IV. Изгои

Слово "изгой" встречается в 1-й ст. древнейших кратких и пространных списков Русской Правды. Установляя размер вознаграждения за убийство, Правда назначает 40 гривен за голову русина, гридина, купчины, ябетника, мечника, изъгоя и словенина.

Другое известие об изгоях находим в церковном уставе новгородского князя Всеволода (1125-1136), где читаем:

"А се церковные люди: игумен, игуменьа, поп, диакон и дети их, а кто в крылосе: попадья, чернец, черница, проскурница, паломник, свещегас, стороник, слепец, хромец, вдовица, пущеник, задушныи человек, изгои трои: попов сын, грамоте не умеет, холоп, ис холопьства выкупится; купец одолжает; а се и четвертое изгойство и к себе приложим: аще князь осиротеет; монастыреве, болници, гостинници, странноприимници. То люди церковныа, богадельные. Или митрополит или епископ, тыи ведают между ими суд или обиду или кому прикажут".

Из этого места следует, что есть несколько видов изгоев и что некоторые из них поставлены под особое покровительство церкви. Устав перечисляет четыре вида таких изгоев. Это перечисление дает возможность выяснить, кто именно разумелся в древнее время под изгоями.

Все четыре вида изгоев, отнесенных к церковным людям, имеют общий признак, соединяющий их в одну группу. Это бедные, жалкие люди, лишившиеся обыкновенных в их положении способов существования, а потому и нуждающиеся в особом покровительстве, которое и дает церковь. Что таков несостоятельный купец и неграмотный попов сын, не имеющий возможности продолжать деятельность своего отца, это совершенно ясно. В таком же положении и сирота-князь; чтобы убедиться в этом, надо только припомнить господствовавшую в княжеских отношениях беспощадную политику захватов, которая всего менее стеснялась правами князей-сирот.

Итак, изгой есть специальное наименование для людей, находящихся в бедственном положении. Отдельных видов таких людей может быть очень много. Всеволодов устав, перечислив три вида, прибавляет к ним еще четвертый, новый.

Но слово "изгой" может быть применено и вообще для обозначения низшего разряда людей, смердов, крестьян. Именно в таком смысле, кажется нам, употребляется оно иногда в княжеских жалованных грамотах. Князья, даря монастырям деревни и села, говорят, что они дарят их "со изгои" (Доп. к А. И. I. N 4, 1150). Это значит, что князь, одаряя монастырь своей землей, передает ему и те участки, которые сданы были крестьянам. С момента пожалования крестьяне сидят уже не на княжеской земле, а на монастырской, и становятся, таким образом, в обязательные отношения к монастырю. В московских грамотах XIV века крестьяне называются не изгоями, а сиротами (А. Э. I. N 5, 7. Доп. к А. И. I. N 9). Этот новый термин очень близко передает смысл более старинного термина "изгои".

Что касается этимологии слова, то предлагаемое г. Микутским (Арх. истор. юрид. свед. Т.П. Половина 2, 1854) сближение с латышским глаголом izi - иду, izgois - вышедший представляется нам весьма вероятным. Первоначально слово "изгой" могло обозначать выкупившихся холопов, как вышедших из холопства, а затем, по аналогии жалкого положения, могло быть перенесено на несостоятельного купца и неграмотного попова сына. Всеволодов же устав еще более распространяет область применения этого слова, прилагая его к сиротам-князьям.

Изгойством еще в XV веке назывался выкуп (или выход), платимый холопом господину при выходе на свободу. Духовенство проводило такую мысль: выкуп, получаемый господином за свободу раба, не должен превышать той суммы, за которую господин сам приобрел раба. В наставлении духовнику о принятии кающихся читаем:

"Иже кто выкупается на свободу, то толикоже дасть на собе, коликоже дано на нем" (Рус. истор. библ. VI, 843).

Брать больший выкуп - великий грех, за который виновного ожидают вечные муки. В помянутом наставлении указывается такой путь к вечному спасению.

"Да аще хощеши, чадо, быти в жизни вечней, то первое укажю ти: отверзися пьяньства, а не питья; отверзися объяденья, а не яствы; отверзися блуда, а не законные женитвы... А еже еси имал прежде сего заклады или иное кое неправдою добывал, ли клеветою, ли мьздою неправедною, ли грабленьем... тоже все неправедное именье взврати тем, чье то было; аще ли не тем, к убогим то сторицею отдавати, краденое - десятерицею... И се пакы горее всего емлющим изгойство на искупающихся от работы: не имут бо видети милости, не помиловавше равно себе създаннаго рукою Божиею человека.. Аще ли кто в неведении имал будет, ти хощет избыти вечной мукы, да воротит опять тем, на нихже имал, и избудет вечныя мукы и жизни вечней причастник будет с всеми святыми" (842).

Первоначально, может быть, изгоями только и называли вышедших на волю холопов.

Сторонники родового быта и сторонники общины одинаково пользуются словом "изгой" для доказательства своих любимых теорий. И те, и другие согласны, что изгой означает существо, исключенное из союза, к которому он прежде принадлежал, а потому и умаленное в своих правах. Но у первых таким союзом является род; изгой же - существо, отреченное от рода. Причина - преступление или безрассудность, отвага. Такой выкинутый из рода должен сделаться преступником, разбойником, грешником. Таково мнение Калачева (Арх. ист. практ. свед. I. 1850). Согласно с этим взглядом, вышеприведенное место: "всего же есть горей изгойство взимати" он переводит так: "кто берет на себя изгойство, тот не тем поплатится"; тогда как оно значит: всего хуже брать выкуп.

У вторых изгой исключен из общины. Так у К. Аксакова. "Это был человек, - говорит он, - исключенный, или сам исключивший себя из общины или сословия" (Поли. собр. соч. I. С. 38).

Все это только догадки. По историческим же памятникам изгой не имеет никакого отношения ни к роду, ни к общине; он не преступник и в правах не умален; наоборот, он поставлен под особое покровительство церкви, как человек бедный, жалкий.