ПОЛОЖЕНІЕ 1649 Г. I ВОСПОЛНЕНІЕ ЕГО НОВОПРИКАЗНЫМИ СТАТЬЯМИ.

Историческія причины вызвавшія изданіе Уложенія 1640 r.—Царскій совѣтъ предшествовавшій его составленію.—Кодификаціонная коммиссія oo составленію Уложенія и свѣдѣнія о главномъ редакторѣ кн.

Новоуказньгя статьи.—Объоръважнѣйшихъ Новоуказныхъ статей.

У л о ж е н і е Ц a р я и в е л. к н. A л е к с ѣ я M й- X а и л о в и ч а является безспорно важнѣйшимъ и наиболѣе обширнымъ памятникомъ до-Петровскаго законодательства нашего. He говоря уже о томъ обще-извѣстномъ ^актѣ, что Уложеніе лежало въ основѣ развитія русскаго законодательства вплоть *до изданія въ царствованіе покойнаго Государя Николая Павловича вынѣ дѣйствуюшаго Свода Законовъ, мы знаемъ что, въ отдѣльныхъ частяхъ своихъ, оно и до нашихъ дней не утратило еще силы дѣйствующаго права. (1) Дѣйствительно, нынѣ дѣйствующій Сводъ Законовъ есть ничто иное какъ систематизація Уложенія Алексѣя Михаиловича и позднѣйшихъ памятниковъ русскаго законодательства. Будучи первымъ по времени источникомъ кодификаціонныхъ работъ составителей Свода Законовъ, Уложеніе всецѣло вошло въ Полное Собраніе Законовъ Россійской Имперіи, гдѣ помѣщено оно.подъ № 1 въ первомъ-же томѣ этого изданія- •■

Слѣдуя принятой нами системѣ въ обозрѣніи памятниковъ нашего древняго законодательства, прежде всего обратимся мы къ разсмотрѣнію историческихъ , вызвавшихъ

къ существованію Уложеніе царя Алексѣя .

£ъ кончиною сына царя Іоанна IV, царя Ѳеодора. Іоанновича, съ которммъугасла династіягосударей изъ до- ыа Рюрика, Московское государство вступаетъ въ періодъ тяжкихъ бѣдствій и потрясеній. He смотря на кратко- временность этого бѣдственнаго періода, заканчивающагося восшествіемъ на престолъ Михаила Ѳеодоровича Романова, онъ успѣлъ поколебать до основанія строй русской государственной жизни и довести Московское государство до края гибели. Голодъ, самозванцы, усобицы,притязані»сосѣднихъ народовъ — губили и матеріальныя и духовныя силы русскаго народа; Своеволіе сильныхъ, угнетеніе слабыхъ, презрѣніе законовъ и совершенное безначаліе—получили въ эту бѣдственную эпоху полное нраво гражданства и расшатали законный порядокъ на всемъ протяженіи государства (1).

Съ избраніемъ въ 1613 году па Московскій престолъ Михаила Ѳеодоровича Романова, явилась надежда на превращеніе всѣхъ этихъ печальныхъ обстоятельствъ; наступило окончаніе такъ называемаго смутнаго времени.

Вновь избранному царю предстояла трудная задача. Нужно было, во первыхъ, доставить государству внѣшнюю безопасность, нужно было покончить съ иноземными врагами, не оставлявшими своихъ претензій на русскую землю. Bo вторыхъ, нужно было доставить государству внутренвюю безопасность, нужно было прекратить продолжавшіяся въ немъ неурядицы, разбои иусобицы, постоянно разжигаемыя новыми самозванцами. Въ третьихъ, нужно было вогстановить гражданскій порядокъ въ государствѣ, ну&но было обуздать своеволіе отдѣльныхъ личностей и возстановить поколебавшееся уваженіеч;ъ законному порядку, начертавъ для каждаго слоя населенія соотвѣтствующій кругъ правъ иобязан- ностей. Судебвякъ Іоанна IV, дополненный и развитый огромною массою вышедшихъ послѣ изданія его статей и узаконеній, уже ве въ силахъ былъ служить основаніемъ законнаго порядка; огромная, не приведенная въсистемумас- ca узаконеній затрудняла примѣненіе закона къ практикѣ; законовѣдъ-нрактикъ терялся и запутывался вгь этомъ обиль-

номъ, подавляющемъ его законодательномъ матеріалѣ.

