VI. Казначеи

Запасы всякой домашней рухляди: платья, белья, мехов, сосудов золотых, серебряных, оловянных и иных, драгоценных камней, денег и пр. носили у нас в древности наименование казны.

"А опрочь того, что ни есть моей казны... лалов и яхонтов и иного каменья и жемчюгу и саженья всякого, и поясов и чепей золотых, и судов золотых и серебряных и каменных, и золота и серебра, и соболей, и шолковыя рухляди, и иные всякие рухляди что ни есть; так же и в моей казне постельной что ни есть икон и крестов золотых, и золота и серебра, и платья, и иные рухляди..." (Рум. Собр. I. N 144, 1504).

Место хранения казны носило наименование казенной палаты, а при значительном развитии казны - казеннаго двора; лицо, хранившее казну, называлось казначеем.

Казна, казенная палата, казначеи - все это необходимая обстановка богатого и хорошо устроенного хозяйства. Она встречается не только у князей, но и у частных лиц. В большом московском дворе князей Голицыных было несколько казенных палат: всякая казна и платье, помещавшиеся в нижней казенной палате, были приказаны Кузьке Крылову; казна верхней палаты была приказана Митьке Басманову, Кузька Крылов называется казначеем В.В. Голицына, но у него есть и другой казначей, Пашка Провов (Шакловитый. III, 169, 197-199, 206, 250-251).

Во времена домосковские княжеская казна хранилась у ключников и тиунов. Киевский князь Ростислав, похоронив соправителя своего, князя Вячеслава:

"Еха на Ярославль двор, и съзва мужи отца своего, Вячеслава, и тивуны и ключники, каза нести именье отца своего пред ся, и порты, и золото, и серебро. И снес все, и нача роздавати по манастырем, и по церквам... а собе не прия ни что, толико крест честный взя на благословение собе..." (1154.

Это совершенно такая же казна, как и та, которая перечислена в духовной великого князя московского: золото, серебро, платье, иконы.

В духовных грамотах московских князей мы встречаем казначеев в качестве хранителей княжеских прибытков, но они не совершенно исключали старых тиунов, которые продолжают ведать, как и в старину, княжескую казну, и упоминаются рядом с казначеями. Как старые тиуны были рабами, так и новые казначеи тоже рабы: это лишь новое наименование дворовых чинов, известных с глубокой древности. Московские князья в своих духовных весьма нередко отпускают казначеев на волю. В завещании Ивана Ивановича читаем:

"А кто будет моих казначеев и тивунов и посельских или кто будет моих дьяков, что будет от мене ведали прибыток ли который, ли хто будет у тых женился, те люди не надобни моим детем, ни моей княгине, дал есть им волю" (Рум. Собр. I. N 25, 1356; N 86, 1462).

Учреждение казначеев, занимающих определенное и весьма почетное место на лестнице московских придворных чинов, принадлежит, по всей вероятности, великому князю Ивану Васильевичу, и стоит, надо думать, в связи с предпринятым им учреждением приказов. Котошихин перечисляет очень много приказов, ведавших государевы доходы, но только один из них имеет в своем составе казначея, это Казенный двор. Можно думать, что появившимся с конца XV века казначеям, список которых дает Шереметевская книга, и был приказан московский Казенный двор, упоминаемый в разрядных книгах уже в 1500 году. В описании свадьбы дочери великого князя Ивана Васильевича с князем Холмским сказано:

"А что от великаго князя и от великой княгини даров князю Василью Даниловичу Холмскому было и то записано в Казенном дворе" (Карам. VI, пр. 628).

Учреждение новой должности казначея не повело, однако, к немедленному упразднению старых казначеев-рабов. Духовная грамота Ивана Васильевича также делает распоряжение об отпуске на свободу казначеев, тиунов, дьяков и посельских, ведавших прибытки князя.

