Жилецкий список

Вторым по значению повытьем Московского стола было повытье жилец­кого списка. Оно, как явствует из названия, являлось специальным подраз­делением общего “отдела кадров” служилых людей по отечеству, которое занималось вопросами службы только жильцов.

Работа сотрудников второго повытья в целом не отличалась от работы подьячих повытья боярского списка, с той разницей, что записи о пожало­вании в чин были значительно однообразнее - в жильцы (обычно жалова­лись молодые служилые люди до 15 лет, не имевшие до того никакого чи­на, или городовые служилые) и из жильцов (в стряпчие и в московские дворяне).

Контроль за ведением жилецкого списка 185 г. осуществлял дьяк Л.А. Домнин (а боярского, как мы помним, Ф.Л. Шакловитый), что соответ­ствовало принципам иерархичности даже в распределении дел, который су­ществовал в приказной системе. Жильцы были низшим из московских чи­нов, поэтому отвечал за их список в Разряде дьяк, стоявший ниже дьяка, ведавшего боярский список.

Как и представители других чиновных московских групп, жильцы были заняты в самых разных сферах - военной, административной, придворной, и, поскольку мобильность и в этой чиновной категории была велика - и в отношении пожалования в более высокие чины, и в отношении служеб­ных назначений - сводные списки жильцов также составлялись ежегодно.

За 185 год сохранился один, “подлинный” (то есть охватывающий весь корпус этой категории служилых людей) список жильцов209. В основу его, как обычно, был положен список предыдущего года. Основную его часть составляли жильцы, пожалованные в чин до 179/1670-71 г. За этой частью следовали рубрики, в которых были записаны жильцы, пожалованные в чин в 179, 180, 181, 182, 183, 184 и в текущем 185 гг., причем в двух послед­них частях (184 и 185 годы) имена записаны по месяцам и числам пожалова­ний. Возможно, разбивка списка жильцов на категории в зависимости от времени пожалования в чин давала возможность служащим Разряда видеть, на какую должность может претендовать или быть назначен тот или иной жилец в зависимости от выслуги лет.

На протяжении всего списка каждое имя сопровождается пометой об окладе. Помимо выслуги лет в чине жильца, это была важнейшая информа­ция, от которой зависело многое в карьере служилого человека - величина придач к окладу, должности, на которые он мог претендовать, какой воен­ной службы от него можно было ожидать (его собственное вооружение и число вооруженных людей, которых он мог выставить), размер повинно­стей, которые могли быть на него возложены (например, во время пребы­вания в полку, то есть в действующей армии, от размера поместного окла­да зависело, сколько саженей укреплений должен построить служилый человек своими силами).

Приемы, методы работы подьячих второго повытья с жилецким спис­ком были абсолютно аналогичны методам работы их коллег из повытья боярского списка, поэтому мы не будем подробно анализировать этот ас­пект. Заметное отличие жилецкого списка от боярского состоит в том, что в нем значительно меньше ссылок на письменные источники информации для помет и, по большей части, они имеют иное содержание.

Повытья и столы, ведавшие наиболее крупными воинскими континген­тами, подчиненными Разрядному приказу, не могли не взаимодействовать друг с другом, поскольку полки составлялись из служилых людей разных категорий. В некоторых случаях более значимые отделы Разряда, такие, как повытье боярского списка или Новгородский стол, видимо, могли втор­гаться в границы компетенции менее значимого в сравнении с ними повы­тья жилецкого списка. Так, против имени И.О. Воейкова помечено, что “по боярском росписи велено быть в Белегородцкомъ полку”220. Помета про­тив имени И.Н. Андреева гласит: “написан з городож по Суздолю”221. Суз­даль был в числе городов, с давних времен ведомых в первом повытье Мос­ковского стола; указание, скорее всего, пришло во второе повытье из пер­вого. Рядом с именем Д.Б. Коровина указано: “по справке написан в службе з городом з галичаны”222, то есть приписан к городовой корпорации Гали­ча. Служилые люди Галича были ведомы в Новгородском столе Разряда, следовательно, справка была получена повытьем жилецкого списка оттуда.