въ систематизаціи громаднаго и запутаннаго законодательнаго матеріала.

Царь Михаилъ Ѳеодоровичъ не успѣлъ привести въ окончанію всего того, что предстояло дѣяте.іьности его. Изъ трехъ увазанныхъ нами и предстоявшихъ ему задачь только первыя двѣ были исполнены имъ—это обезопасеніе государства отъ внѣшнихъ и внутреннихъ враговъ. Третья задача—пересмотръ и обновленіе законодательства—пала на долю сына и преемника его—царя и . к. Алексѣя Михайловича.

Къ составленію новаго законодательнаго сборника было приступлено царемъ Алексѣемъ Михаиловичемъ уже въ третій годъ его царствованія, именно въ 1648 году. Изъ предисловія въ Уложенію (напечатаннаго въ началѣ этого памятника^-знакомимся мы съ самою исторіею его составленія.

Бъ концѣ 1648 года, именно 16 іюля, царь, желая приступить къ составленію новаго законодательнаго сбор- нпва, совѣтовался относительно этого дѣла, во первыхъ, съ патріархомъ Іосифомъ, съ митрополитами, архіеписвбпами, епископами и со всѣмъ Освященнымъ Соборомъ, а во вторыхъ, съ своими боярами, окольничими и думными людьми. Ha основаніи этого совѣщанія рѣшено было немедленно приступить въ слѣдующаго рода предварительнымъ работамъ.

Bo первыхъ, выписать изъ правилъ . и

Св. Отцевъ Церкви, равно какъ и изъ градскихъ зако

новъ, т. e. изъ свѣтскихъ постановленій визавтійекихъ импе-' раторовъ всѣ тѣстатьи которыя, no подлинному выраженію предисловія,„ирвстойны въ государственнымъ и въ земскимъ дѣламъ", то есть которыя могутъ быть примѣнимы по отношенію къдѣлу утвержденія внутревняго,завоннаго порядка въ русской землѣ*

Bo вторыхъ, рѣшено было собрать веѣ состоявшіяся послѣ изданія Судебника 1550 г. царскіе указы приговоры и сличить ихъ съ старыми Судебниками n 1550 годовъ.

Въ третьихъ, рѣшено было собрать свѣдѣнія о различнаго рода законодательныхъ вопросахъ не нашедшихъ себѣ

Опредѣленія въ предшествозйв шмъ занонодателъсШѣ, tf.

Уже изъ самыхъ источниковъ, указанныхъ царскимъ совѣтомъ въ качествѣ матеріала для составленія новаго законодательнаго сборника, видимъ мы что эти источники не новые, [23] [24] что царь ве имѣлъ въ виду сочиненія новыхъ законовъ; подобно царю Іоанну IV, Алексѣй Михаиловичъ стремится только къ исправленію, къ систематизаціи пред> шествовавшаго законодательства, желаетъ только придать большую силу и крѣпость дѣйствующему праву(1). Въ основу новаго законодательнаго сборника все-таки кладутся судебники и дополнительныя статьи къ послѣднимъ; новыя опредѣленія создаются лишь для тѣхъ государственныхъ и общественныхъ отношеній, которыя не были отмѣчевы и предусмотрѣны предшествовавшимъ законодательствомъ. Да и самое количество втихъ новыхъ, этихъ вновь созданныхъ опредѣленій, далеко не было значительно. Морошкинъ, извѣстный изслѣдователь Уложенія, полагаетъ что въ этотъ законодательный сборникъ было внесено неболѣе 19 подоб-. ныхъ, совершенно новыхъ, статей ('). И такъ исправленіе и развитіе существующаго—таковы двѣ задачя, легшія въ ос

нованіе новой кодификаціонной работы.

Редакціонныя работы по составленію новаго Уложенія возложены были на коммиссію составленную ивъ пяти лицъ: изъ двухъ бояръ, князей Никиты Ивановича Одоевскаю Семена Васильевича Прозоровскаго, одного окольинчаго~~ князя Ѳеодора Ѳеодоровича Волконскаго иизъ двухъ дьяковъ, Гаврила Леонтьева и Ѳеодора . Душою и глав

нымъ дѣателемъработъ этой коммассіи былъ бояринъ князь Никита Ивановичъ Одоевскій, этотъ Сперанскій XViI в., имя котораго останется на всегда безсмертнымъ въ лѣтописяхъ нашего отечественнаго законодательства.