Точно так же не повело оно и к объединению в одних руках управления всей государевой казны, где бы она ни находилась. Кроме казны, находившейся в заведовании казначея, Дмитрия Володимировича (Овцы), завещание Ивана Васильевича упоминает еще "деньги и иную всякую рухлядь" в Новгороде у дворецкого и у казначеев, "казну" на Белом озере и на Вологде и в иных местах, которые не были приказаны Д.В. Овце.

Даже московская казна не вся находилась в руках казначея Овцы. Кроме казны, ему порученной, была еще казна у дворецкого и казна у конюшего.

Ведомство казначеев Казенного двора не оставалось неизменным. Сначала оно быстро возрастает, а затем, по мере развития приказных учреждений, сокращается. По памятникам XVI века казначеи ведают много такое, что в XVII в. перешло в ведение особых приказов.

Казначеи XVI века не только хранили государеву казну, но и ведали государевы доходы, получая разные пошлины и оброки и сдавая в оброчное содержание разные доходные статьи*(117).

Они ведают и расходы. В 1555 году был послан через Великий Новгород до немецкого рубежа Д. Гр. Плещеев. Ведомость о расходах на эту поездку приказано было прислать казначеям в Москву (Д. к А. И. I. N 70, II и IV, 1555).

Ведомству казначеев подлежали и дела о холопстве. У них совершались акты на холопство, и они вели книги, в которые записывались эти факты (А. И. I. N 154, XIII, 1558). Ведомство дел о холопстве казначеями может объясняться существованием особой пошлины с поступления в холопство.

Управление в старину никогда не отделялось от суда, а потому казначеи ведали и суд. Судебная компетенция их была весьма широка, и во многих случаях мы не имеем даже возможности объяснить, почему известные дела подлежали именно суду казначеев.

Казначеи разбирали споры, возникавшие из обложения разными сборами, напр., тамгою (А. Э. I. N 262, 1563). Подсудность этих дел казначеям составляет естественное последствие подведомственности им таможенных пошлин.

Но казначеи ведали суд и во многих других случаях, которые не стояли ни в каком отношении к их специальности.

Эта широкая судебная компетенция не принадлежала им, однако, с самого начала, а была предоставлена только впоследствии. Первый Судебник ничего не знает о суде казначеев, он говорит только о суде бояр и окольничих; второй Судебник к боярам и окольничим везде прибавляет дворецких и казначеев. Это, думаем, нововведение: казначеи получили право "судить судь царя и великого князя" не в качестве хранителей казны, а в качестве доверенных и приближенных к царю лиц. В этом смысле они конкурируют со введенными боярами. В жалованных грамотах XVI века лицам привилегированным предоставляется обращаться к суду царя или его казначеев*(118).

Из памяти казначеям, Ф.И. Сукину и X.Ю. Тютину, от 1555 года, узнаем, что в это время суду казначеев были приказаны целые города. В этом году состоялся новый указ о добровольных холопах. Этот указ был сообщен казначеям с предписанием тот указ

"В Судебник написать, а в городы, которые им приказаны судити, к выборным головам послати, чтобы они доброволных людей судили по сему приговору" (А. И. I. N 154, IV).

Этой подсудностью казначеям целых городов надо объяснять то обстоятельство, что им сообщаются к исполнению новые указы о порядке суда, а они, со своей стороны, делают вопросы о том, как производить суд в случаях, в законах не указанных*(119).

Как доверенные люди, казначеи назначаются вместе с боярами вести переговоры с иностранными послами. В 1494 году в переговорах с литовскими послами участвует казначей Д.В. Овца (Сб. Им. р. ист. общ. XXXV, 14).

Это широкое ведомство казначеев XVI века к половине следующего столетия весьма сократилось. Котошихин говорит, что денежный доход Казенного двора, которым управлял казначей, небольшой, всего "в 3000 рублев", и что в ведомстве его состояло посадских торговых людей не более 500 человек (VI, I). Ведомство доходов перешло в финансовые приказы разного наименования; холопьи дела - в Холопий приказ. В ведомстве казначея осталась только царская казна: золотая, серебряная, сосуды, бархаты, атласы, ковры золотые и серебряные, сукна и всякая домовая казна.