Как и в повытьи боярского списка, особые примечания о поместных ок­ладах жильцов были сделаны со ссылкой на документы Поместного прика­за, из которого Разряд запрашивал информацию: “185-го декабря въ 20 день по памяти ис Помесного приказу за Иваном в помесе на Вологде 9 дворов” (речь идет о И.С. Брянченинове)223. Возможно, сотрудниками по­вытья жилецкого списка была проведена сплошная, а не выборочная, как при составлении боярского списка, проверка данных о поместных окладах жильцов, для чего Разряду понадобилось получить в свое распоряжение до­кументы Поместного приказа. Судя по пометам в жилецком списке, неко­торые сведения могли быть выписаны непосредственно из документов По­местного приказа - направленным в Поместный приказ разрядным подьячим или из присланных на время в Разряд. В них нет обычных ссылок на входящие документы, которые к тому же часто датировались. Напри­мер: “поместе пусто, а по книгам ис Помесного приказу 183-го году 1 двор”224, “16, а по книгам ис Помесного приказу 38”225 (дворов).

Еще одной характерной особенностью жилецкого списка в сравнении с боярским является наличие в его пометах особого вида ссылок - на уст­ные показания жильцов о себе и своих товарищах, сделанные на проведен­ном жильцам смотре (вероятно, в конце августа для жильцов, находивших­ся в Москве). Возможно, это была категория сведений, которые другим способом проверить до момента занесения в список не удалось, при том, что год заканчивался. В основном они касались констатации смерти жильцов (“185-го у смотру сказ. умре”226, “то ж”227, “умре, сказ. Иван По- хвисн[...]228”229) и объяснения причин их отсутствия на смотре (“185-го у смотру сказ. под началом”230, “185-го августа въ 20 день сказ. сынъ ево Федор, что он постригся”231, “185-го у смотру сказ. на Черном Яру”232). По всей видимости, заявления жильца, сделанного официальному лицу, проводившему смотр, публично, в присутствии коллег, было достаточно для подтверждения верности сообщаемой информации.

Устные заявления принимались составителями списка к сведению и в том случае, когда жильцы указывали размеры своего поместного окла­да: “185-го генваря въ 21 день по скаске ево в поместье за отцом ево 17 д.” Очевидно, эти сведения потребовались служащим Разрядного приказа, что­бы решить вопрос об обеспечении службы жильца, поскольку в списке бы­ло зафиксировано, что у него самого “помеся нет”233.

Обращает на себя внимание, что в жилецком списке отсутствуют поме­ты об отставке служилых людей от полковой службы. Единственное ис­ключение представляет помета о П.К. Соколове, в которой нет указаний на письменный источник информации: “в нынешнем во 185-м году от службы отставленъ, а с поместья велено имат денги”235. Очевидно, это обстоятель­ство объясняется тем, что жилецкий чин был чрезвычайно мобилен по вер­тикали. Подавляющее большинство помет списка о переменах в чине пред­ставляет собой указания на пожалование жильцов в следующие московские чины - московские дворяне (“во дворянеі”236) и стряпчие (“в стряпчиі”237, “в Чюгуеве, был, а ныне в стряпчиі”238 (о О.Я. Тухачевском), “стряп­чем”239), гораздо реже в стольники (“на Волумке, а ныне в столникаі”240 (о К.И. Лодыженском), “столникъ”241). Таким образом, для большей части жильцов этот чин был переходной ступенью к более высоким чинам, поэто­му редко кто из жильцов оставался в этой категории служилых людей до отставки от полковой службы. Редкость таких случаев, а также то, что жи­лецкий чин считался среди московских наименее престижным и важным для государственного аппарата, отразилось, видимо, и в делопроизводстве приказа - ссылки на письменные распоряжения об отставке жильцов стали необязательными.

Над жилецким списком 185 года работали три человека. Во-первых, это был подьячий, возможно молодой, возможно, “средней руки”, который создал основу списка, переписав данные из списка 184 года. Он же вносил в список в течение 185 г. вновь пожалованных жильцов. Затем этот подья­чий и два других в течение года редактировали список и дополняли его но­вой информацией. Двумя другими подьячими были старый или средней ста­тьи подьячий, чей почерк атрибутировать не удалось, и старый подьячий Алексей Яцкой. Пометы, внесенные старшими подьячими, практически не отличаются по содержанию друг от друга и от помет подьячего-составите- ля.