Доиасъ, късожалѣвію, не дошло никакихъ біографическихъ свѣдѣній относительно лицъ призванныхъ въ составленію новаго Уложенія я, въ частности, относительно главнаго редактора—князя Одоевскаго. Нѣтъ впрочемъ сомнѣнія въ томъ, что всѣ ѳти лица были опытными законовѣдами своего времени, лицами обраво?аными и лучшими представителями своей эпохи; скорое и удачное выполненіе возложеннаго на нихъ порученія служитъ тому несомнѣннымъ доказательетвомъ. До насъ дошло впрочемъ два'совремев- ныхъ свидѣтельства относительно личности главнаго редактора—князя Одоевскаго. Первое изъ няхъ принадлежитъ патріарху Никону, который крайне враждебно относится какъ къ Одоевскому, такъ и во всѣмъ сотрудникамъ его вообще. Вотъ это свидѣтельство: „. . .a онъ князь Никита (т. e. Одоевскій) человѣкъ прегордый, страху Божія въ сердцѣ не имѣетъ и Божественнаго писанія и правилъ Св. Апостолъи Св.-Огецъ ниже чтетъ, ниже разумѣетъ, и жити въ нихъ не хощетъ и живущихъ въ нихъ ненавидитъ, яко враговъ сущихъ, самъ бывъ врагъ ьсявой истинѣ, а товарищи его люди простые и Божественнаго писанія не- вѣдущіи. A даіки видимые враги Божіи и дневные разбойники, безъ всякія боязни въ день людеЙ Божіихъ губятъ“. (1) Свидѣтельство Никона является въ данномъ случаѣ пристрастнымъ; Никоиъ относится въ Одоевскому враждебно за то, что въ Уложеиіи нриним&ются нѣкоторыя мѣры къ ограниченію духовной власти и пр&въ духовенства по пріобрѣтенію недвижимой собственности. Второе свидѣтельство о вн. Одоевскомъ оставлено однимъ инострмцемъ, описывающимъ современную ему Россію и представляющимъ весьма нелестную характеристику бояръ царя Алексѣя; этотъ писатель, вообще строго и съ дурной стороны относящійся кънимъ, отзывается тѣмъ не менѣе въ весьма лестныхъ выраженіяхъ о князѣ Одоевскомъ. Говоря объ его умѣ и благородствѣ, этотъ писатель свидѣтельствуетъ что Одоевскій имѣлъ основательныя познанія въ славянскомъ языкѣ и въ польской исторіи.

tf превобходныя доблести одного человѣка (кй. ОдоевскаГо) не могутъ покрыть пороковъ другихъ вельможъ" (1).

Редакціонныя рабоТы по составленію новаго законодательнаго сборникабылизакончевы въ замѣчательно скоромъ времени. 16 Іюля 1648 г. рѣптено было только приступить къ составленію его, а между тѣмъ менѣе чѣмъ черезъ три мѣсяца, именно 3 октября 1649 г. (такъ какъ новый годъ начинался въ ту эпоху съ 1 сентября) было оно готово и кн Одоевскій съ товарищами представили его наразсмотрѣніе Государя (’). Алексѣй Михаиловичъ не рѣшился однако-же собственною властью своею утвердить вновь составленный законо дательный сборникъ, яе рѣшился дать ему санкцію единолично. Сознавая всю важность изданія Уложенія, царь пожелалъ придать особенную крѣпость и ненарушимость обязательной силѣ его, для чего счелъ нужнымъ дать ему санкцію при участіи всей земли русской, что-бы ятѣ всѣ великія дѣла, какъ выражается придисловіе въ Уложенію, впредь были ни чѣмъ нерушимы". Утвержденіе Уложенія при участіи всей земли русской лишало отдѣльныя состоянія и лица возможности жаловаться на стѣснительность или принудительность отдѣльныхъ постановленій его; съ другой стороны, ѳга форма утвержденія должна была служить ручательствомъ того, что новый законодательный сборникъ дѣйствительно удовлетворяетъ желаніямъ ипотребностямъвсѣхъ слоевъ русскаго общества.

