Наряду с лекциями в Русской Высшей школе общественных наук Ю.С. Гамбаров читал с 1901 года лекционный курс по гражданскому праву на экономическом отделении Санкт-Петербургского Политехнического института

После закрытия Русской школы в Париже этот институт стал на долгие годы основным местом его работы.

Занимаясь преподавательской деятельностью в высших учебных заведениях, Гамбаров находил время для написания научных статей.

Правовые взгляды Ю.С. Гамбарова в наибольшей полноте выразились в двух его произведениях: 1) в обширной - объемом в 82 страницы - статье под названием "Право в его основных моментах", опубликованной им в "Сборнике по общественно-юридическим наукам", который вышел в свет под его редакцией в Санкт-Петербурге в 1899 году, и 2) в первом томе "Курса гражданского права", напечатанного в Санкт-Петербурге в 1911 году*(39).

Содержание статьи "Право в его основных моментах" показывает, что Гамбаров воспринимал идеи Р. Иеринга не слепо, а довольно критически и в целом только в той мере, в каковой они соответствовали его собственным воззрениям на право. Так, Гамбаров делал в названной статье следующий вывод, идущий вразрез с пониманием сущности права немецким правоведом: "Сущность юридической нормы состоит, таким образом, не в ее принудительности или принуждаемости, а в способности действовать в качестве мотива на человеческую волю. Всякая попытка авторитетной власти заставить своими приказами подчиненных ей лиц согласовать с этими приказами их поведение есть попытка к установлению права. Если эта попытка венчается успехом, то приказы обращаются в право и остаются им до тех пор, пока они исполняются, в виде общего правила, и ведут к соответствующему им регулированию жизненных отношений. Если же эти приказы не действуют определяющим образом на волю и не исполняются, как общее правило, то в них нельзя видеть и право, которое собирается не из предписаний, существующих только на бумаге или в теории, а из таких норм, которые постоянно осуществляются и этим показывают, что служат достаточно сильными мотивами для определения воли.

Ю.С. Гамбаров соглашался с Р. Иерингом в том, что ни одно законодательство ни одного народа в мире не может быть понято без исследования практической жизни этого народа. Он так же, как и немецкий ученый, считал право выражением практических потребностей общества и соответственно писал о том, что "юридические понятия представляют собой не простые логические категории, а живые исторические образования, которые возникают из социальных отношений и лишь после этого овладеваются юридической диалектикой, тщетно приписывающей себе привилегию творчества этих образований".

Рассмотрение материальной стороны понятия права приводило Гамбарова к мысли о том, что она состоит не в чем ином, как в содержании регулирования общественной жизни, имеющего своей целью удовлетворение человеческих потребностей. Признавая, что, с этой точки зрения, право как таковое не отличается от других способов регулирования общественных отношений, русский правовед делал вывод о том, что понятие права может быть установлено только присоединением к материальной стороне данного понятия признаков формальной стороны права. В результате право выступало у Гамбарова по своему определению как "практическое регулирование общественной жизни с целью обеспеченного удовлетворения человеческих потребностей путем установления и осуществления внешне обязательных, не зависящих от воли подчиненных лиц и неприкосновенных до своей отмены норм человеческого поведения".

Понимание сущности права, выраженное в статье "Право в его основных моментах", Гамбаров перенес и в свой "Курс гражданского права". "Никому не позволено игнорировать со времени Иеринга, - писал он на страницах указанной книги, - что юридические понятия суть не простые логические категории, а живые исторические образования, которые возникают из социальных отношений и лишь после своего возникновения овладеваются юридической диалектикой, напрасно приписывающей себе привилегию творчества на эти образования.