Но имеются и некоторые различия. Подьячий, написавший список и вносивший новые имена в течение 185 г., в большей степени, чем другие, отмечал сведения о переменах в жизни и карьере жильцов - пострижение, плен, отставку, отбывание наказания. Он же вносил поправки в сам список имен, если какое-то имя было пропущено или неверно записано в тот или иной раздел. Так, в основной раздел жильцов, пожалованных до 179 г., меж­ду строк было вставлено имя С.П. Тургенева с пометой “ис списка 172-го году”242. В список пожалованных в 181 г. вставлен Д.И. Хвостов с пометой “ис столпа 181-го году, в Новегороде”243, в список пожалованных в 182 г. - С.Б. Акжеев с пометой “кормовом, на Воронеже голова у стрелцовъ”244. Таким образом, кадровые вопросы жилецкого корпуса находились в основ­ном в руках одного подьячего второго повытья Московского стола.

А. Яцким были вписаны все пометы, имеющие своим источником жи­лецкий смотр 185 г., а также большая часть помет, вносивших уточнения и исправления в данные о поместных окладах жильцов. Например, относи­тельно И.И. Опухтина, за которым по списку значились 20 дворов, А. Яц­кой записал: “185-го по ево скаске толко за ниї 9 д., а досталные дасталис братьямъ”245. Против имени М.Д. Коробьина, владельца 16 дворов, А. Яц­кой пометил: “185-го генваря въ 15 день по памяти ис Помесного приказу толка за ниї крестьян, что писано над ево имянеї”246.

А. Яцкой непосредственно руководил составлением списка служилых людей, уже имевших жилецкий чин, его справой заверена часть списка вплоть до начала пожалований текущего 185 г.247 Справливание, то есть проверка всех занесенных в заверенную часть списка данных, осуществля­лась А. Яцким весьма тщательно. Так, против имени А.С. Чоглокова, вне­сенного в раздел “Написаны в житье во 184-ж году”, А. Яцкой пометил: “пис. 2-ж. выш.”248 (то есть “писано дважды, смотри выше”).

Работа над последней частью жилецкого списка - пожалованиями теку­щего года, вплоть до конца августа - по-прежнему продолжалась “в три ру­ки”: подьячим-составителем, который вел основную часть записей, другим, возможно, старшим подьячим, который вносил в список имена дополни­тельно, между уже имеющимися (может быть, эти пожалования состоялись не в Москве, а в царских походах), и А. Яцким, который отмечал пожалова­ния жильцов в следующие чины249.

Ответственность за составление жилецкого списка и, значит, за состо­яние низшей категории столичных служилых людей лежала на третьем дья­ке Разрядного приказа - Л.А. Домнине, что вполне соответствовало прин­ципам чиновной иерархии. Л.А. Домнин являлся высшей контролирующей инстанцией для группы сотрудников второго повытья Московского стола, работавших над списком. Однако список скреплен Л.А. Домниным только до записей о пожалованиях 185 г. за ноябрь250. Практически все новые по­жалования 185 г., до конца августа, скрепой дьяка не заверены, что указы­вает на то, что основа жилецкого списка была готова к концу ноября. От­сутствие справы старого подьячего и скрепы дьяка на последней части списка может объясняться тем, что скрупулезная проверка этих записей должна была осуществиться в начале следующего, 186 г.

Кадровую работу двух повытий Московского стола со служилыми людьми, составлявшими элиту этого сословия Русского государства, можно признать весьма эффективной. Усилиями не более двух десятков сотрудни­ков в поле зрения руководства приказа, а, следовательно, и верховной вла­сти, постоянно находились несколько тысяч представителей высшего и среднего звена военной и гражданской администрации, практически весь центральный и местный управленческий аппарат, при этом чрезвычайно мобильный как в вертикальной (пожалование в чины), так и в горизонталь­ной (многочисленные служебные назначения) плоскостях. Фактически, два повытья Московского стола являлись для верховной власти рычагами уп­равления этим аппаратом.