Для этой цѣли, для этого всенароднаго утвержденія вновь составленнаго Уложенія, царь созываетъ Земскій Соборъ, созываетъ въ Москву выборныхъ отъ всѣхъ городовъ русскихъ. Что утвержденіе Уложенія Земскимъ Соборомъ имѣло въ виду гарантировать на будущее время обязательную силу его, подтверждается и свидѣтельствомъ Никона, который говоритъ что соборъ былъ созванъ „бояни ради и междоусобія отъ всѣхъ черныхъ людей" (•). Количество выборныхъ распредѣлялось слѣдующимъ обра- [25] зомъі огь стоіьнйковѣ, стряпчихъ, ДВОрЯШЬ й ЖиЛьЦевѣ Моековскихъ.должно было быть прислано по два выборныхъ; отъ большихъ городовъ должно было быть избрано изъ дворянъ и дѣтой боярскихъ по два человѣка, за исключеніемъ Новгорода, который долженъ былъ прислать по одному выборному отъ каждой территоріальной единицы его, извѣстной подъ названіемъ „иятины"; малымъ городамъ велѣно прислать по одному выборному; гости присылали трехъ выборныхъ; гостинная исуконнаясотни подвавыборныхъ; отъчерныхъсотенъ, отъ слободъ и отъ городскихъ посадовъ велѣно было прислать по одному выборному, изъ людей „добрыхъ и смышленыхъ (1). Такимъ образомъ мы видимъ, что къ предстоявшему Земскому Собору на самомъ дѣлѣ вызваны были въ Москву представители отъ всѣхъ сословій исостояній русской земли. Срокомъ для явки выборныхъ въ Москву было назвачено 1 сентября 1649 года, т. е. первый день новаго года. Этотъ срокъ даетъ намъ доказательство того, что выборные призваны были только для утвержденія Уложенія, но не для участія въ его составленіи: Уложеніе редактировалось съ 16 іюля по 3 октября, слѣдовательно въ моментъ сбора выборныхъ редакціонныя работы были уже ло всей вѣроятности на половину окончены. Существуетъ впрочемъ основаніе предполагать, что нѣкоторыя статьи Уложеніясостав- лены были при участіи выборныхъ. При участіи ихъ были по всей вѣрятности рѣшены тѣ законодательные вопросы, рѣшеніе которыхъ намѣчено было третьею задачею редакціонной коммиссіи—это именно вопросы нецолучщвшіе еще разрѣшенія въ предшествовавшей Уложенію законодательной дѣятельности. Мы видѣли что эти не разрѣшенные законодательные вопросы предписано рѣшить ^бщиМЬ совѣтомъ^ Что-же разумѣется въ царскомъ указѣ подъ этимъ „общимъ совѣтомъ"? Разсматривая придисловіе къУложенію, мы убѣждаемся, что подъ „общимъ совѣтомъ" подразумѣвает- ся ничто иное, какъ совокупность выборныхъ, ничто иное какъ Земскій Соборъ; именно, въодномъ мѣстѣ предисловія говорится что Уложеніе, послѣ окончанія его, было читано „выборнымъ людемъ, которые къ тому общему совѣту выбраны". Это сопоставленіе обоихъ мѣстъ, въ которыхъ говорит- [26] cd объ яобщемъ совѣтѣ", наводитъ на нысль о томъ, что составленіе новыхъ статей было произведено именно при участіи всѣхъ выборныхъ. (1) И это вполнѣ понятно. Систематизація, приведеніе въ порядокъ существующихъ уже законодательныхъ нормъ не могли возбудить народнаго неудовольствія; его могло возбудить именно только составленіе новыхъ законодательныхъ нормъ, слѣдовательно только этиновыя законодательныя нормы требовали гарантіи въ народномъ согласіи. Такимъ образомъ представляется весьма вѣроятнымъ что, кромѣ участія въ утвержденіи Уложенія, земскіе выборные приняли участіе и въ составленіи новыхъ опредѣленій его. Дѣйствительно, двѣ статьи Уложенія сами свидѣтельствуютъ о томъ, что онѣ составлены при участіи выборныхъ; первая изъ нихъ касается учрежденія монастырскаго приказа, вторая касается воспрещенія духовенству покупать и принимать въ залогъ вотчины. (*)

