физического их существования пищу. Они же приводили в от­дельных местах к улучшению тюремных помещений, к попыткам размещения арестантов по преступлениям, к организации в не­которых местах занятий трудом, к попыткам обучения арестан­тов грамоте (в том числе по совершенно непонятным причинам — немецкому языку).

Вместе с тем «Попечительное о тюрьмах общество» делало первые шаги по введению всего того, что позднее дало содер­жание так называемой тюремной дисциплине. Устанавливались определенные дни и часы для посещения заключенных их род­ственниками, вводились часы занятия работой, часы отдыха и пр. Одним словом, закладывалось основание всему тому, чему было суждено развиться в регламентацию до мельчайших подробностей всего уклада арестантской жизни. Для введения разнообразней­ших ограничений и прямых стеснений не требовалось особых ма­териальных затрат, а потому развитие «тюремного режима» должно было пойти более быстрыми темпами, чем улучшение материальных условий существования арестантов царской тюрьмы XIX века.

Департамент полиции исполнительной министерства внутрен­них дел не мог не признавать, что дело улучшения тюремных по­мещений двигается вперед очень медленно. B свое оправдание он выдвигал начатое в тюрьмах религиозное воздействие на аре­стантов и писал: «Благодетельное правительство, отнимая у злых способы к совершению злодеяний, удаляя порочных из общества добрых, лишая свободного наслаждения дневным светом, озаряег их, во мраке темницы, светом христовой любви» [64].

Нет никакого сомнения, что заключенные предпочли бы «свету христовой любви, озаряющему их», хотя бы немного солнечного света в их темницах. Ho и само «Попечительное о тюрьмах об­щество» подчеркивало «свет христова учения» там, куда его члены захаживали светить этим светом только на короткое время и где постоянно проводили долгие годы заключенные. B отчете за 1821 год было сказано о заключенных: «все они, без различия, смешаны в сей темнице, где, по недостатку места и света, нельзя даже вести никакой другой работы, кроме делания корпии и раз­вития канатов на паклю...», но «несмотря ни на какие неудобства, слово божие сеется и в сем месте заключения» *. B этих словах отчета выявляется не столько тяжесть положения заключенных, сколько заслуга членов общества, сеющих слово божие в усло­виях, столь непривычных для этих аристократов-сеятелей, за­бавлявшихся игрой в благотворительность.