Опираясь на идеи Р. Иеринга, Гамбаров стремился развенчать доминировавшее в европейской юриспруденции позитивистское направление, сводившее право к законодательству, злоупотреблявшее логическими категориями, придававшее исключительное значение форме права. "Сводить всю юриспруденцию к толкованию действующего права и, особенно - такого, которое выражено только в законодательстве той или другой страны, предполагая притом, что толкование должно ограничиваться лишь заключенным в этом законодательстве материалом, это, действительно, значит вести юриспруденцию как науку к банкротству"*(41), - заявлял он. При этом русский правовед напоминал простую истину, забываемую, по его мнению, многими современными ему учеными-юристами, а именно: то, что "исследование частного дает понятие науки только в связи с исследованием общего"*(42). Право, изолированное от окружающего его мира и от всех своих источников, кроме закона, изолированное даже от своего собственного прошлого и будущего, утверждал Гамбаров, такое право не может быть ни предметом особой науки, ни вообще научного рассмотрения. По его словам, "всякое право - есть часть того целого, которое называется обществом и от которого оно заимствует как свое содержание, так и основание своего действия. Источником его служит не один закон, который не может всего предвидеть и выражает лишь минимальную часть фактически существующего права. Закон резюмирует в действительности только прошлое и уже пережитое, рядом с которым бьют и никогда неиссякаемые ключи настоящего. Эти ключи исходят из ежедневно нарождающихся потребностей экономической и общественной жизни, из вновь складывающихся в различных общественных слоях навыков и обычаев, из доминирующих в тот или другой момент умственных течений и нравственных идей, из устанавливающейся часто в противоречии с действующим законодательством судебной практики, из соответствующих образцов иностранного права, из потребностей международной жизни, из постоянно обновляющихся учений юристов, экономистов, политиков и т.д."*(43) Отсюда Гамбаров делал дальнейший вывод: "Не может быть и речи об ограничении правоведения одним юридическим, а не то что законодательным материалом, который должен быть постоянно пополняем другими, действующими рядом с этим последним и нередко пересиливающими его источниками права"*(44).

В своих произведениях Гамбаров выступал убежденным сторонником "социальной юриспруденции", которая исходит из того, что "если право есть необходимое регулирование и упорядочение социальной жизни, то все социальные вопросы должны быть в то же время вопросами права, и vice versa".

"Курс гражданского права", первый и единственный том которого вышел в свет в 1911 году, является главным, наиболее значительным со всех точек зрения, произведением Гамбарова. Его основу составили лекции по гражданскому праву, которые Юрий Степанович читал на экономическом отделении Санкт-Петербургского Политехнического института. В частности, первой главой "Курса гражданского права" - "Задачи правоведения" - стали две его вступительные лекции по данному предмету. Гамбаров опубликовал их еще в 1907 году - в январском номере "Журнала Министерства юстиции". В том же году они вышли отдельной брошюрой*(45).

Гамбаров рассчитывал, что книга "Курс гражданского права" займет три тома, из которых первый должен был, по его замыслу, содержать общую часть гражданского права, второй - вещное право, третий - обязательственное.

Из предисловия, написанного Гамбаровым в марте 1911 года, то есть перед самой сдачей первого тома книги в печать, можно сделать вывод о том, что он замышлял создать не совсем обычный для русской цивилистики курс гражданского права. Так, цель своего курса ученый видел в том, чтобы "представить гражданское право в его общих признаках и понятиях, раскрываемых многовековой историей и практикой этой отрасли правоведения". В связи с этим он отмечал, что предметом его курса является "не русское, а общее гражданское право, насколько оно получается в осадке развития его отдельных институтов и доктрин у всех народов, стоящих в более или менее сходных условиях жизни. Поэтому и центр тяжести курса лежит не в партикуляризмах, или особенностях местного права того или другого народа, а в тех понятиях общего права, которые могут быть извлечены из этих партикуляризмов".

Гамбаров считал, что только такой подход к гражданскому праву может придать ему значение "научной дисциплины" и превратить его в настоящую "школу" для юриста - такую, из которой обучающиеся юриспруденции будут выносить "способность разбираться не только в своем, но и во всяком законодательстве, отличать его жизненные части от мертвых или умирающих и приходить к пониманию социальных задач права" (курсив мой. - В.Т.).

При ином подходе, отмечал Гамбаров, - то есть при ограничении задачи гражданского права изучением лишь какого-либо местного или национального законодательства - получится смешение права с законом и невозможно будет приобрести знание науки. Из такого обучения выйдут, по его мнению, лишь юристы типа старых русских подьячих, - то есть юристы, которые будут "прекрасно осведомлены в способах совершения юридических актов и различных лазейках закона", но окажутся неспособными "решить правильно ни один из тех многочисленных вопросов, которые остаются нерешенными для всех законодательств, или предоставляются ими либо ведению науки, либо усмотрению судьи".

Из всех этих рассуждений складывается впечатление, что Гамбаров задумывал создать своего рода теорию гражданского права. Причем он писал не научный трактат, а учебный курс. К сожалению, ему не удалось завершить и выпустить в свет второй и третий тома своего "Курса гражданского права", посвященные институтам вещного и обязательственного права. Однако часть материалов, которые скорей всего вошли бы в эти тома, были им опубликованы в отдельных журнальных статьях.