Вновь составленное Уложеніе съ 3 октября 1649 г. слушалось царемъ въ присутствіи патріарха Іосифа и всего освященнаго собора, бояръ, окольничихъ и думныхъ людей,—слѣдовательно въ присутствіи высшаго духовенства и Государевой Думы. Выборные не присутствовали при этомъ чтеніи Уложенія. Оно было читано имъ отдѣльно, въ такъ называемой Отвѣтной Палатѣ, причемъ депутатомъ отъ правительства сидѣлъ приэтомъ чтеніи бояринъ князь Долгорукій (•).

Подлинное Уложеніе, написанное на свиткѣ, закрѣплено было подпдсямипатріарха ивсего освященнаго собора* членовъ Государевой Думы и всѣхъ выборныхъ отъ земли русской.

Такимъ образомъ получило санкцію Уложеніе царя АлексѣяМихаиловича; вслѣдствіе утвержденія его земскимъ соборомъ оно весьма нерѣдко также называлось и называется Соборнымъ Уложеніемъ 1649 г. Послѣ утвержденія его, Уложеніе было переписано безъ всякихъ измѣненій со свитка въ форму книги, которая и была скрѣплена дьяка

(f) См. Предислоще къ Улржещю.

(*) Статы: гл. ХШ, I і гл. ХѴШ, 2. См. рѣчь Шпилевекаго «Объ ■ст. рус. права д рр.», Уч. Здя. tfaa. Уя, 1362 г. етр, .316—317.

(*) См. Предисловіе къ Уложенію

6

ми Леонтьевымъ и Грибоѣдовымъ,—тѣмй-же которые участво вали и въредакціоннойкоммиссіи. Съ этой рукописной книги приступлено было къ печатанію Уложенія, по окончаніи котораго экземпляры его разосланы были для руководства но всѣмъ приказамъ и городамъ. Печатаніемъ своимъ окончилось Уложеніе 29 января 1649 г. (опять таки по исчисленію начала года съ 1 сентября). Нельзя не замѣтить здѣсь, что вапечатаніе Уложенія было въ нашемъ отечествѣ первымъ примѣромъ, первымъ случаемъ обнародованія эако- на путемъ печати; до этого времени законы излагались у насъ рукописно и обнародовались путемъ прокликанія ихъ по торгамъ; (1). Полное заглавіе Уложенія слѣдующее: „Уложеніе, по которому судъ и расправа во всякихъ дѣлахъ въ Россійскомъ государствѣ производится , • сочиненное и напечатанное при владѣніи Государя и великаго князя Алексѣя Михайловича въ лѣто отъ сотворенія міра 7156“. Нечего и говорить о томъ, что первое печатное изданіе Уложенія (набранное in folio) составляетъ въ наше время большую библіографическую рѣдкость; остальныя 11 отдѣльныя ивда- нія этого памятника (in 4е) распредѣляются по различнымъ годамъ періода времени съ 1649 по 1820 годъ. Кромѣ того, Уложеніе перепечатано въ первомъ томѣ Полнаго Собранія Законовъ Россійкой Имперіи и въ первомъ томѣ изданія, предпринятаго въ 1875 г. E. П. Еарноѳичеш, подъ заглавіемъ: „Собраніе узаконеній Русскаго государства".

Уже вскорѣ послѣ его изданія, Уложеніе было переведено на многіе иностранные языки; въ 1663 году было оно переведеяо на латинскій языкъ бывшимъ при Московскомъ дворѣ нѣмецкимъ посланникомъ; въ 1688 году было оно переведено и издано ва французскомъ языкѣ, а въ 1722 году—на нѣмецкомъ и на датскомъ языкахъ. Такимъ образомъ Уложвніе вскорѣ пріобрѣло себѣ извѣстность и между на- рѳдами западной Европы(1).

.* Подлинный рукописный свитокъ Уложенія 1649 r. былъ отысканъ лишь въ прошедшемъ столѣтія, именно въ

(1) Шпилевскій С: «Объ всточйикахъ русскаго арава й пр.*, Уч. Здя: Каз. Ун. 1362 г,, етр. 318.

