Понятие и цели наказания.

Терминология штрафных санкций

Точное происхождение слова «наказание» в русском языке до сих пор не выяснено. Одни ученые полагают, оно восходит своими корнями к древнерусскому правовому термину «казнь», обозначавше­му в своем первоначальном значении понятие «наказание»[305].

Представители антропологической школы вообще говорили, что слово «наказание» первоначально обозначало компенсацию, а не акт воздающей справедливости[308].

Изложение причин столь различного подхода находится за рамками нашего интереса, но несомненно одно - это обстоятельст­во лишь подчеркивает многоплановость института «наказание».

B тексте памятника отсутствует определение наказания и его целей. B свою очередь мы полагаем, что анализ текста позволяет определить формулировку наказания как меру княжеского и част­ного воздействия, назначаемую за нарушение определенного запре­та и состоящую в определенных неблагоприятных последствиях для виновного лица: «...в эпоху выкупов преследовались две цели - удовлетворение пострадавшего и извлечение материальных выгод государством»[309].

He противоречит этому и высказанное П. Колосовским мнение, что целью такого наказания как поток и разграбление является «наме­рение правительства установлением подобного наказания охранить государство от вредных граждан, нарушающих основу его обществен­ного спокойствия»[310], поскольку данный вид наказания отражает более поздний этап правового развития древнерусского общества.

Общепризнанной является точка зрения, что первоначально целью наказания являлось возмездие, воздаяние за содеянное (рав­ное за равное: око за око, зуб за зуб, кровь за кровь), а в последую­щем - восстановление нарушенного социального права.

Судя по тексту Русской Правды, законодатель, полагая, что нарушения права слишком грубы и слишком очевидны, поэтому нужно лишь найти только меру, которою бы определялась степень обиды. Нужно, чтобы эта мера была установлена твердо и постоян­но. «Итак, с одной стороны, требуются внешние признаки, которые не оставляли бы сомнений в том, что произошло, с другой стороны - твердые цифры штрафов»[312].

B памятнике установлен не отличающийся большим разнооб­разием перечень наказаний, которые могут быть назначены за «обиду»-преступление и соответствующий тогдашним представле­ниям о социальной справедливости. Если их условно расположить от меньшей степени репрессивности к большей, TO они могут быть представлены следующим образом: урок, продажа, головничество, вира, поток и разграбление, месть.

Справедливости ради, следует отметить, что некоторые доре­волюционные ученые относили к наказаниям за преступления по Русской Правде лишь продажу, виру, поток и разграбление[313], либо виры, продажи и форму казни. Что касается такой формы последст­вий преступлений, как кровная месть, то Пространная редакция упоминает уже как о форме отжившей, отмененной .

B связи с изложенным представляется, что отнесение урока и головничества к мерам, направленным лишь на возмещение причи­ненного материального ущерба, будет не совсем правильным в свя­зи с существовавшим частно-публичным обвинением. При этом на­казания имущественного характера (урок, продажа, головничество, вира) можно назвать прообразом уголовного штрафа в современном его понимании: они представляли собой денежные взыскания с ви­новного в пределах, предусмотренных нормами Краткой редакции и Пространной редакции. «Вира и головничество за убийство, прода­жа и урок за остальные обиды: вот обычное последствие преступ­лений»[314], - писал И. Малиновский.

Надо сказать, что вопрос о терминологии штрафных санкций в Русской Правде, на первый взгляд, выходит за рамки исследова­ния. Однако без их, хотя бы краткого уяснения их содержания, не­возможно решить вопрос об ответственности нарушения охраняе­мых социальных благ.

Так, происхождение этих терминов можно объяснить тем, что по мере развития обмена в первобытном обществе и в период ран­него формирования государства из мира товаров стихийно выделя­ется в качестве всеобщего эквивалента один товар, наиболее эффек­тивно выполняющий роль денег[315]. У древних славян к таким товарам относились дорогие меха пушных зверей[316], поэтому упоминаю­щийся в памятнике термин «куна» мог означать мех куницы, собо­ля, а «векша» - мех белки[317]. «Итак, нельзя сомневаться, что под ку­нами и белками разумелись шкурки зверей, и всякий, кому жела­тельно находить в кунах и белках металлические деньги, по нашему мнению, похож на того мудреца, который видел в ларце особый секрет, а ларчик просто открывался»[318].

Ограниченность документально-источниковой базы не позво­ляет утвердительно говорить, какие конкретно меховые деньги на­зывались «ногатами» и «резанами».

Поступательное развитие первобытных денег, доставлявших их владельцам массу неудобств, постепенно привело к тому, что в качестве более совершенного измерения стоимости товаров стали использоваться железо, медь, а затем золото и серебро. Гривной кун назывался слиток серебра, различной формы, обыкновенно продол­говатый, весом примерно 327,5 граммов, служивший самым круп­ным меновым знаком на древнерусском рынке до XIV века или не­сколько раньше, когда его заменил рубль .

Интересно, что название «гривна» произошло от первона­чального названия серебряных обручей, как шейных гривен, укра­шений. Части подобного ожерелья определенного веса и образовы­вали гривну кун.

По Краткой редакции, гривна кун = 20 ногат = 25 кунам = 50 резанам. Мелкая денежная единица резана подразделялась на более мелкие векши[319]. B Пространной редакции 1 гривна кун = 20 нога­там = 50 кунам (резанам) = 150 векшам; в XII - XIII веках гривна золота = 40 гривнам кун[320].

Как видим, данные Русской Правды свидетельствуют, что ме­таллические и меховые деньги еще имели равное хождение.

3.1.