Что касается числа казначеев, единовременно сидевших в Казенном дворе, то мы встречаем то одного, то двух. Но преобладающая практика состояла, кажется, в назначении одного казначея. Шереметевская книга только и говорит, что об одном. Но этот один всегда имел товарищей из более мелких чинов. Великий князь Иван Васильевич вырос в тяжелое время постоянных измен служилых людей и был проникнут весьма понятным недоверием к окружавшим его лицам, чтобы доверить свою казну одному человеку. Он не находил полезным и свой суд передавать одному введенному боярину, а присоединил к нему дьяка. Еще более сложную организацию наблюдаем в устройстве его казны. Он сам говорит об этом в своем духовном завещании. Свою казну великий князь разделил между сыновьями. Часть каждого он заботливо "поклал в ларци", ключи от ларцов он отдал детям, а самые ларцы отдал на хранение:

"В свою казну, своему казначею, Дмитрию Володимировичу (Овце), да своему печатнику, Юрию, Дмитриеву сыну, Греку, да своим дьяком, Данилке Мамыреву да Тишке Маклакову".

У казначея Д.В. Овцы было, таким образом, трое товарищей: печатник да двое дьяков. Этот состав Казенного двора сохраняется и в половине XVI века, когда был не один казначей, а двое: Ф.И. Сукин и X.Ю. Тютин. В 1550 году штрафные деньги за употребление старых мер приказано высылать:

"К нашим казначеем и к печатнику и к дьяком" (Д. к А. И. I. N 45).

Казенный двор, следовательно, целая коллегия. Этот первоначальный свой характер сохраняет он и в XVII веке, только печатник вышел из его состава. Котошихин говорит, что в приказе Казенного двора сидит "казначей, а с ним два дьяка" (VI, 1).

На служебной лестнице московских чинов казначеи занимают место после крайчего и впереди думных дворян. Это место постоянно отводится им в Шереметевском списке. В подписи соборного приговора о литовской войне 1566 года имена казначеев следуют непосредственно за именами окольничих (крайчий не подписался). Так было и в XVII веке.

"И тот казначей думной же человек и сидит в думе выше думных дворян" (VI, 1).

Есть основание думать, что казначеи с первого своего возникновения были уже думные люди. В конце духовной грамоты великого князя Ивана Васильевича читаем:

"А туто были бояре мои... да казначей мой Дмитрей Володимирович".

И бояре, и казначей присутствовали при написании грамоты, конечно, в качестве советников, а это и есть "думные люди".

Должность казначея по преимуществу деловая, а не почетная только, развилась же она на почве старинной дворовой службы, а потому в казначеи назначаются люди новые, не родовитые*(120). Но должность казначея прокладывала дорогу к высшим почестям. С отправления этой должности началось возвышение Траханиотов, Головиных, Сукина. Василий Юрьевич Траханиот, сын казначея, был пожалован званием боярина введенного. Первый Головин, упоминаемый в боярских книгах, Петр Иванович, тоже был казначей, а сыновья его достигли окольничества; внук - опять казначей, а правнук, Василий Петрович, сын казначея, - сам казначей, а потом окольничий, а в 1609 году боярин. Сукин, отправлявший должность казначея в течение 22 лет, был возведен в звание боярина. Из 19 известных нам казначеев только один принадлежит к родовитой фамилии, это князь Мосальский. Но Мосальские появляются в боярских книгах не ранее конца XVI века, и первый известный им Мосальский был казначеем; только в XVII веке поднимаются Мосальские до окольничества и боярства. И они, следовательно, несмотря на свою родовитость, высоким служебным положением не пользовались и службу свою начали с казначейства.