(8) Рождесггѵвенскій H «Обозрѣніе Внѣшней исторіи русскаго за- ' коеодательства*. Соб. 1848 r., стр. 77^78.

т

176? году. Ёъ этомъгоду, no случаю учрежденія въ Москвѣ Коммиссіи для сочиненія проекта новаго Уложенія, пожелала Императрица Екатерина Ib видѣть подлинникъ этого законодательнаго сборника. ІІослѣ долгихъ поисковъ былъ онъ наконецъ найденъ въ архивѣбывшаго приказа Большой Казны, гдѣ онъ хранился въ желѣзномъ сундучкѣ, вмѣстѣ съ печатнымъ экземпляромъ перваго изданія. Удовлетворивъ своему любопытству, Императрица велѣла сдѣлать для храненія подлинника серебрянный ковчегъ съ позолотою, въ которомъ онъ и до нашихъ дней хранится въ Московской Оружейной^Палатѣ. Подлинникъ Уложенія представляетъ изъ себя весьма длинный свитокъ, писанный, какъ замѣтно, тремя различными почерками. Число всѣхъ лицъ подписавшихся подъ Уложеніемъ простирается до 1263 человѣкъ; впрочемъ не всѣ они прикладывали руки лично, такъ что нѣкоторыя лица подписывали свитокъ не только за себя, но и за другихъ депутатовъ, вслѣдствіе чего число отдѣльныхъ подписей не превышаетъ 315 (*).

Противъ нѣкоторыхъ статей свитка находятся различныя отмѣтки; такъ противъ одной статьи отмѣчено: „напомнить*, противъ другой: .поговорить съ бояры*. Ho что представляется въ подлинномъ Уложенномъ свиткѣ особенно драгоцѣннымъ въ научномъ отношеніи — это то, что противъ многихъ статей помѣщены указанія на источники изъ которыхъ онѣ заимствованы. Эти указанія, число которыхъ доходитъ до177, даютъ поводъ къ весьма важнымъ выводамъ и догадкамъ(*).

Разсмотрѣвъ причины вызвавшія изданіе Уложенія 1649 r., исторію редакціи и санкціи этого законодательнаго памятника и сдѣлавъ указанія на изданія и особенности рукописнаго подлинника его, — переходимъ къ болѣе подробному обзору источниковъ, положенныхъ въ его основаніе,

Уже изъ обзора исторіи составленія Уложенія могли мы замѣтить, что составителямъ его заранѣе указаны были источники, которые должны были лечь въ основу новаго законодательнаго сборника. Такими источниками должны были служить правила Св. Апостоловъ и Св. Отцовъ церк-

(‘) Строевъ: «СТстор.*юрвд. вэслѣд. Уложенія», примѣчанія 20 в 31. (*/ Кавелинъ K: Сочвненія, т. ЦІ. стр. 178 Спб. 1859 г.

4*

ПИ, въ соединенія съ свѣтскими постановленіями Византійскихъ императоровъ, затѣмъ предгаествовававшіе Судебники, царскіе указы и боярскіе приговоры и наконецъ предстоявшіе къ разрѣшенію, но неотмѣченные еще законодательствомъ,' вопросы. Разсмотрѣніе Уложенія убѣждаетъ насъ въ томъ, что составители его дѣйствительно воспользовались всѣми указанными имъ источниками, и, сверхъ того, въ значительной мѣрѣ воспользовались еще однимъ источникамъ—Литовскимъ Статутомъ, хотя послѣдній и не былъ указанъ имъ при начертаніи плана работъ ихъ.

Разсмотримъ всѣ эти источники Уложенія 1649 г. въ отдѣльности.

а) Подъ названіемъ правилъ Св.

гъовъ церкви и градскихъ законовъ слѣдуетъ разумѣть ничто иное какъ Номоканонъ шъНормчую—памятникъ греческаго церковнаго права, сдѣлавшійся извѣстнымъ въ русской землѣ иполучившій здѣсь значеніе дѣйствующаго права уже вскорѣ по принятіи христіанства.

Извѣстно, что уже въ VI ст. по P. X., именно въ эпоху изданія императоромъ Юстиніаномъ его знаменитаго зако- нодательнагосвода BCorpus juris ciyiHs“, греческая церковь пользовалась значительною автономіею въ дѣлѣ законодательства, такъ что въ сущности въ византійской имперіи ПредсТавлялось двѣ законодательныя власти—императора съ одной, и церкви съ другой стороны. Хотя власть перваго, т.е.императора,преслѣдовалаглавнымъ образомъ цѣлй свѣтСкаго законодательства, а власть второй, т. e. церкви, преслѣдовала цѣли церковнаго законодательства, тѣмъ не менѣе между сферами дѣятельности обѣихъ законодательныхъ властей не лежало никакой твердой границы, подобно тому какъ не лёжало никакой твердой границы и между самыми предметами свѣтскаго и церковнаго вѣдомства. Такимъ образомъ весьма часто случалось что одинъ и тотъ- же законодательный вопросъ получалъ * опредѣленіе и со сТоровы свѣтской, и со стороны церковной законодательной власти. Вслѣдствіе подобнаго порядка вещей явилась естественная потребность въ такого рода сборникахъ законодательныхъ нормъ, которые заключали-бы въ себѣ паралельно изложенныя, какъ постановленія императорскія, такъ и. постановленія церковныя. Уже въ эпоху императора Юстиніана удовлетворена была эта потребность патріархомъ

кОнстантинопольскимъ Іоанномъ Схоластикомъ. Изложивъ различнаго рода догматическія опредѣдевія заимствованныя* изъ кодекса и новеллъ импер. Юстйнгйна, онъ паралельно статьямъ составленнаго имъ такимъ образомъ сборника изложилъ и соотвѣтствующія имъ церковныя опредѣленія. Влѣдствіе подобнаго соединенія гражданскихъ и церковныхъ постановленій, самый сборникъ I. Схаластика получилъ названіе Ломоканона, составленное изъ двухъ греческихъ слоъъ—ѵоиод (означающаго законъ гражданскій) и xdvov (означающаго ваконъ церковной), такъ что соединеніе этихъ двухъ словъ въ словѣ „Вомоканонъ" указываетъ на смѣшанный составъ постановленій этого сборника. Въ Уі-же вѣкѣ появился и второй сборникъ этого-же рода— такъ называемый Номоканонъ въ ХІУ титулахъ;* этотъ послѣдній легъ въ основу третьяго Ноноканона, составленнаго въ ІХстол., послѣшестаго вселенскаго собора, патріархомъ Фотіемъ. Вмѣстѣ съ христіанскою религіею и греческою церковною литтературою, перешли въ русскую землю и Номоканоны; существуютъ несомнѣнные доказательства, что Номоканонъ существовалъ у насъ въ славянскомъ переводѣ уже при преемникѣ и сынѣ Владиміра Святаго—вел. князѣ Ярославѣ I. Въ нашемъ отечествѣ Номоканону дано было названіе Кормчей KHUtu1 такъ какъ этому сборнику суждено было служить какъ-бы кормчимъ, путеводителемъ, на жизненномъ пути молодой еще русской церкви. Русскіе списки Номоканона или Кормчей книги являются въ большинствѣ случаевъ съ составомъ несравненно болѣе обширнымъ, сравнительно съ греческимиредакціямиэтогопамятника церковнагоправа. Дѣло въ томъ, что къ русскимъ спискамъ Номоканона были присовокупляемы весьма многіе памятники и статьи невхо- дившіе въ первоначальное его содержаніе, статьи уже позд- нѣйшагодобавлевін. Одни изъ этихъ добавленійзаимствова- ны были переводчиками и компиляторами ивъ постановленій дѣйствительно принадлежавшихъ, или только приписывавшихся императорамъ греческимъ; другіе заимствовались изъ пятикнижія Моисеева; третьи добавленія являются уже чисто русскаго происхожденія, такъ напримѣръ здѣсь нерѣдко помѣщалась Русская Правда, церковные уставы русскихъ князей, русскія церковныя правила и т. п. источники. Таковъ былъ составъ большинства русскихъ списковъ Кормчей книги; онъ, какъ мы видимъ; носитъ характеръ совершенно компилятивный.

Эта-то Кормчая книга, съ лежащимъ въ основѣ ея гре- •ческимъ Номоканономъ, и была однимъ изъ источниковъ Уложенія Алексѣя Михаиловича. Очевидно, что въ эпоху царя Алексѣя Михаиловича Кормчая книга не могла уже считаться новымъ источникомъ; не говоря уже о томъ, что многіе отдѣлы ея чисто русскаго происхожденія, мы знаемъ что Номоканонъ примѣнялся у насъ въ качествѣ дѣйствующаго источника права съ самаго основанія русской церкви ([27] [28]). Опредѣленія его служили нормами, которыми руководствовалась церковная власть въ подсудныхъ ей дѣлахъ^ опредѣленіями его въ извѣстныхъ случаяхъ руководствовались, какъ увидимъ мы это въ слѣдующей главѣ, и свѣтскіе суды. Ho извѣстно что кругъ дѣлъ подвѣдомственыхъ церкви был< первоначально весьма обширенъ; въ вѣданіи церкви находились всѣ отношенія правъ бра.чнаго, семейнаго, завѣщательнаго; юрисдикція церкви простиралась ва преступленія противъ правъ брачнаго и семейнаго, на преступленія противъ общественной нравственности, противъ цѣло- мудія и чести женщинъ, далѣе на обширный кругъ преступленій противъ чести, на всѣ преступленія противъ вѣры и противъ церкви и т. п. Вслѣдствіе этого различныя отношенія и институты правъ брачнаго, семейнаго и завѣщательнаго, будучи отнесены къ вѣдoмQтвy дѣлъ церковныхъ, регулировались на основаніи Номоканона, слѣдовательно по началомъ римско-византійскаго права. Съ этой-то стороны до нѣкоторой стенени и могло вліять римское право на развитіе нѣкоторыхъ отношеній и институтовъ нашего отечественнаго права. Вліяніе на Уложеніе Номоканона, а слѣдовательно черезъ его посредство и римско-византійскаго права, отразилось главнымъ образомъ на уголовномъ правѣ перваго. Ha гражданскомъ правѣ Уложенія отразилось оно лишь въ крайне слабой стеиени; это объясняется тѣмъ, что тѣ отношенія гражданскаго права, которыя подвѣдомственны были церкви, а слѣдовательно и регулировались нормами церковнаго права, — только поверхностно, какъ- бы мимоходомъ затрогиваются Уложеніемъ, какъ предметъ чуждый земскаго права. Даже и тѣ немногія вліянія римскаго права на гражданскую часть Уложенія, которыя замѣ-

чаются въ этомъ памятникѣ,*—вошли въ него не непосредственно изъ Номовавона, но вошли въ него изъ Савсонсва- го Зерцала, черезъ посредство Литовсваго Статута^ Къ числу этихъ немногихъ вліяній римскаго права на гражданское право Уложенія относятся опредѣленія послѣдняго объ отвѣтственности за убытки по вещнымъ правамъ, о той формѣ отвѣтственности, воторая извѣстна въримсвомъ правѣ подъ названіемъ „damnum"(1).

Если римско-византійское право только поверхностно и въ весьма незначительной степени повліяло на гражданское право Уложенія Алексѣя Михаиловича, то за то оно въ весьма сильной степени оказало вліяніе на уголовное право его. Римсво-византійсвому праву, вліявшему на него черезъ посредство Номоканона, обязано Уложеніе суровымъ характеромъ своимъ, тою массою жестовихъ уголовныхъ накаваній, которыми переполнена уголовная часть Уложенія и которыя раньше не встрѣчаются въ памятнивахъ законодательства. Тавъ въ числѣ уголовныхъ вавазаній узавоняетъ Уложеніе сожженіе, овопаніе за-живо въ землю, залитіе горла расплавленнымъ металломъ и цѣлую систему членовредительныхъ наказаній, между которыми встрѣ- 'чается отнятіе рукъ, ногъ, обрѣзаніе губъ, носа, выволо- тіе глазъ и т. п. Эти суровыя опредѣленія Уложенія съ трудомъ примиряются съ другими постановленіями его, являющимися отраженіемъ тоо-же Номованона, во дышу- щими вполнѣ христіанскою теплотою и ревностною любовью въ человѣку. Тавъ Уложеніе возводитъ на степень высовой нравственной обязанности вывупъ плѣнныхъ, увѣщевая не тольво не щадить имущества ради ихъ освобожденія но, если-бы встрѣтилась надобность, и самой жизни. Далѣе Уложеніе вмѣняетъ въ священную обязанность при